История войны 1814 года во Франции - Модест Иванович Богданович

в Ножане, решить, чтобы корпусы Витгенштейна и Вреде двинулись к Сезанну и далее к Фер-Шампенуазу либо Соммесу, частью для того, чтобы выручить Силезскую армию, «в особенности же чтобы прикрыть движение Главной армии к Арси и Труа»56. Но прежде еще, нежели можно было приступить к исполнению этих распоряжений, в полночь с 3-го (15-го) на 4-е (16-е), пришло новое донесение Дибича, отправленное им из Маклоне 3-го (15-го) в час пополудни, о возвращении Наполеона с Старой гвардией после дел при Жанвилье и Этоже в Монмираль и о движении главных сил его к Ла-Ферте-су-Жуар57. Император Александр, получив это известие, тотчас отправился вместе с князем Волконским в Ножан к князю Шварценбергу и, застав его спящим, разбудил фельдмаршала, удивленного неожиданным прибытием российского монарха. Государь сел на кровать его и, сообщив ему полученные известия, изъявил мнение, что следовало собрать всю армию либо, по крайней мере, большую часть ее у Провена, но, по настоянию главнокомандующего и генерала Лангенау, было, напротив того, решено по изменившимся обстоятельствам приостановить передвижение корпусов Главной армии к Сезанну, Арси и Труа, оставляя все войска в занимаемых ими позициях до получения достоверных сведений о движениях неприятеля и донесений Блюхера о времени, когда он может собрать свои войска и действовать в связи с Главной армией; а в ожидании того примкнуть Главную армию правым флангом к Сене, имея пред фронтом реку Йонну; корпуса же 3-й, 4-й, 5-й и 6-й оставить впереди, расположив их так, чтобы, в случае надобности, они могли отойти за Йонну и соединиться с резервами58.

Расположение Главной армии, от Мери до Фонтенбло и от Нанжиса до Сан, было весьма растянуто и столь же неудобно для обороны, сколько и для решительного наступления. А между тем Наполеон действительно обратился в помощь войскам, отступившим за реку Йер, и уже был близко. Но прежде изложения событий, последовавших в долине Сены, необходимо объяснить действия, происходившие на других пунктах театра войны, сперва корпуса Йорка против Макдональда, а потом Блюхера – против Наполеона.

Глава VIII

Наступление Йорка и Блюхера в долину Марны

Поручение, данное Йорку при движении Блюхера к Бриенну. – Наступление Йорка к Сен-Мигиель. – Опасное положение его корпуса. – Занятие им Сен-Дизье и движение к Витри. – Дело при Ла-Шоссе. – Отступление Макдональда к Шалону. – Меры, им принятые для обороны этого города. – Наступление прусских войск к Шалону. – Бомбардирование Шалона. – Переговоры. – Сдача Шалона и отступление Макдональда. – Занятие прусскими войсками Витри. – Движение Блюхера от Бриенна в долину Марны. – Дело при Судроне. – Занятие союзниками Витри. – Открытие сообщения с Йорком. – Прибытие корпусов Клейста и Капцевича. – План действий Блюхера. – Разобщение его армии.

В начале (в половине) января, по занятии передовыми войсками Силезской армии Понт-а-Муссон и Нанси и по отступлении Нея, Виктора и Мармона за Маас[37], Блюхер решился, опередив Главную армию, двинуться далее с корпусом Сакена и войсками Олсуфьева, в числе от 27 000 до 28 000 человек; корпус же Йорка с русской кавалерией генерал-лейтенанта Бороздина 2-го1, всего до 20 000 человек, получил назначение обложить Саарлуи, Люксембург, Тионвиль и Мец и овладеть какой-либо из сих крепостей, занятых новобранцами, открыв сношения с жителями или «посредством штурма, хотя бы такое предприятие было сопряжено с потерей тысячи человек, и даже более». В случае же, если бы оказалось невозможным овладеть помянутыми крепостями, было предписано поручить блокаду Люксембурга и Тионвиля генералу Редеру с кавалерией Клейста, до прибытия его корпуса, а блокаду Меца – кавалерии Бороздина; сам же Йорк должен был двинуться на Сен-Мигиель (St. Mihiel) вслед за Блюхером2.

Распоряжения Блюхера поставили Йорка в весьма неприятное положение. Покушения овладеть сильными крепостями не обещали ни малейшего успеха; обложение Меца и Тионвиля с обеих сторон Мозеля требовало разделить корпус на несколько частей, которые были бы лишены сообщения между собой по неимению мостов, судов и понтонов. Число войск в корпусе, вместе с не успевшим еще присоединиться Восточно-прусским полком, не превышало 20 000 человек3. В таких обстоятельствах едва ли было основательно требовать, чтобы Йорк, при самом открытии трудного похода, пожертвовал «тысячу человек и более» для действий, коих успех был крайне сомнителен. Генерал Йорк, не желая возложить ответственность в таком предприятии на подчиненных ему генералов, решился убедиться лично в возможности данного ему поручения. Рекогносцировки, им произведенные, удостоверили его, что всякое покушение овладеть помянутыми крепостями было напрасно, а временное обложение их могло повести к раздроблению корпуса и не позволило бы сосредоточить большую часть его прежде 16 (28) января.

В главной квартире Блюхера ожидали совершенно иных последствий от действий йоркова корпуса. Успешное покорение Бюловым крепостей в Голландии подавало многим надежду, что французские коменданты нигде не окажут упорного сопротивления. Полагали, что Йорк не сделал всего, что мог сделать: «Генерал Йорк, – по словам Мюффлинга, – проехался от одной крепости к другой и раздал везде визитные карточки»4. После этих неудачных покушений Блюхер, отказавшись от нечаянных нападений на крепости, приказал Йорку, оставив для наблюдения за ними казачьи отряды и часть подкреплений, следовавших к армии, двинуться к Витри. У Саарлуи был оставлен один из прусских ландверных кавалерийских полков под начальством майора Биберштейна; генерал-майор Редер (Roder) с частью кавалерии клейстова корпуса наблюдал за Люксембургом и Тионвилем, а генерал-лейтенант Бороздин с полками Митавским и Новороссийским драгунскими и 2-м и 4-м Украинскими казачьими, в числе от 1700 до 1800 человек, обложил Мец5.

Генерал Йорк, желая приобресть хорошее расположение жителей, воздерживался от реквизиций, коими столь неумеренно пользовались французы во все продолжение наполеоновых войн, и сам за все платил наличными деньгами. Во время квартирования в Понт-а-Муссон, где Йорк стоял в замке одного из французских генералов, он потребовал при отъезде счет издержкам для заказанного им для себя обеда на 20 приборов и получил от метр-д’отеля в ответ, что с него не возьмут ничего, и что хозяин считает большой для себя честью пребывание у него в доме знаменитого генерала Йорка. Но суровый Йорк, зная, что этот самый французский генерал, в 1806-м году, находясь в Берлине, занимал квартиру в королевском дворце, потребовал к себе метрдотеля и сказал ему: «Конечно, я могу и имею право не только занять этот замок, но разорить его до основания (niederzureissen und Salz auf die Statte zu streuen), потому что ваш генерал имел дерзость поместиться в берлинском королевском дворце, как будто бы в своем доме, но я хочу показать всему Свету различие между прусским и французским генералами,