Калоян Манолов - Великие химики. В 2-х т. Т. 2

— Алмаз! — засмеялся Ле Шателье. — Это углерод, дорогая»

— Неужели! А почему алмазы так дороги?

— Потому что встречаются редко. Это углерод, иначе говоря, то же вещество, что и каменный уголь.

— Интересно, но мне лучше об этом не знать, а то я буду думать, что на моей руке кусочек угля.

— Это две формы существования одного и того же элемента. Природа многообразна в своих проявлениях, Женни. Сколько жизней нужно, чтобы изучить их!

Этот разговор не был случайным. К тому времени Ле Шателье начал исследование этого свойства элементов, которое еще со времен Митчерлиха было известно, как диморфизм, полиморфизм или аллотропия[241]. Ле Шателье интересовался аллотропией с практической точки зрения. Полиморфные формы образуют углерод, кремний, фосфор. Но полиморфизм свойствен и металлам. Надо точно знать условия, при которых образуется данная полиморфная форма, и это будет иметь колоссальное значение для промышленности. Скажем, закаливание стали, разве это не сохранение полиморфной формы, образовавшейся при высокой температуре?

Имея в своем распоряжении пирометр, при помощи которого измерялись высокие температуры, и микроскоп для изучения кристаллической структуры, Ле Шателье провел тщательные исследования процессов кристаллизации металлов[242]. Особенно сложно протекали эти процессы в железе. Расплавленное железо соединяется с углеродом, растворяет его, а также растворяет кремний, фосфор. Вместе с сотрудниками Ле Шателье» изучил сложные процессы, происходящие в расплаве чугуна и стали во время кристаллизации. Открытия, сделанные известным американским исследователем Джозайей Уиллардом Гиббсом[243], оказали в этой работе большую помощь. Ле Шателье установил механизм протекания процессов закалки стали, а также объяснил роль марганца при удалении примесей фосфора из чугуна. За эти работы ученый в 1910 году получил медаль. Бессемера[244].

Закончив книгу «Лекции об углероде» (1908 год), Ле Шателье приступил к работе над рукописью «Введение в изучение металлургии» (1912 год)[245]. Известность его быстро росла, а вместе с этим увеличивался круг его обязанностей. Ле Шателье проводил многочисленные исследования читал лекции, занимался с дипломниками и докторантами, принимал участие в. работе многих правительственных комиссий. Национальное бюро науки, Комиссия по взрывам, Бюро мер и весов, Комиссия новых открытий приглашали Ле Шателье для консультаций. Его заслуги получили всемирное признание. Многие европейские университеты и научные организации избрали его своим» почетным членом. По инициативе Парижской Академии наук в начале 1922 года торжественно отмечалось пятидесятилетие его научной деятельности.

На торжественное заседание приехали представители из многих стран мира — ученые, промышленники. Они привезли почетные дипломы и адреса, которые вручали юбиляру во время церемонии. Правительство дало разрешение на чеканку бронзовых медалей с изображением ученого, которые были пущены в продажу. Медали были раскуплены за короткий срок. Такую медаль вручили и Ле Шателье на торжественном собрании.

— Хотя эта медаль и скромна, она оказалась очень дорогой, — сказал представитель правительства. — От продажи медали мы получили доход в сто тысяч франков. Эта сумма передается Академии наук для организации научных исследований, которыми будет руководить наш почитаемый юбиляр, профессор Анри Ле Шателье.

Когда стихли аплодисменты, на трибуну вышел Ле Шателье. Долго и вдохновенно говорил он о науке, о ее роли в жизни людей. Когда официальная часть закончилась и он остался в окружении друзей, кто-то сказал:

— Мало им пятидесяти лет. Вместо того чтобы сказать: «Отдыхай!» — дают сто тысяч и говорят: «Работай!»

— Ну что ж, они правы, дорогой друг, — ответил Ле Шателье. — Еще предстоит столько работы — ведь неисследованных областей не перечесть!

И он продолжал работать над проблемами металлургии, связывающих материалов, керамики, стекла. Теперь, когда годы давали о себе знать, он все чаще обращался к вопросам философии, к проблемам взаимоотношения людей. Сотни ученых неустанно работают над раскрытием тайн природы, над поисками возможностей их использования. Но какой смысл во всем:этом, если наука не будет служить человеку[246].

Задумываясь над сложными общечеловеческими проблемами, Ле Шателье пришел к выводу о необходимости новой, более рациональной системы обучения, которая даст молодому поколению глубокие знания. И он неустанно писал статьи, читал доклады, участвовал в работе комиссий.

А годы шли… Семья ученого становилась все больше, все многочисленней. Росли внуки, появились и правнуки.

В конце мая 1936 года на семейный праздник 60-летия со дня свадьбы Женевьевы и Анри собралась вся огромная семья: трое сыновей и четыре дочери, тридцать четыре внука и шесть правнуков — всего сорок семь наследников по линии отца. Общее количество всех родственников превышало сто.

Маленькая деревушка Мирибель притаилась в долине Изар. На краю деревни, утопая в зелени, возвышался летний дом Ле-Шателье. Здесь проводила летние каникулы многочисленная семья Ле Шателье.

Лето 1936 года протекало в Мирибеле необычно тихо и спокойно. С тех пор как Ле Шателье заболел грудной жабой, ов жил в деревне по полугоду. Но и здесь он продолжал работать — читал, писал статьи, обобщал полученные недавно результаты экспериментов.

Как-то лежа в шезлонге в тени ветвистого дуба, он размышлял о сущности человеческой натуры. Что делает человека человеком, что отличает его от животных? Какие поступки можно считать облагораживающими человека, возвышающими его? Захотелось изложить эти мысли на бумаге. Писалось легко и быстро.

Через несколько дней статья была окончательно готова. Ле Шателье послал ее в «Бюллетень социального союза» и с нетерпением ждал ее выхода в свет.

Гранки пришли, когда ученый был тяжело болен. Превозмогая слабость, он прочел последнюю в своей жизни корректуру и отложил исправленные листы с чувством глубокого удовлетворения от исполненного долга. Спустя несколько часов его не стало.

АНРИ МУАССАН

(1852–1907) 

Жизнь в одном из коллежей небольшого городка Мо текла уныло и однообразно. Ученики, дети небогатых чиновников и ремесленников, занимались старательно, но большими способностями никто из них не выделялся. Господин Шарль Джеймс, преподававший математику, много лет лелеял мечту «открыть» способного или даже талантливого ученика. Но годы шли, а среди учащихся не было ни одного, кто бы проявлял настоящий интерес к науке.

Но вот в 1864 г. в коллеже появился двенадцатилетний худощавый мальчик. Его черные, как угли, глаза пытливо смотрели на окружающих. Живой ум и незаурядное воображение сразу привлекли к нему внимание учителей. На мальчике была старая, но чистая и аккуратно заштопанная одежда.

На учителя Шарля Джеймса маленький Анри произвел очень благоприятное впечатление, и он заинтересовался им. Отец мальчика, служащий Восточной железнодорожной компании, переехал из Парижа в Мо в надежде поправить свои финансовые дела. Мать поддерживала бюджет семьи шитьем. Анри, хотя и помогал матери по дому, всегда приходил в класс с отлично приготовленными уроками. Вопросы, которые он задавал, наводили на мысль об исключительных способностях мальчика.

Звонок известил об окончании занятий, и ученики гурьбой выбежали из класса. На своем месте остался один Анри. Учитель Джеймс вопросительно посмотрел на него.

— Хочешь спросить что-нибудь, Анри?

— Вчера попробовал решить эти задачи, но не смог, — открыв тетрадь, робко произнес мальчик.

Учитель заглянул в тетрадь.

— Эти задачи тебе еще не по силам. Здесь нужно применить правила, которые вы не изучали в классе. — Господин Джеймс взял карандаш и начал решать задачу. — Если подставить эту формулу в данное выражение, легко найти ответ.

Анри улыбнулся.

— Теперь все ясно!

— Хочешь научиться решать интересные и сложные задачи?

— Конечно, хочу!

— Приходи сегодня после обеда ко мне домой.

Анри стал регулярно навещать учителя Джеймса. Сначала они занимались только математикой, но постепенно перешли и к другим предметам. Мальчик был необычайно любознательным, но особый интерес он проявил к физике и химии. Старый Шарль Джеймс с большим вниманием относился к интересам и склонностям Анри, подыскивал ему книги по химии, кое-что объяснял, хотя его самого химия не привлекала. В глубине души Джеймс огорчался, что его любимый ученик предпочитает заниматься химией, а не математикой.