Николай Каманин - Скрытый космос. Книга 4. (1969-1978)

Вчера во Дворце съездов состоялось торжественное собрание ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР. С докладом «Дело Ленина живет и побеждает» выступил Леонид Ильич Брежнев. С речами, посвященными ленинскому юбилею, выступили руководители многочисленных зарубежных делегаций.

Сегодня в 17 часов на Красной площади прошла демонстрация молодежи. На трибуне у мавзолея Ленина были руководители партии и правительства и несколько тысяч гостей. На демонстрации, как и на вчерашнем торжественном собрании, присутствовали все летчики-космонавты СССР, кроме Шаталова, находящегося на Кубе, и Берегового (он на лечении в Сочи).

23 апреля.

Более двух месяцев назад я выслал Мишину предложения ВВС по составу экипажей для первых четырех ДОС — долговременных орбитальных станций. И вот сегодня Мишин наконец прислал ко мне своего заместителя Я. И. Трегуба и С. Н. Анохина с предложениями ЦКБЭМ по данному вопросу. Мишин предлагает готовить для ДОС четыре экипажа в следующем составе:

1) Шаталов В. А., Елисеев А. С., Рукавишников Н. Н.;

2) Шонин Г. С., Кубасов В. Н., Колодин П. И.;

3) Волынов Б. В., Феоктистов К. П., Пацаев В. И.;

4) Хрунов Е. В., Волков В. Н., Севастьянов В. И.

В предложениях Мишина много необдуманного и даже вредного: идя на поводу у Феоктистова и других гражданских космонавтов, он предает интересы обороны страны и забывает об обеспечении безопасности космических полетов.

Сейчас в ЦПК насчитывается более 20 подготовленных, но еще не летавших в космос космонавтов, многие из которых готовятся к полетам свыше шести лет. В такой обстановке ничем не оправдано назначение во второй или даже третий полет уже летавших космонавтов и включение в состав экипажей по два гражданских специалиста. Нам надо готовить кадры для «Алмаза», и мы должны дать практику хотя бы одного орбитального полета еще не летавшим военным космонавтам. Что же касается К. П. Феоктистова, то я буду категорически возражать против включения его в состав одного из экипажей ДОС: Феоктистов серьезно болен и, кроме того, совсем недавно развелся со второй женой. Я заявил посланцам Мишина следующее: «Мы будем добиваться, чтобы в составе экипажей было не по одному, а по два военных космонавта. Мы возражаем против кандидатуры Феоктистова и не согласны с тем, чтобы в составе каждого экипажа было двое уже летавших космонавтов. Не поддерживаем мы и кандидатуры Шаталова и Елисеева: оба они великолепные люди и отличные космонавты, но нельзя же одних посылать в космос по три раза в год, а других (и очень многих!) не допускать до первого полета по 6–8 лет».

Маршал Кутахов и генерал Ефимов одобрили мои возражения против предложений Мишина и обещали стойко защищать наши согласованные решения. Я хорошо представляю себе все трудности нового этапа борьбы с Мишиным — его наверняка поддержат Сербин, Смирнов и Устинов, а у меня не обеспечены даже «ближайшие тылы», и я не могу рассчитывать на твердую поддержку со стороны Кутахова и Гречко. И все же я дам бой Мишину, я перестану уважать себя, если уступлю ему в принципиальных вопросах по составу экипажей для ДОС. Мишин совершенно не соответствует занимаемой им должности Главного конструктора (легкомыслие, капризы, выпивки и т. д.), и давно пора показать всем, что он не в состоянии поправить наши космические дела и будет лишь все дальше и дальше затягивать нас в трясину отставания от США.

25 апреля.

Семь лет назад моими усилиями Центральный экспериментальный завод, расположенный на окраине Центрального аэродрома, был передан в ведение ВВС. Мы подчинили этот завод Институту авиационной и космической медицины и переключили его полностью на космическую тематику. За семь лет на нем были созданы: уникальный тренажер «Волчок», имитирующий спуск космического корабля со второй космической скоростью, центрифуга и большое число специальных стендов. Завод, насчитывающий 120 инженеров и 300 рабочих, состоит на госбюджете и может выполнять различные эксперименты и «штучные» заказы. Из-за слабого руководства со стороны генерала Бабийчука на заводе сложилась тяжелая обстановка: значительная часть рабочих и инженеров проявляет недовольство низкой зарплатой и стремится уйти на другие предприятия. Этим обстоятельством решил воспользоваться генерал-полковник Мишук, вознамерившийся перетащить завод в число ремонтных предприятий ВВС. Генерал Бабийчук и полковник Рудный растерялись и под нажимом Мишука доложили Главкому о целесообразности передачи завода, а тот дал указание готовить соответствующий приказ. Вся эта возня происходила в то время, когда я находился в отпуске. Вернувшись из отпуска, я задержал подготовку приказа о передаче завода. Однако на днях маршал Кутахов вновь потребовал оформить передачу завода на основании необъективного доклада Мишука. Придется опять воевать с Мишуком и доказывать Кутахову, что он принял неверное решение.

Говорил с Главкомом о «Спирали». Две недели назад Кутахов обещал выяснить позицию министра Дементьева по этой теме, но слова своего не сдержал и вынужден был признаться, что он не говорил с министром о «Спирали». И так по любому вопросу, связанному с космонавтикой, — обещания, заверения и… полная бездеятельность.

Рассмотрел и утвердил план мероприятий по информационному освещению полета «Союза-9». Решения ЦК и правительства по этому вопросу пока нет, и кроме меня план должны подписать еще Келдыш и председатель Госкомиссии. Тем не менее главные пункты плана (статьи, кинофильм, телепередача, биографии и фото космонавтов) в основном уже выполнены. Как и при всех предыдущих полетах, все это делалось по моему личному распоряжению и под мою личную ответственность. Если дожидаться соответствующего решения ЦК, то качество и оперативность информационного освещения полета будут ниже всякой критики. В интересах дела я всегда шел на риск разглашения «тайны» подготовки космических полетов, хотя и получал неоднократные предупреждения от ЦК и КГБ о предотвращении «утечки информации».

27 апреля.

Вчера был теплый весенний день. Мы с Олей и Колей сажали на даче смородину, обрезали яблони, собирали и сжигали сухие сучья и листья. Вечером ходили в лес за подснежниками, потом играли в шахматы (Коля уже обыгрывает свою старшую сестру). Сегодня я впервые в этом году приехал с дачи в Москву на своей «Волге».

Больше трех часов обсуждал с Михаилом Федоровичем Ребровым содержание нашей будущей книжки о полете «Союза-9»: имеющийся материал пока сырой, над ним надо еще много работать, а у нас, как всегда, нет времени — в первых числах мая Ребров вылетит в Японию, а я — на полигон.

Ко мне заходил Герман Титов и пытался уговорить меня разрешить ему полеты на самолетах. Он был отстранен от полетов на год за недисциплинированность, а прошло всего полгода, и я сказал Титову, что нет никаких оснований для отмены приказа о запрещении ему летать. Моя твердая позиция в этом вопросе не устроила Германа — он ходил к Кутахову, Ефимову и Морозу и пытался добиться своего через них, но и там не нашел поддержки. В конце нашей беседы я посоветовался с Титовым о плане мероприятий по подготовке к 10-летию полета Гагарина. Здесь Герман оказался на высоте и высказал много ценных предложений.

29 апреля.

Первую половину вчерашнего дня провел в ЦПК. Беседовал с Андрияном Николаевым, он доложил, что все космонавты здоровы и что программа (дополнительная) подготовки экипажей для «Союза-9» будет завершена 30 апреля. Проверил план мероприятий по проведению майских праздников. План хороший — чувствуется, что генерал Пашков начинает оказывать положительное влияние на состояние воинского порядка в Центре. Говорил с Алексеем Леоновым о предстоящей поездке его в Японию. В прошлом у него были две-три встречи с японскими корреспондентами, на которых он допускал ошибки, рассказывая о наших космических планах и программах. После беседы с Леоновым у меня появилась уверенность, что он больше не допустит подобных ошибок.

Генерал Кузнецов продолжает плести интриги, ссорить космонавтов между собой и натравливать их, а также своих заместителей на руководство ВВС. Особенно много усилий он направляет на подрыв авторитета Берегового. Так, вчера Кузнецов представил мне написанный по его приказу рапорт начальника строевого отдела, в котором доказывается, что Береговой уехал в Сочи без разрешения старших начальников. Стряпая этот «документ», он забыл, что сам лично подписал приказ об отпуске Берегового. Кузнецов постоянно пытается внушить мне свое мнение о Береговом как о бездельнике, фактически ничего не делающем в роли заместителя начальника Центра; он «забыл», что на протяжении восьми месяцев своего отсутствия по болезни Береговой работал и за себя, и за него. А еще Кузнецов возмущен тем, что без согласования с ним Берегового выдвигают в депутаты Верховного Совета. Могу себе представить, как «разрисовал» бы он Берегового, если бы с ним попытались согласовать это выдвижение.