Фрэнсис Чичестер - В пустыне волн и небес

Летел дальше, постепенно забираясь выше, и думал: а что, если все-таки попробовать перелететь через горы вслепую? Нет, страшно. Обогнул мыс и увидел слева седловину между двумя горами; на нее опускалось дождевое облако, я находился ниже седловины и не видел, что там за ней. Надо успеть к седловине раньше облака и дождя, и я нажал на газ. Вдруг за седловиной мелькнула синяя вода. На полном газу я подлетел к проходу и наклонил вниз нос гидроплана. Здесь меня накрыл дождь, но спустя несколько секунд мы снова вылетели на солнце. Я прикинул, насколько отклонился к востоку от своего маршрута, и направил "Мот" туда, где, по моим расчетам, лежал остров Омбира. Захотелось есть, и я достал восхитительные сэндвичи с яйцами и вареньем, которыми меня снабдили в Добо. Увы, они уже испортились. Тогда вынул сухари.

И здесь неудача - на них попал бензин. Нашел плесневелый хлеб (бог знает от каких времен он остался!) и съел его с маслом. Страшно хотелось курить, но трубка была сломана, а сигары лежали в переднем кокпите. Когда наконец впереди справа показался остров Омбира, мне стало странно, что я боялся его не найти, ведь он такой большой. Шириной 25 миль, плодородный, с обилием пресной воды, без болот и прочих неприятностей, он был тем не менее необитаем. Говорили, что его населяют злые духи.

В 3 часа пополудни я долетел до Джайлоло, крупнейшего из островов пряностей после Серама. Крутые склоны гор были сплошь покрыты джунглями, и я видел лишь отдельные слабые признаки присутствия здесь человека. Пролетая над самым склоном, я поднимал бессчетное число снежно-белых горлиц. Они летели и летели и никак не могли скрыться от меня. Зато райские птицы - черные с длинным, как шлейф судейской мантии, хвостом грациозно и без всякой спешки скользили в воздухе, успевая тем не менее исчезнуть с глаз прежде, чем я настигал их. Мне только мельком удавалось разглядеть за деревьями их роскошный наряд.

Дальше я попал в тропический ливень и летел сквозь него целых 45 миль. Вылетев на солнце, увидел перед собой два острова-близнеца: Тернате и Тидоре. На Тернате должен быть городок, но почему-то никаких признаков его не наблюдалось. Это меня обеспокоило - бензина оставалось всего на час. Оказалось, что вместо двух островов передо мной лежал один - Тидоре, с вулканом в центре. Вулкан был окутан дымом (или облаком?), спускавшимся к морю и как бы разделявшим остров на два. Долетев до северо-восточной оконечности Тидоре, я понял свою ошибку и отчетливо увидел впереди Тернате.

У меня не было верительных грамот на посещение Тернате, потому что первоначально я не планировал здесь остановку. Во все другие места были разосланы соответствующие инструкции генерал-губернатора Ист-Индии, На Тернате меня не ждали, место причала для "Мот" не готовили, но мне удалось стать на якорь. В отель меня провожала тысяча орущих детей и один полицейский чин. Он не говорил по-английски. Никто не говорил по-английски и в отеле. Наутро на борту у меня было 35 галлонов бензина - на 5 галлонов больше, чем в предыдущую заправку. Я вырулил к наветренной стороне острова и стартовал с воды нежно-голубого цвета. Мне предстоял 175-мильный прыжок через море на острова Телауэр. Я хотел проверить свои магнето, но оба выключателя заело, а позже, когда заполнял журнал, мотор вдруг на долю секунды заглох. Через 3 часа захотел спать и решил сесть прямо в открытом море. К тому же меня интересовало, смогу ли я сесть прямо в океане и потом взлететь. Но был уверен, что именно сегодня мне это удастся. Главное - не попасть в зыбь, в ветровой накат, иначе не взлетишь. Но я не сомневался, что сумею распознать опасность. Развернулся на ветер и стал плавно снижаться, внимательно вглядываясь в поверхность океана. Меня не сносило - я шел точно на ветер - внизу не было никакого наката, только мелкие волны. Идеальные условия. Сел, остановил гидроплан, но не мог заглушить мотор из-за неисправности выключателей магнето. Пришлось перекрыть подачу бензина и подождать, пока не обсохнет карбюратор. Волнение оказалось сильнее, чем я предполагал, "Джипси Мот" здорово качало. Я записал в журнал: "Забавно, как она всегда держится лагом к ветру", потом выкурил сигару и разобрал выключатель магнето. Оказывается, пружинки заржавели, и переключатель заклинило. Я, как мог, привел его в порядок.

Взлет получился нелегким: "Мот" шла, сильно ударяясь о волны, и каждый удар сотрясал ее от носа до хвоста. Я пережил немалое волнение, но в конце концов она оторвалась. Я недооценил океан, здесь действовали законы безопасности иного уровня. (Думаю, впрочем, с безопасностью было бы все в порядке, не будь мой правый поплавок полон воды.)

Оставив позади остров Телауэр, записал: "Вижу, как с хвоста правого поплавка все время бежит вода. Очевидно, там есть течь". Через 60 миль, когда заполнял журнал, мотор вдруг заглох. Из невозмутимого философа я мгновенно превратился в примитивное животное. Стал разворачиваться на ветер, чтобы садиться, но в это время мотор заработал. Я вернулся на курс и постепенно освободился от шока, а мотор еще несколько раз глох на короткое время. Проверил выключатели магнето - они работали отлично. Может быть, дело в карбюраторе? Так или иначе, но немного погодя, разомлев от жары, забыл об этом.

С прицельной точностью я вылетел к мысу Святого Августина на филиппинском острове Минданао и, полный радостного возбуждения, выключил мотор, заложив крутой вираж вокруг маяка; Потом включил мотор и обмер: тишина, мотор не работал. Быстро оценил картину внизу и стал маневрировать, чтобы избежать скалы и сесть на ветер. Взглянул на выключатели и понял, почему не сработал мотор: оба они были в нижнем положении, то есть выключены. Они просто не держались: стоило мне, включив их, убрать палец, как они падали обратно. Закрепил их, использовав веревку, с помощью которой удерживал на колене журнал. Это помогло, и я полетел в Мати, мой следующий порт захода на юго-востоке Минданао.

Мати оказался не городком, а, скорее, деревушкой. Я кружил и кружил над ней и не видел ни причальной бочки, ни катера, ни просто какой-нибудь лодки. Стал садиться с подветренной стороны пирса, но мне вдруг показалось, что там совсем нет воды. Улетел в пролив, сел там и стал подруливать к пирсу, ожидая, что вот-вот задену дно. А потом, став на якорь, с удивлением обнаружил там глубину 40 футов. Легкий бриз не спасал от жары, я чувствовал себя, как у раскаленной печи.

На причале разгружался пароход. Прошла целая вечность, прежде чем я увидел, как от борта парохода отчаливает лодка и идет ко мне. На корме стоял маленький коричневый человечек и правил большим веслом. Лодка полным ходом шла прямо на гидроплан. Дот уже между нами всего 10 ярдов, я отчаянно ору, а он все правит и правит. Пришлось мне наклониться, вытянуться и схватить нос лодки руками - только тогда он начал табанить. Лодку стало заносить кормой на гидроплан, прямо на крыло. Задний край крыла нависал слишком низко, под ним лодка пройти не могла. Когда она оказалась у переднего края крыла, я со всей силой оттолкнул ее, едва не свалившись в воду. Коричневый человечек испуганно пригнулся, и лодка выскочила из-под крыла. После этого он уже осторожнее подвел лодку к "Мот", взял меня и отвез на пирс.

Там столпилось столько филиппинцев, что пройти было невозможно. Я стоял, не зная что делать, но в это время молодой филиппинец приятной наружности продрался сквозь толпу и, задыхаясь, выпалил:

- Я главный почтмейстер. Когда вы улетаете? Доктор X хочет, чтобы вы взяли почту.

"К черту доктора X!" - подумал я, а вслух сказал:

- Сначала бензин.

- Бензин? - переспросил главный почтмейстер, теснимый толпой. - Здесь нет бензина.

У меня внутри все оборвалось. Я знал, что только пароход связывает Мати с остальным островом. Но пароход - вот он, стоит здесь. Как может быть, чтобы у них не было бензина? Я спросил еще раз:

- У вас что, совсем нет бензина?

- Нет, здесь бензина нет.

- Но как же ваша радиостанция? Как она работает?

- Ключом. Как для телеграмм.

Тем временем еще три филиппинца проложили себе дорогу в толпе и выбрались к нам.

- Знакомьтесь, - быстро сказал почтмейстер. - Руководитель общественных работ, президент - его уже избрали, но он еще не вступил в должность, а это - шеф полиции.

Общественные работы - это бензин, мигом сообразил я и задал руководителю свой животрепещущий вопрос.

. Его ответ в переводе главного почтмейстера не прояснил ситуацию. Надо было попытать счастья на пароходе, но пробраться туда не представлялось возможным. Я спросил руководителя общественных работ:

- А где американские офицеры с этого корабля?

- Нет американцев на Мати, - был ответ. - Все филиппинцы на Мати. Филиппинский остров - для филиппинцев.

Что тут скажешь? Но какая-то добрая душа все же сообщила, что на пароходе хорошего бензина нет, есть только плохой - газолин. Не подойдет ли?

Глава восемнадцатая