Дмитрий Суворов - Все против всех

"Человек - это звучит гордо" - все это напрямую взято из идейного и художественного арсенала великого немца. Более того, можно прямо утверждать, что для Мясникова цареубийство становится прямо-таки религиозным, сакральным актом очищения от скверны (отсюда и ссылки на Библию и воспринятого в кривом зеркале Достоевского).

В этом смысле мясниковский опус - документ чрезвычайной значимости. Ведь в нем, как нигде более, действительно раскрывается философия убийства, препарируется анатомия террора не просто как истребления людей, но, если хотите, как целого философско-культурного явления. И отнюдь не только "красного террора". Такая же сакральная подоплека имелась и у "белого", и у "черного", фашизоидного, а позднее - и просто фашистского террора. В.Пуришкевич, к примеру, в мемаурах описывал свою душевную и затем организационную подготовку к ликвидации Распутина чуть ли не теми же словами, что и Мясников; он тоже уничтожал "вошь" И само убийство для него было просто тяжкой, но необходимой работой, своего рода "авгиевыми конюшнями": он не психовал, как Юсупов, переходивший от парализующего страха к истерическому глумлению над полумертвым Распутиным, нет, единственное, что волновало Владимира Митрофановича, так это то, что не с первого раза попал в бегущего Григория Ефимовича. И так же будут потом черносотенцы стрелять в Милюкова, в Герценштейна: А эсеры - в великих князей, в генералов, в городовых. И в "белом" лагере та же картина. Знаменитый русский журналист А.Амфитеатров отказывал красным ("жидам", по его терминологии) в праве называться людьми и писал: "Со зверями не разговаривают - на них охотятся!"

Крупнейший прозаик Серебряного века М.Арцыбашев призывал беспощадно истреблять всех, кто хотя бы косвенно причастен к торжеству большевизма, в том числе и левую интеллигенцию типа М.Горького или поэтов-футуристов, что ужаснуло даже такого террористического патриарха, как Б.Савинков. А Д.Мережковский и З.Гиппиус, считавшиеся до революции, согласно картотеке департамента полиции, "террористами", почитали большевиков за "воинство Антихриста", уповали на некоего харизматического вождя, который беспощадно поразит сие исчадие ада, и готовы были признать таким новым "архангелом Михаилом": Гитлера. Всех их объединяло как раз то, что с предельной и вульгаризированной откровенностью вскрыл на страницах своей "Философии убийства" уральский претендент в Наполеоны:

готовность перешагнуть через человеческие и божеские законы во имя очищения человечества от зла (у каждого зло персонифицировано по-своему, и в этом - ядовитейшая фантасмагоричность всего происходящего, ибо злом они считали друг друга!).

И еще. Вне зависимости от цвета знамен, у всех идеологов "философии убийства" - высокие помыслы неизбежно на практике (прямо по Достоевскому) приобретали чудовищную, бредовую окраску. Как это было у красных, мы уже знаем, а вот несколько фактов с противоположной стороны баррикады. В 1921 и 1927 годах на стол руководителя Российского Общевойскового Союза А.Кутепова дважды ложился поразительный документ - план бактериологической войны против СССР. Автором был фантастический человек - Э.Опперпут, фанатичный белогвардеец и одновременно:

чекист. Как Опперпут собирался отделить в этой войне коммунистов от остального населения страны, неясно. Главное, что Кутепов не только не дистанцировался от такого документа, хотя бы из нравственных соображений, но изучал его как практическую директиву. А в 1922-1933 годах некий С.Соколов в эмиграции создал "Братство русской правды" и одиннадцать лет издавал журнал с таким же названием, где советовал жителям СССР заниматься "вредительством". Это слово перекочевало в сталинский лексикон именно от С.Соколова, "кидать в комсомольские танцульки всякую вонючую дрянь", "мазать г:ном красные памятники" и даже "стрелять из-за угла по коммунистам: из лука стрелами, отравленными тараканьей бурой". После смерти С.Соколова в 1936 году выяснилось, что у него был рак мозга. Но ужасает не то, что у конкретного журналиста "поехала крыша", а то, что членами этого "братства" были несколько великих и светлейших князей, что его поддерживали такие зубры эмиграции, как П.Краснов и Д.Хорват, начальник русского Харбина, что Соколова особо благословил глава Русской Зарубежной Церкви митрополит Антоний Храповицкий, известный черносотенец, что некролог по Соколову, написанный П.Красновым, был опубликован в чрезвычайно престижном эмигрантском журнале "Часовой", органе связи участников белого движения. Выходит, были согласны с шизофреническими планами Соколова?

Диагноз ясен. Налицо массовое и заразное политико-психологическое заболевание (Д.Зубарев), охватившее едва ли не всю Россию. И исповедь пермского цареубийцы - ярчайшее тому свидетельство. Как написала в том же 1918-м Зинаида Гиппиус:

Мы, умные, - безумцы; мы, гордые, - больны.

Растленной язвой чумной мы все заражены.

О праве наций на "самоопределение"

В ряду многочисленных проблем, так или иначе связанных с историей гражданской войны в России, есть одна - весьма сложная и болезненная. Тем более что и сейчас ее решение - одна из актуальных задач Российского государства. Это - проблема национальных движений в России. Для нас эта тема интересна вдвойне, так как в силу ряда причин Урал оказался в эпицентре развернувшейся трагедии национальных меньшинств.

Когда говорят о причинах кризиса, сокрушившего в начале XX века Российскую империю, обычно ищут не там, где надо, - в основном потому, что слепо следуют штампам из ленинских работ. На мой взгляд, традиционным ссылкам на "противоречие между трудом и капиталом" и на пресловутый аграрный вопрос придается неоправданно большое значение. Подробнее на объяснениях остановимся в следующих главах, но уже сейчас можно твердо констатировать - вышеупомянутые проблемы, несмотря на свою несомненную реальность, не были главными движущими силами кризиса. Российскую империю не в последнюю очередь нокаутировал национальный вопрос.

В связи с этим не могу не удержаться, чтобы не процитировать резковатое, но остроумное высказывание одного из наиболее авторитетных историков современности, Дж. Кэннона: "Царский режим погиб, по существу, от несварения желудка, не сумев переварить национальные меньшинства, которые он по неосторожности отправил в рот". Вот так...

Начиная уже, как минимум, с Петра I (а фактически гораздо раньше) Российское государство структурировалось именно как империя, по принципу "наша власть есть господство над народами". Так в свое время, кстати, гордо заявляли гунны.

Причем, если в период XIV-XVII веков русские, будем говорить, сожительствовали с аборигенами Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока, занимая разные "экологические ниши" (в биологии это определяется как симбиоз), то начиная с походов Ивана Грозного на Казань и Астрахань и особенно с петровских войн на первый план выходит такой прием: прямая военная экспансия с последующей аннексией.

Я даже не буду тратить время на выяснение вопроса о так называемом "добровольном присоединении" - это для Хрюши и Степашечки. Сами творцы колониальной имперской политики - и политические дирижеры, и военные исполнители - были гораздо откровеннее своих сегодняшних адептов: приказы по войскам перед очередной акцией всегда начинались стереотипной фразой: "Стремясь к дальнейшему расширению границ Российской империи..." Яснее не скажешь.

Естественно, что на территории дооктябрьской России были постоянные "горячие точки". Самые главные из них: Польша и Литва, где народ в конце XVIII века и в XIX веке шесть раз поднимал оружие против царизма, и Северный Кавказ, а также этнически и культурно тяготеющая к нему Абхазия. Считается, что Кавказская война длилась двадцать пять лет. Очередная неправда! Двадцать пять лет - это только период, когда во главе северокавказского сопротивления стоял Шамиль (1834-1859 годы). Сама же война началась в 1804 году и окончилась лишь в 1864 году, когда пал последний укрепленный пункт горцев - урочище Кбааду (ныне Красная Поляна в Ставропольском крае). Итого - шестьдесят лет! Причем спустя тринадцать лет, в 1877-1878 годах, вновь восстали Абхазия, Ичкерия и Дагестан. А полупартизанское-полуразбойничье движение абреков не утихало на пространстве от Туапсе до Дербента вплоть до 1917 года!

Отношение к антиколониальным движениям в России было неоднозначным. Одни рукоплескали колонизаторам ( "Смирись, Кавказ, идет Ермолов!") и призывали усмирить "злого чечена" или "кичливого ляха". Другие предупреждали о порочности такой политики. И не только в этическим плане (безнравственно проливать свою и чужую кровь ради завоеваний!), но и в практическом - тоже. Например, для Верещагина, великого художника, лично участвовавшего в колониальных войнах, была бесспорна огромная опасность, таящаяся в перманентном расширении державы за счет присоединения все новых и новых инонациональных регионов. Во-первых, население этих новоприсоединенных владений явно не в восторге от такого поворота дел и только ждет своего часа, чтобы "спрыгнуть с подножки". Во-вторых, все меньше в таком государстве удельный вес русских (и вообще славян), все более начинает оно приобретать черты "химеры" (по Л.Гумилеву нежизнеспособное соединение несоединимых элементов).