Карл Ботмер - С графом Мирбахом в Москве

Сегодня до обеда снова посетил Кремль. Поднимался на колокольню Ивана Великого, самую высокую в Москве, откуда открывается замечательный вид. Во второй половине дня - на приеме у дипломатического представителя польского регентского совета. Пестрое, довольно интересное общество. Большинство дворяне, много священников. Позже появился прибывший из Петербурга архиепископ барон фон Ропп, первый епископ римско-католической церкви в России. Весьма представительная и благородная фигура. Я довольно долго беседовал с ним о его происхождении из немецких аристократических кругов, генеалогических связях, о положении в России и, наконец, о польской политике. Нам показалось, что его преосвященство искал возможности побеседовать с нами, немцами. Следует признать особую любезность и обходительность поляков, хотя многие, в том числе и мы, принимают ее за показную.

15 июля.

10 июля 5-й Всероссийский съезд Советов принял основной закон республики, содержание которого отражает дух этой коммунистической государственности. Свободен только тот, кто стоит на той же почве, что и правящий класс, все остальные граждане не имеют прав и должны быть наказаны или насильно обращены в другую веру - вот основные идеи этого документа свободы.

И все же есть небольшое число русских, которые считают эти ужасные принципы необходимыми, не из-за своего стремления к господству и мести, а потому, что считают, будто только таким путем можно достичь идеалов счастливого коммунистического государства будущего. В жестоком и кровавом терроре они видят необходимое, хотя и достойное сожаления переходное состояние, когда буржуазия должна быть направлена на путь истины или, если это невозможно, устранена, чтобы освободить путь для нового всеобщего счастья.

Эти своеобразные идеи необходимости и возможности изменения человека в лучшую сторону или его устранения силой являются, наверное, особым свойством русского духа, который в разной степени находит отражение с давних пор в русской литературе. Поскольку, однако, лишь немногие люди являются чистыми идеалистами, эти идеи нашли совсем иное отражение в нигилизме и терроре революционных партий. Руководящие лица и их палачи, прежде всего члены "Чрезвычайки", почти все без исключения полны жаждой безграничной власти и, главным образом, безудержной мести по отношению к бывшим правящим кругам и тем, кто был "наверху". Среди идеалистов еще могут находиться те, кто надеется, что, несмотря на все бесчинства и подлость, их чистая и большая цель будет достигнута. Большая часть таких людей глубоко разочарована, испытывает стыд и недовольство. Я познакомился со многими большевиками, которые испытывают именно такие чувства. Некоторые из них еще не устранились от общего дела и пытаются по мере своих слабых возможностей способствовать добру. Очень многие отказываются быть участниками этих кровавых и подлых действий.

У нас создается впечатление, что наша негласно разворачиваемая прогерманская пропаганда совершенно недостаточна. Трудно судить, что тому причиной - чрезмерная ли корректность, или общая бездеятельность. Скорее, и то и другое. Мы могли бы, как это делалось и делается во всем мире и особенно во время войны, поучиться у наших противников, которые всеми средствами ведут такую же пропаганду своих идей, но только против Германии. Во всяком случае, теперь в дипломатической миссии создан отдел прессы в лице единственного журналиста, который представляет газету "Франкфуртер Цайтунг". Вскоре появится также представляющая наши интересы и поддерживаемая нами газета "Мир" на русском языке. Эффективная пропаганда в пользу Германии должна стать действенным и решительным проводником нашей политики. Оправданная самоуверенность и соответствующая манера держать себя уже сами по себе завоюют доверие приверженцев ориентации на Германию, число которых будет расти.

Отдельные руководители латышских частей в последние недели прощупывают возможность установления контактов, что может иметь важное значение. Эти действия свидетельствуют также о том, что эта лейб-гвардия советской власти уже не верит в ее нерушимость. Латыши хотят заручиться гарантией, что они будут отпущены домой и не поплатятся за свои действия здесь. В свою очередь, латыши могли бы в случае гражданской войны обеспечивать защиту немцев и их дипломатической миссии, причем сами латыши в такой войне могли бы придерживаться определенного нейтралитета.

16 июля.

Вечером ужин в главной комиссии, где гостит дочь бывшего шведского посланника в Петербурге генерала Брандштрема, который до конца апреля был руководителем общего попечения о военнопленных немцах. Фрейлейн Брандштрем приняла деятельное участие в делах наших соотечественников; она уже несколько раз пересекала Сибирь. Поскольку в создавшихся условиях немецкая комиссия не может проникнуть в Сибирь, она в сопровождении балтийца графа Стенбока и нашей медсестры Эммы фон Бунзен попытается проникнуть туда через чехословацкий заслон. Самоотверженность и смелость этой шведки трудно переоценить.

Ярославль еще держится, но положение белых безнадежно. Красные, видимо, не хотят идти на потери, связанные со штурмом и уличными боями, что можно понять. Кроме того, такие боевые действия требуют самоотверженности и дисциплины, а этих качеств в войсках красных может не оказаться. Здесь предпочтение отдается тактическим действиям в виде осторожной позиционной войны, в которой решающее значение придается артиллерии и голодной блокаде.

При попытке дать беспристрастную и объективную оценку советскому правительству на передний план постоянно выдвигается еврейский вопрос, так как примерно семьдесят пять из сотни основных должностей в комиссариатах, Советах и т.п. заняты людьми этой национальности. В отличие от возможных утверждений иудофилов, это явление нельзя рассматривать как случайность, а этих руководителей еврейской национальности считать русскими только потому, что они являются выходцами из российского населения. Исторически и по своим задаткам иудаизм интернационален, что не исключает отдельных случаев, когда представители этого народа едины по духу с той нацией, среди которой они живут и являются истинными патриотами своей страны.

Один из основателей прусской консервативной партии и автор "Учения о государстве" - Шталь - яркий пример сказанному, но является, пожалуй, исключением. Евреям нельзя поставить в упрек их интернациональный дух, поскольку он является результатом их политического становления. Никак нельзя упрекнуть русских евреев, живших при прежнем правлении в условиях законов, ограничивающих их свободу, ущемляющих их гражданские права, в том, что они не были приверженцами и защитниками самодержавия. Поэтому еврейская интеллигенция возглавила здесь социалистические и революционные партии в таком масштабе, как ни в какой другой стране.

Критика и подрывная работа, агитация были целью деятельности тайных организаций. Насколько плодотворен и созидателен еврей, благодаря своей предрасположенности к торговле и умению делать деньги, а также в научной деятельности, настолько негативна и вредна его политическая деятельность в массах. Ненависть и жажда мести особо присущи еврейским революционерам России. Теперь им нужна компенсация за то бесправие, которое им приходилось выносить в старой России, за политические преследования, которым они подвергались - по праву - за свою революционную деятельность.

Факт разбросанности иудейского народа по всей планете совершенно по-особому освещает идею мировой революции в глазах семитских вождей революционных партий вообще и России особенно. Недостаточность чувства принадлежности к отечеству и вытекающий из этого интернационализм выросли, собственно, на почве верности своему народу. Мировая революция должна и может необычайно расширить во многих отношениях уже существующее господство евреев над другими народами.

Ирония судьбы заключается в том, что русский народ, выдержавший длительную и упорную борьбу против гражданского равноправия евреев, теперь находится под их преобладающим правлением и, более того, подвергается их кровавому террору. Но реакция не заставит себя ждать. В случае решающего переворота в России будет организован такой еврейский погром, разрушительность которого трудно себе представить.

Мне чужд бессмысленный антисемитизм, способный выплеснуть ребенка вместе с водой. В мирное время и в войну я узнал таких евреев, которые как личности и граждане заслуживают всяческого уважения. Но ни один логично и справедливо рассуждающий еврей не проигнорирует мнение, заключающееся в том, что иудаизм не должен играть ту роль, которая никоим образом не соответствует численности евреев. Пока иудаизм мыслит интернациональными категориями и его действия носят подрывной характер, с ним нужно бороться и исключать из политической арены.