Юрий Фельштинский - Оглашению подлежит — СССР-Германия 1939-1941 (Документы и материалы)

Британское правительство знает, что Советский Союз не удовлетворен положением в Проливах и в Черном море. Криппс придерживается того мнения, что интересы Советского Союза в Проливах должны быть охранены.

Ответы Сталина:

1. Советское правительство конечно же очень интересуется происходящими в Европе событиями, но он — Сталин — не видит, что Европе угрожает гегемония какой-либо одной страны, и не видит, чтобы Германия намеревалась поглотить Европу. Сталин следит за политикой Германии и хорошо знаком с несколькими ведущими германскими государственными деятелями. Он не заметил с их стороны никакого желания поглотить европейские страны. Сталин не считает, что военные успехи Германии представляют какую-либо угрозу для СССР и его дружеских отношений с Германией. Эти отношения основаны не на преходящих обстоятельствах, а на коренных национальных интересах обеих стран.

Так называемый европейский баланс сил был до сих пор направлен не только против Германии, но и против Советского Союза. Советский Союз поэтому предпримет все меры для того, чтобы предотвратить восстановление прежнего баланса сил в Европе.

Советский Союз не против торговли с Англией, но он оспаривает право Англии или какой-либо другой страны вмешиваться в германо-советские торговые от ношения. Советский Союз, в соответствии с условиями договора будет экспортировать в Германию часть цветных металлов, закупаемых им за границей, так как Германия нуждается в этих металлах для производства военных материалов, которые она поставляет в Советский Союз. Если Англия не признает этих условий, торговля между Англией и Советским Союзом невозможна.

По мнению Сталина, ни одна держава не имеет права на исключительную роль в деле объединения балканских стран и руководства ими. Советский Союз не претендует на такую роль, хотя в положении на Балканах он заинтересован.

Относительно Турции Сталин заявил, что Советский Союз действительно против исключительной власти Турции над Проливами и турецкого диктата в Черном море. Турецкое правительство осведомлено об этом.

Шуленбург

119. ЛИТОВСКИЙ ПОСОЛ — РИББЕНТРОПУ

Берлин, 21 июля Литовское посольство № 3991

Господин имперский министр!

Имею честь привлечь внимание Вашего Превосходительства к нижеследующему:

Как известно, 14 июня 1940 г. Союз Советских Социалистических Республик под необоснованным и неоправданным предлогом предъявил Литве ультиматум, в котором требовалось:

чтобы конституционное правительство Литвы ушло в отставку;

чтобы министр внутренних дел и начальник политической полиции были преданы суду без предъявления им каких-либо обвинений, основанных на законе; и чтобы был представлен свободный и неограниченный пропуск в Литву советских воинских частей.

На следующий день русская Красная Армия, атаковав литовских пограничников, пересекла литовскую границу и оккупировала всю Литву. В дополнение к этому было сформировано марионеточное правительство, навязанное нам высокопоставленными советскими официальными лицами, присланными из Москвы, а вся администрация поставлена под контроль правительства Союза Советских Социалистических Республик.

Для того чтобы окончательно включить Литву в Союз Советских Социалистических Республик, нам было приказано провести 14 июля выборы в сейм (парламент), в результате чего была осуществлена величайшая фальсификация воли литовского народа.

Для того чтобы уничтожить выражение какого-либо несогласия, еще до выборов были запрещены все клубы и организации, на литовскую прессу был наложен арест, ее редакторы насильственно смещены, а более или менее влиятельные в общественной жизни лица арестованы. Люди, ранее считавшиеся нами открытыми врагами Литовского государства, были назначены в правительственные учреждения, в частности в государственную политическую полицию.

Коммунистическая партия стала единственной политической организацией, которой было разрешено функционировать легально. И она затем оказала решающее влияние на запланированные выборы. Был разрешен лишь один список кандидатов, а именно тот, который был приемлем для коммунистической партии.

Чтобы принудить всех к обязательному участию в выборах, тех, кто не желал голосовать, грозили объявить врагами народа, а личное участие в выборах строго проверялось.

Очевидно, что сейм, избранный в таких условиях, — лишь слепое орудие в руках коммунистической партии и тем самым — правительства Союза Советских Социалистических Республик. Сегодня, 21 июля 1940 г., сейм принял резолюцию об учреждении внутри страны советской системы и о вхождении Литвы в Союз Советских Социалистических Республик.

Все эти акции правительства СССР являются вопиющим нарушением всех договоров, заключенных между Литовской республикой и СССР, в частности:

Мирного договора от 12 июля 1920 г., согласно которому СССР, как преемник бывшей Российской империи, полностью признал независимость и суверенитет Литвы и по которому он навсегда отказался от всех прав на владение Литвой, которые Россия имела ранее (см. статью 1);

Пакта о ненападении от 22 сентября 1926 г.{1 Подписан 28 сентября 1926 г. (Примеч. ред. нем. изд.)} и его пролонгации от 6 мая 1931 г. и 3 апреля 1934 г. По этому пакту Советский Союз обязался уважать при любых обстоятельствах суверенитет Литвы, а также ее целостность и неприкосновенность (см. статью 2) и воздерживаться от каких-либо насильственных действий (статья 3);

Пакта о взаимопомощи от 10 октября 1939 г., согласно которому правительство СССР повторно дает Литве торжественные гарантии не нарушать никоим образом суверенитета Литовского государства, равно как и его внутреннего устройства.

Ввиду всех этих обстоятельств я, как посланник, назначенный конституционными учреждениями Литовской республики и аккредитованный при Германской империи, вынужден выразить официальный и самый решительный протест против агрессии в отношении моей страны и лишения Литвы Союзом Советских Социалистических республик ее суверенитета и национальной независимости и заявить, что, так как вышеупомянутая резолюция была сейму навязана русскими оккупационными властями, она является не чем иным, как крайне возмутительной фальсификацией воли литовского народа и грубо противоречит Конституции и интересам Литовского государства, а также праву наций на свободное самоопределение и поэтому ни в коем случае не может быть признана законной.

Хочу воспользоваться случаем для выражения Вашему превосходительству заверений в моем совершеннейшем к Вам почтении.

К. Скирпа, чрезвычайный и полномочный посол Литвы

120. МЕМОРАНДУМ МИД ГЕРМАНИИ

Берлин, 22 июля 1940 г.

Сегодня меня посетил литовский посланник и заявил следующее:

Ввиду происходящих в его стране важных событий он считает своей обязанностью не дать этим событиям кануть в вечность без того, чтобы что-то предпринять. Свою позицию в отношении происшедшего в Литве он суммировал в письме имперскому министру иностранных дел. Вручение этого письма является актом его личного решения, за которое несет ответственность только он. Сам он этим актом не желает причинять каких-либо неудобств германской политике.

Свои действия он объясняет следующим образом. Некоторое время назад, в предвидении событий, министр иностранных дел [Литвы] Урбшис инструктировал всех литовских дипломатических посланников предпринять подобный шаг в случае перехода суверенности к Советскому Союзу. Будучи в контакте с литовскими посланниками, он уверен, что аналогичная нота будет вручена сегодня во всех столицах, в которых представлена Литва. Затем посланник вручил мне прилагаемое письмо, которое содержит «серьезнейший и решительный протест».

Я сказал господину Скирпе, что я хотел бы на время оставить этот документ у себя. Я заключил на основании его [Скирпы] высказываний, что он не ждет от нас каких-либо комментариев по этому поводу. Я, однако, не мог сказать ему, готово ли вообще германское правительство принять подобную ноту, и мы поэтому должны сохранить за собой право вернуть ее.

Посланник затем заявил, что, в частности, ввиду известной позиции Германии, он опустил один пункт ноты, включенный другими литовскими посланниками в ноты правительствам, при которых они аккредитованы, а именно, просьбу о том, чтобы включение [Литвы в СССР] не было признано. Посланник спросил, не может ли он хотя бы устно представить мне эту просьбу. Я отклонил это, после чего посланник заявил, что можно считать, что такой просьбы не было. Наконец, посланник сказал, что он намерен сделать свою акцию широко известной с помощью берлинского представительства агентства Элта. Ему кажется необходимым заявить о своей личной позиции по отношению к происходящим событиям.