Становление советской политической системы. 1917–1941 годы - Димитрий Олегович Чураков
В рамках нового курса, например, 27 мая 1934 г. была объявлена частичная амнистия и возвращение прав бывшим «кулакам». Год спустя справедливость восстанавливается в отношении детей раскулаченных. В середине тридцатых годов упраздняются введённые Октябрём социальные ограничения в области образования для выходцев из бывших господствовавших классов. Принимаются законы, восстанавливавшие право на наследство и право на имущество по завещанию. Ведется решительная борьба с доставшимся от революционной поры правовым нигилизмом, а так же, как показывает в своем исследовании современный канадский историк П. Соломон, элементарной юридической безграмотностью не только рядовых граждан, но даже работников судов и прокуратуры. Большой резонанс в обществе получило восстановление в правах казачества. Им разрешалось не только самобытное обустройство быта, но и ношение казачьей формы.
Социальную базу режима расширяли и другие внутриполитические акции советского руководства. Так, происходит постепенное возрождение традиционной российской морали, восстановление в правах русского патриотизма. Соответствующие коррективы вносились в учебные программы, в которые после десятилетия замалчивания исторического прошлого страны возвращается изучение Отечественной истории. После десятилетий гонений восстанавливаются в правах историки-патриоты С. Платонов, Е. Тарле, Ю. Готье и другие. Изменения коснулись быта. По мнению русского философа-эмигранта Г. Федотова, это проявилось в запрещении абортов и реанимации отрицавшихся прежней революционной моралью семейных ценностей. Радикально видоизменяется природа общности, с которой должны были идентифицировать себя советские гражданине. Если раньше такой общностью были «рабочий класс» и «международное революционное движение», то теперь ими становятся Родина, Отечество, нация, которые теперь провозглашаются священными.
В конечном итоге политика сталинского руководства в середине 1930-х гг. внутри страны была направлена на демократизацию советской политической системы и расширение ее социальной базы. Она имела свои подъёмы и спады, однако, если говорить в целом, – безусловно, способствовала консолидации самых разных социальных групп, объективно вела к преодолению многих негативных моментов предшествующего времени, связанных с разрушением отечественной государственности и расколом общества на победителей и побеждённых в годы революции, гражданской войны и НЭПа.
Закономерным продолжением демократизации политического режима СССР в годы «сталинского неонэпа» становится принятие новой советской Конституции. Она была призвана не только подвести итог произошедшим в советском обществе переменам, но и обрисовать перспективы его развития. Направляющей целью грядущей конституционной реформы было создать и укоренить в советскую действительность устойчивый механизм ненасильственного обновления правящего слоя. В последующие годы этот механизм должен был стать гарантией мирного динамичного развития страны. А в самое ближайшее время Сталин предполагал использовать этот механизм для решительной ротации существовавшей элиты, показавшей в годы первой пятилетки свою некомпетентность, закостенелость, неспособность справляться с задачами ускоренного социально-экономического переустройства страны.
Подготовка Конституции началась еще в 1935 г. Для работы над ней была создана специальная конституционная комиссия во главе со Сталиным. Проект Конституции был вынесен на всенародное обсуждение. Около 2 млн. писем по проекту Конституции пришло в журналы, газеты, партийные и Советские органы. Всего в обсуждении Конституции приняло участие 55 % взрослого населения страны. Наибольшее число предложений от населения касалось таких вопросов, как определение общественного устройства, прав и обязанностей граждан, принципов избирательной системы, решения национального вопроса, а так же религиозной свободы и положения Церкви. Немалое количество поступивших предложений касалось устройства высших органов власти СССР и их деятельности. Новая Конституция СССР была утверждена Чрезвычайным VIII съездом Советов 5 декабря 1936 г.
Принятие Конституции 1936 г. ознаменовало самые крупные с момента прихода большевиков к управлению страной изменения в общественном и политическом строе. По сравнению с нормами, сохранявшимися в советском законодательстве с революционной поры, новый основной закон серьёзно расширял общедемократические права граждан. К прежнему набору традиционных прав и свобод, таких как свобода совести, слова, собраний, союзов и прочие, добавляются новые. Важнейшими среди них можно назвать право на труд, на отдых, социальное обеспечение, образование и другие. Впервые в практике российского законодательства конституционно признавалась неприкосновенность личности. В Конституции 1936 г. по-новому трактовалось само понятие демократии. Если раньше советская демократия была демократией только для трудящегося большинства, то теперь она распространялась на всех граждан СССР.
Новая Конституция упростила и повысила эффективность высших органов власти. Прежде всего, изменилась структура представительных органов. Вместо Всесоюзного съезда Советов, двухпалатного ЦИК СССР и его Президиума новый основной закон предусматривал образование Верховного Совета СССР и Президиума Верховного Совета СССР. Но, что еще более важно, теперь происходит четкое размежевание исполнительных и законодательных ветвей власти. Прежде законы могли издавать как исполнительные, так и законодательные органы – ЦИК и их Президиумы, даже Совнаркомы. Это вело к бюрократизации органов власти, их отрыву от населения. Теперь законодательные права принадлежали исключительно Верховным Советам. Функции Совнаркома были сохранены и расширены, но исключительно в сфере исполнительной власти. Тем самым была реализована сталинская идея отказа от прежней, рождённой революцией, практики и перейти к классической демократической схеме, основу которой составляет принцип разделения ветвей власти.
Самой серьёзной реформе подверглась избирательная система, которая так же была максимально приближена к избирательной системе западных демократических государств. В прошлое отходила порождённая революцией практика, когда избирательных прав лишались целые социальные группы. По новой Конституции избирательное право становилось всеобщим: теперь право голоса имели все граждане СССР за исключением умалишённых и лиц, осуждённых судом с лишением избирательных прав. Вплоть до 1936 г. сохранялось неравное представительство от жителей города и села. Реально один голос горожанина «весил» три голоса, поданных на выборах в деревне. Теперь избирательная система строилась по принципу один человек – один голос, то есть на основе равного избирательного права. Отменялись существовавшие долгие годы многоступенчатые выборы. Вводились прямые выборы во все звенья системы Советов – от сельсовета до Верховного Совета СССР. С принятием новой Конституции происходит полный отказ от производственных выборных округов. Теперь выборы должны были проходить только в округах по месту жительства. Наконец, открытое голосование было заменено тайным.
Конституция 1936 г. была встречена неоднозначно. Достаточно благосклонно ее оценивали общественные деятели на Западе. Так, уже в день опубликования проекта Конституции в советской прессе 12 июня 1936 г. посольство США в Москве направило в Вашингтон телеграмму, в которой подчёркивалось, что проект новой советской Конституции создаёт впечатление наиболее либерально окрашенного документа по сравнению с конституциями всех прочих стран. Известный французский писатель-гуманист Р. Ролан полагал, что новая Конституция СССР является воплощением в жизнь великих лозунгов, до сих пор являвшихся только лишь мечтой человечества.
Совершенно иначе, буквально в штыки восприняли принятие новой Конституции многие старые революционеры. К примеру, Троцкий увидел в ней отход от коммунистических принципов Октября. И в таких оценках он был не одинок. Так, с резкой критикой выступил бывший подпольщик, участник Октябрьской революции А. Спундэ. В письме своей жене он осмелился поделиться теми соображениями, которые не решался произносить вслух: «…большевики … конституцией 1936 г. совсем убили Советскую власть, то есть сами в области общеполитической опустились ниже лучших буржуазных государств, но для обмана оставили название Советов».
Возникновение противоположных, часто взаимоисключающих мнений о советской Конституции 1936 г. вполне объяснимо: противоречивая эпоха объективно порождала противоречивые законы. С одной стороны, Сталинская (как ее часто называют) Конституция по-прежнему несла в себе многие социалистические принципы. С другой стороны, в ней делались существенные уступки принципам либерализма. Все это превращало ее в своеобразный «конституционный Брест», оставляло сталинскому руководству возможность маневра. В то же время известная половинчатость конституционной реформы могла создать ситуацию неопределённости и обострить политическую борьбу. Именно по такому, негативному варианту, пошло советское общество в 1937–1938 гг. Сердцевиной всех разногласий в этот период становится стремление Сталина углубить демократические преобразования и дополнить только что принятую Конституцию реформой избирательного законодательства, по которому в конце 1937 г. должны были проходить выборы в новые органы власти СССР.
Впервые цель предстоящей реформы избирательной системы была сформулирована Сталиным в начале марта 1936 г. в беседе с председателем американского газетного объединения «Скриппс-Говард ньюспейперс» Р. Говардом. Советский лидер показал, что видит предстоящие выборы не только всеобщими, равными, прямыми и тайными, но и альтернативными. На недоуменнее американца, каким образом можно будет обеспечить альтернативность выборов в условиях однопартийности, Сталин разъяснил, что на выборах
