Густав Эрве - История Франции и Европы

Что касается догматов, то основная разница заключается в следующем. Католическая церковь допускает, что человек существо свободное и может заслужить прощение благочестивыми делами. Кальвин же, напротив, верит, что божественное всемогущество не совместимо с свободной волей человека, потому что, если бы человек был свободен, то Бог не был бы всемогущ; если же человек не свободен, то не может добрыми делами заслужить Божеского милосердия; следовательно, Бог оказывает его тому, кому пожелает; всем людям, при рождении, предназначено спастись или погибнуть: спасает одно только милосердие, а не добрые дела.

В обрядах той и другой религии полный контраст: насколько католические обряды пышны и торжественны, настолько обряды кальвинистов просты и строги; нет прекрасно украшенных роскошных соборов: алтари самые простые, без произведений искусства; нет ни образов, ни статуй, стены холодные и голые; здесь совершенно не чтят изображений; нет ни органа, ни какого-либо другого инструмента, — только пение верующих. Молитвы и песнопения уже не на латинском, а на французском языке. Главная часть богослужения заключается в чтении и толковании Евангелия; в новой религии оно заменяет собою литургию католиков. Порывая с католическою церковью, кальвинисты сохранили из всех таинств только крещение и причащение, но и эти оба таинства понимаются иначе, чем католиками; их крещение знаменует собою только вступление в христианскую общину; что же касается причащения, то вместо представления о жертве, при котором тело и кровь Христа олицетворяются облаткой, у них оно является трапезой в память последней тайной вечери Христа с его учениками.

Успехи протестантства. — Новые идеи распространялись медленно: они встретили некоторое сочувствие у образованных классов, у буржуазии и дворянства и особенно в той части дворянства, которая жила в своих имениях вдали от двора и не утратила фрондерского духа.

Они приобрели также многочисленных последователей среди более живого и восприимчивого населения юга Франции, особенно в Лангедоке, которое питало старинную вражду к церкви, со времени резни альбигойцев.

Сопротивление протестанству: иезуиты. — Но большинство населения сохранило старые верования: одни потому, что католическая церковь, своею пышностью, своим успокоительным догматом всепрощения за добрые дела, своими индульгенциями, всегда готовыми к услугам кающегося грешника, говорила больше их чувствам, воображению, или сердцу, чем холодная логика Кальвина; большинство же— просто благодаря привычке и чувству страха к новизне, которое кажется как бы инстинктивным у народа, или же вследствие непонимания нового учения; и, наконец, многие чисто из личных выгод.

К числу этих последних принадлежали светские прелаты и аббаты, которых реформа лишила бы больших доходов, придворные чины, которым короли давали самые значительные должности и доходные церковные места; наконец, сами же короли, находившие в монархическом духе католицизма прекрасное орудие деспотизма, а в духовенстве — надежную опору своего трона, тогда как независимость кальвинистских пасторов и республиканский дух, лежащий в основе кальвинизма, постоянно вызывали у них опасения за свою власть.

Духовенство сумело превосходно соединить и сберечь все эти враждебные протестантизму силы для борьбы с тем, что оно называло ересью. Один религиозный орден особенно отличился рвением и искусством в борьбе с новыми идеями: это был орден иезуитов, основанный в 1534 г., в Париже, бывшим испанским офицером Игнатием Лойолою.

Кальвинисты проповедовали дух свободного исследования; иезуиты старались защищать принцип власти. Кальвинисты прежде всего начали подкапываться под главный авторитет церкви — папство; члены нового ордена дали специальный и торжественный обет беспрекословного повиновения папе. Чтобы показать пример подчиненности и быть в то же время грозою врагов веры, общество Иисус завело у себя военную дисциплину. Каждый член становился слепым орудием в руках вождей и особенно в руках главы ордена.

Могущество их особенно усилилось благодаря тому, что они вступили в общество, чтобы лучше влиять на него; они проникли всюду с редкою пронырливостью и необычайным упорством; они сделались проповедниками в церквах, профессорами в коллегиях и университетах, судьями в духовных судах, и затем, главное, исповедниками и распорядителями совести королей и вельмож. Они особенно отличались в этой последней роли: они не приводили в ужас грешника строгими словами, или суровостью своей морали; их Бог не был Богом мстителем и карателем, но полным кротости и милосердия. Они, его слуги, по его примеру, понимали человеческие слабости, они знали, что плоть немощна, а потому относились отечески и с чрезвычайной снисходительностью ко всем слабостям кающихся привилегированных грешников и грешниц, они ухитрялись находить смягчающие обстоятельства для их заблуждений; они очень тонко различали случаи, когда можно было поступать дурно и в тоже время не согрешить. Это были замечательные «казуисты». Можно было вести самую непозволительную и разнузданную жизнь и находить в их глазах оправдание, под условием подчиняться церкви, уважать ее священников, строго соблюдать внешние религиозные обряды и употреблять свое влияние на пользу духовенства и друзей ордена. Они признавали только один грех, но за то он был достоин всякого наказания: свободу воззрений в религиозном отношении, мятежный дух против церкви.

Это был грех протестантов, поэтому для них нет прощения. Иезуиты возбудили против них единодушное преследование.

Первые преследования при Франциске I (1515–1547) и Генрихе II (1547–1559). — Преследования начались при Франциске I. Еретиков торжественно сжигали в присутствии короля. Самою знаменитою жертвою был типографщик Этьен Доле, обвиненный в отрицании бессмертия души. В конце царствования было истреблено целое население.

Близ Авиньона, в долинах Альп, жило несколько тысяч крестьян с чистыми и простыми нравами. Назывались они ваатландцами. Ваатландцы еще в средние века исповедовали религию, очень похожую на кальвинизм. Внезапно, без всякого повода с их стороны, который мог бы оправдать подобную меру, против них были посланы войска; парламент в Э, духовенство и ханжи Прованса вздумали разрушить это гнездо еретиков, бывшее опасным примером. Их деревни были окружены: 3000 ваатландцев были вырезаны или сожжены; 600 сосланы на галеры; остальные спаслись в соседних лесах и горах, где большинство из них умерло от голода и нищеты.

Генрих II был не менее жесток. Эдиктом 1551 г. были запрещены проповеди, изгнаны реформаторы со всех общественных должностей, им был воспрещен доступ в школы и госпитали; если кто изобличал кальвиниста, то получал третью часть имущества своей жертвы. В 1559 г. другой эдикт запрещал судьям приговаривать еретиков к другим наказаниям, кроме смертной казни. Советник Парижского парламента Анн Дюбур, осмелившийся восстать при всем парламенте, в присутствии короля, против жестокости этих эдиктов, был приговорен к удушению и тело его было сожжено на костре.

Но кровь протестантских мучеников, подобно некогда пролитой крови христианских мучеников, приобрела новому учению новых последователей. Вскоре стал ощущаться недостаток в палачах: потребовались войска, потому что протестанты сделались многочисленными и стали с оружием в руках защищаться. Приближалось время религиозных войн.

Религиозные войны при Карле IX (1560–1574): Варфоломеевская ночь. — В начале царствования Карла IX часть католиков и часть протестантов готовы были вступить в борьбу: у каждой из них были свои вожди.

Гизы явились опорою церкви и всех католиков; это были богатые лотарингские дворяне, имевшие доступ ко двору во время последних царствований; старший из них Франциск Гиз — искусный генерал; младший — лотарингский кардинал, один из самых богатых прелатов церкви. Они были опасны, потому что пристроили множество дворян к хорошим государственным и церковным должностям, которые из благодарности или из выгоды связали свою судьбу с судьбою Гизов.

Во главе протестантской партии были два принца крови из семейства Бурбонов: старший Антуан Бурбон, король Наваррский, жена которого, Жанна д’Альбре, была ревностною протестанткою, и принц Конде, гораздо более деятельный, чем его старший брат. Одною из наиболее светлых личностей в этой партии был адмирал Колиньи — знаменитая фамилия того времени; это был суровый кальвинист, человек испытанного мужества и честности.

Сначала правительство пыталось поддерживать равновесие между двумя партиями; власть была тогда в руках Екатерины Медичи, вдовы Генриха II, регентши на время несовершеннолетия молодого Карла IX, которому было только 10 лет. Впрочем, ей пришлось управлять государством и во все время царствования Карла IX, так как он, достигнув совершеннолетия, был слишком занят празднествами и кутежами, чтобы отнестись серьезно к своим обязанностям короля. Екатерина Медичи была хитрая итальянка, богомольная без истинной веры, сверх всего тщеславная и стремящаяся к власти; покинутая Генрихом II, устраненная от дел при жизни мужа, она ненавидела Гизов, могущество которых набрасывало на нее тень. Поэтому, гораздо более по причинам политическим, чем вследствие веротерпимости, она, из ненависти к Гизам, в течении двух лет (1561–1562) позволяла одному из своих министров, канцлеру Мишелю Лопиталю, быть умереннее по отношению к гугенотам (таково было насмешливое прозвище, данное кальвинистам).