Владислав Петров - Три карты усатой княгини. Истории о знаменитых русских женщинах

Действующие лица этой истории — граф Рауль де Крепи де Валуа, потомок Карла Великого, один из знатнейших французских вельмож, и Анна Русская, дочь Ярослава Мудрого и внучка первого шведского короля Олафа Шётконунга, вдовствующая королева Франции и опекунша малолетнего сына-короля Филиппа, красавица с волосами, по преданию, цвета золота. Места действия — город Санлис в сорока километрах к северу от Парижа (впрочем, в те времена в Санлисе располагалась резиденция французских королей, а Париж был захудалой деревней в сорока километрах к югу от Санлиса) и замок Мондилье, принадлежавший графу Раулю. На дворе стоял XI век, а если точнее — обвенчались граф Рауль и Анна Русская в 1063 году.

Как тяжело, наверное, было Анне решиться на этот поступок. Всего два года, как умер король Генрих I. Она только-только привыкла к роли вдовы. Покойного мужа-короля она увидела впервые едва ли не перед самым венцом, в Реймсе, где 19 мая 1051 года и состоялось бракосочетание. Он предстал перед юной невестой значительным, склонным к полноте стариком. По понятиям того времени Генрих и в самом деле считался мужчиной в возрасте — ему перевалило за сорок, и он был чуть ли не втрое старше Анны, которой по одним данным ко дню свадьбы исполнилось пятнадцать, по другим — семнадцать лет. Она вряд ли любила своего мужа, но с ним было надежно — король, человек суровый, но справедливый, умело ограждал свою русскую жену от любых неприятностей.

Генрих, до которого, по словам средневековых хронистов, «дошла слава о прелестях принцессы, дочери короля Руси», сватался к Анне дважды — первый раз в 1044 году, когда она была еще совсем девочкой, но получил отказ. Причиной отказа, впрочем, стал не юный возраст предполагаемой невесты, а политические устремления Ярослава Мудрого, желавшего в то время, как сообщает немецкий хронист Ламберт Ашафенбургский, выдать Анну за немецкого короля, звавшегося, по совпадению, тоже Генрихом.

Однако к 1048 году ситуация изменилась, и спустя четыре года после первой неудачной попытки согласие Ярослава на брак с французским королем было получено. Сама свадьба, однако, состоялась еще через три года, из которых почти год заняла доставка будущей королевы во Францию по абсолютному бездорожью тогдашней безлюдной и заросшей вековыми лесами Европы. Ехали довольно витиеватым караванным путем — через Краков, Прагу и Регенсбург.

Одна из повозок везла собственную библиотеку Анны — русская княжна получила хорошее образование, знала греческий и латынь (она и французский, по прибытии на новую родину, выучила довольно быстро!), и это в то время, когда не каждый из французских вельмож умел прочитать свое имя. Как гласит легенда, вместе с библиотекой Анны во Францию прибыло Реймсское евангелие — церковно-славянская пергаментная рукопись, на которой несколько веков подряд приносили присягу при вступлении на престол французские короли[3].

Это был династический брак, и любовь для него не имела никакого значения. Судьба Анны оказалась всего лишь разменной монетой в большой политической игре. Но Генрих, за которого она вышла ради государственных интересов теперь уже такой далекой, но все равно родной Руси, был ее главной защитой и опорой в чужой и поначалу показавшейся такой неприветливой стране. Они прожили вместе девять лет и произвели на свет четверых детей: Филиппа[4], Эмму, Роберта и Гуго[5]. Жить без Генриха ей стало намного труднее, хотя девять лет не прошли даром — она понемногу притерпелась к здешним обычаям: с чем-то смирилась, а что-то искренне полюбила — в этом ей помогли природный такт и восприимчивость ко всему новому.

А ведь поначалу Франция показалась ей местом не самым пригодным для жизни. «В какую варварскую страну ты меня послал, — писала она отцу вскоре после свадьбы. — Здесь жилища мрачны, церкви безобразны и нравы ужасны». Но при дворе своего разочарования не показывала — наоборот, всячески старалась следовать местным привычкам. Поэтому ничего удивительного, что у французских современников об Анне установилось доброе мнение, и оно понемногу начало распространяться по Европе. Сохранилось письмо к ней Папы Николая II. «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, — писал Папа, — дошел до наших ушей, и с великою радостью слышим мы, что вы выполняете в этом христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом».

Что касается обязанностей, то еще при жизни короля Анна получила право участвовать в решении важных для страны дел и ставить подписи на государственных документах, а такое позволялось немногим королевам. На сохранившихся манускриптах рядом с монограммами[6] Генриха I стоят ее подписи — чаще на латыни, но есть и кириллицей: Ана Ръина (то есть Анна Регина — королева Анна).

После смерти мужа Анне выпала важная государственная обязанность — быть, наряду с двумя знатнейшими вельможами, регентшей при короле-сыне. По достижении Филиппом совершеннолетия она намеревалась — совсем еще молодая женщина — доживать свой век в монастыре Св. Винсента, который сама же и основала в Санлисе. Она жила в почете и уважении, и жизнь ее, казалось, была известна на многие годы вперед.

И вот теперь с размеренным существованием приходилось расстаться. Золотоволосая Анна знала, на что идет, и была готова к тому, что брак в церкви замка Мондилье будет объявлен незаконным. Знала, не могла не знать, какой переполох поднимется при дворе. Знала, ибо понимала пружины придворных интриг, что ее поступку неминуемо придадут политическую окраску, — у трона ее девятилетнего сына, как водится в таких случаях, шла нешуточная борьба за власть между различными кланами. Знала — и всем этим пренебрегла. Женщина в ней оказалась сильнее королевы.

Переполох и в самом деле поднялся. Первая жена графа Рауля — Алинора Брабантская пожаловалась на мужа-двоеженца только что вступившему на папский престол Александру II, и тот не замедлил объявить брак недействительным. Это означало, что дальнейшее продолжение отношений могло привести к самым тяжелым последствиям для влюбленных, вплоть, в случае особого их упорства, до отлучения от церкви. Надо ли объяснять, каковы были бы последствия этого для королевы-чужестранки?

Но Анна была смелой женщиной, а граф Рауль — твердым мужчиной; кроме того, он был из могущественных Валуа, имевших влияние на жизнь Франции едва ли не больше королевского — его личные владения превышали королевские втрое, и именно ему в известном смысле были обязаны короной Генрих I и все последующие правители из династии Капетингов (кстати, через три века Валуа взошли-таки на французский престол). Это был союз двух свободных людей, хотя XI век — не самое удачное время для таких союзов. Королева и граф при сохранении внешних приличий могли быть сколько угодно любовниками. Однако объявить себя мужем и женой против воли церкви, олицетворяющей Божью волю, было неслыханной дерзостью даже для сильных мира сего. Тем не менее вскоре после папского вердикта граф Рауль и Анна, как ни в чем не бывало, явились к королевскому двору.

Начались весьма сложные политические игры, в которых в один узел оказались завязаны и любовь, и отношения матери-королевы с юным королем-сыном, и устремления различных кланов, и интересы папства. В этой ситуации очень многое, если не все, зависело от самой Анны: теперь ей необходимо было проявить волю к власти — оставаясь любящей женщиной и матерью, стать полноправной королевой. И вот прошло совсем немного времени, и на важнейших государственных хартиях появляются подписи двух видов — «Philippus cum regina mater sua» (Филипп и королева, мать его), либо «Anna mater Fhilippi Reges» (Анна, мать короля Филиппа). Последняя говорит о том, что некоторые документы Анна подписывала самостоятельно, правя от имени короля.

Хроники не говорят о том, какую борьбу ей пришлось выдержать, через какое море интриг пройти, но факт: несмотря ни на что, Анне удалось сохранить любовь мужа и сына, и даже добиться того, что папский престол как бы забыл о «греховности» ее совместного жития с графом Раулем. Добившись желаемого, Анна вновь удалилась в поместье мужа, словно демонстрируя, что власть для нее — не главное. Наверное, годы, последовавшие вслед за этим, были самыми счастливыми в ее жизни.

В 1074 году граф Рауль де Крепи де Валуа умер. Анне было уже около пятидесяти. Она вернулась ко двору сына Филиппа и, судя по сведениям хронистов, глубоко погрузилась в государственные дела. Последняя ее подпись на государственных бумагах датирована 1075 годом, а затем следы Анны Русской неожиданно теряются в потоке времени — французские хронисты, весьма скрупулезные в описании событий, более о ней не упоминают.