Вольдемар Балязин - Восточные славяне и нашествие Батыя

Квасом запивали соленые, жирные и мучные блюда, для которых мед ни по вкусу, ни по назначению не годился.

В голодные годы квас превращался в «жидкий хлеб», благодаря тому, что в него добавляли разные травы – мяту, чебрец, душицу, липовый цвет, смородиновый лист, – он становился и более калорийным, более вкусным, богатым и витаминами и ферментами.

К XV веку на Руси существовало более 500 сортов кваса, и эксперименты по созданию новых его видов привели к появлению различных видов заброженного теста, откуда был всего один шаг до производства отечественного пива.

Производство пива основывалось на соответствующей обработке тех злаков, которые выращивались в том или ином районе Руси.

Так, вокруг Новгорода и Пскова использовался ячмень, а в окружности Москвы в дело шли рожь и пшеница. Этот этап в развитии пивоварения привел к появлению ржаного хлебного вина, которое с первой половины XV века стало известно под названием «водка». Примерно за полвека до этого появились еще два термина, предшествовавшие водке, – «хлебное вино» и «вареное вино», или «перевар».

Почти сразу же государство ввело монополию на водку, объявив вне закона и изготовление «домашнего вина», аналога и прототипа сегодняшнего самогона.

До появления винокурения существовало три способа производства алкоголя.

Первый – самопроизвольное закисание и сбраживание березового или кленового сока и превращение его в брагу. Он получил развитие, когда вместо древесных соков стали использовать зерно или муку, разводя их в воде и давая закиснуть при помощи солода, дрожжей и прокисшего хлебного теста. Брагу готовили, как правило, 1 марта, то есть на Новый год. (Следует заметить еще раз, что новый год до 1492 года начинался 1 марта, а потом с 1 сентября, пока не произошла реформа календаря, предпринятая Петром I в 1700 году.)

Второй способ – настаивание и выдержка сброженного сусла при производстве ставленого меда. Этот метод требовал очень длительного времени – от пяти до сорока лет – и применялся крайне редко. Рецепт приготовления такого меда содержался в «Домострое» – прекрасном литературном памятнике XVI столетия.

Третий способ – медоварение, производство «питного меда» – отличался от медостава тем, что в мед добавляли воду в пропорции 7:1 и к этой смеси добавляли патоку.

Виноградное же вино с IX по XIV век было привозным из южных стран, и его пили только при княжеских боярских дворах, в домах церковных иерархов и богатых «гостей» – купцов самой высокой гильдии.

Древнерусская корчма

С различными напитками – медом, пивом, брагой, вином, а потом и с водкой – связано в истории России очень многое.

Не было почти ни одного значительного события, которое отмечалось бы без возлияний – будь то рождение ребенка, свадьба, похороны или же постройка избы, спуск на воду корабля, покупка какой-нибудь вещи: сапог или шубы, поросенка или коровы.

Общительность, или, как потом говорили, артельность, свойственная русским людям испокон веку, требовала и соответствующих форм изъявления этих качеств.

Собираться «миром», на котором для русского человека, как известно, и смерть была красна, издавна стало одним из непременных обычаев. Дома, в избе или же под открытым небом делать это было не всегда удобно, и потому люди часто шли в корчму.

Корчма – общественное заведение во всех славянских землях, где собирались мужчины и женщины для питья и еды, нередко с песнями и музыкой. В корчмах нередко творили суд, разбирали дела между приезжими, там находили приют странствующие и путешествующие.

С XI века корчмы известны и в Древней Руси. В каждом русском городе обязательно была хотя бы одна корчма, а в больших городах было их несколько.

Сначала корчмы были вечевыми и городскими заведениями, а потом перешли в ведение воевод, бояр и князей.

Как только такое происходило, тут же возникало противозаконное корчество: пиво, брагу и хлебное вино начинали творить тайно – у себя в избах, во дворах, в казармах и монастырях. Корчествовали все: и воеводы, и дьяки, и городские головы, несмотря на жесточайшее преследование властей, лишавшихся огромных доходов, которые они получали от целовальников – правительственных кабачных сидельцев, торговавших вином.

Развитию корчества способствовал древний русский обычай – платить за работу не деньгами, а водкой. В конце XVII века было объявлено, что корчемником считается тот, кто «вино дает за работу или мастерство больше ведра».

Одежда, обувь и ремесла восточных славян

Давайте познакомимся с тем, какими были ткани в Древней Руси и во что одевались восточные славяне на заре русской истории.

Производством тканей занимались «опонники» – делавшие парчу и другой «красный товар», «ручечники», ткавшие обиходные материи, из которых шили всю детскую, женскую и мужскую одежду. А верхнее платье изготавливалось преимущественно из выделанных кож и сермяги – грубой ткани. Обувью же повсеместно служили лапти и постолы, или поршни, – сандалии из сыромятной кожи. Сапоги же и сапожки были редкостью.

Однако все сказанное выше – лишь самое общее введение в большую и интересную проблему: одежда и обувь восточных славян в древности.

Автор заранее приносит извинения за то, что последующий материал об одежде и обуви будет несколько мозаичен и, по-видимому, не полон. Однако о главных предметах древнерусского гардероба будет рассказано.

По-видимому, мы не сделаем ошибки, если, отыскивая самый древний и самый распространенный вид обуви на Руси, отдадим предпочтение лаптям.

Лапти испокон веков были главной обувью крестьян – и мужчин и женщин. Этимологи по-разному объясняют происхождение и смысл этого слова, однако наиболее убедительным кажется производство его от слова «лапа», ибо лапой в простонародье часто называли стопу ноги. А лапоть как раз и обувал стопу, иногда закрывая ногу до щиколотки.

Лапти плелись из лыка различных деревьев – липы, из мочала – липового дуба, размоченного и разодранного на волокна. Делались лапти и из коры ракиты («верзни»), и из коры ивы («ивняки»), вяза («вязовики»), березы («берестяники»), дуба («дубовики»). Но не только лыко и кора деревьев шли на изготовление лаптей, их делали из ветлы, вербы, ракиты, то есть различных видов лозы, а также из пеньковых оческов, старых веревок («чуни» и «шептуны») и из конского волоса – грив и хвостов («волосянинки»), и даже из соломы («соломенники»).

Для изготовления пары лаптей обдирались три молодые липы, именно молодые, потому что только деревья 4–6 лет способны давать лучшее лыко для лаптей, а мужику пары лаптей хватало максимум на одну неделю.

Потому и существовала поговорка: «В дорогу идти – пятеры лапти сплести!» Лаптем называли и простодушного человека, лапотником – крестьянина, а ведь лапти были хороши для любого времени года: зимой были они теплы, летом – прохладны.

А вместе с тем были они очень красивы: их плели из материалов разных цветов, в прямую и в косую линейку, а иногда и в клетку, чаще лапти плелись без затей и назывались «простоплеткой». Нередко лапти были симбиозом многих материалов: лыка, пеньки, веревки и даже кожи.

Примечательно, что лапти плелись на одну ногу, без различия левой и правой.

В русском языке осталось множество пословиц и поговорок, связанных с лаптями. Вот некоторые из них: «Жениться – не лапоть надеть», «Лапти подковырки не стоят», «Это – как лапоть сплесть», «Без снаряда и лапоть не сплесть», «Сапог с сапогом, лапоть с лаптем», «И мы не на руку лапоть обуваем», «Не берись лапти плести, не надравши лык», «Лапти плетешь, а концов хоронить не умеешь», «Путает, словно кашу в лапти обувает», «Станешь лапти плесть, коль нечего есть», «Правда в лаптях, а кривда хоть и в кривых, да в сапогах».

Теперь расскажем о сапогах, которые в предыдущем очерке столь часто оказывались рядом с лаптями.

Для того чтобы не возвращаться к этому сюжету впредь, выйдем за хронологические рамки Древней Руси и сообщим о сапогах времен более поздних.

Сапоги, как и лапти, были и мужской и женской обувью с голенищами различной длины, из кожи или ткани. Существует множество версий о происхождении этого слова. Ученые-этимологи находят корни названия «сапог» и в старославянском, и в прибалтийских, и в монгольском, и в тюркских языках. Однако общее у всех этих слов то, что в каждом из них первоначальный смысл заключен в определении формы слова.

Это – дымоход, трубка, сабля, стебель, а в маньчжурском и печенежском языках «саб» и «сапай» – «обувь с голенищем». Как бы то ни было, но сапоги получили широкое распространение во времена татаро-монгольского ига. Они имели загнутые кверху носы, что свидетельствовало об их восточном происхождении, и были удобны для верховой езды. Сапоги всегда противопоставлялись лаптям и постолам – обуви простолюдинов – и были принадлежностью чаще всего воинов и состоятельных людей из других слоев общества.