Военная история Грузинского гренадерского Е. И. В. Великого князя Константина Николаевича полка В связи с историей Кавказской войны - Георгий Николаевич Казбек

с этим болотистыя испарения окрестностей делали в ней воздух до того вредным, что солдаты жили там только во время зимы. Несмотря на все возможныя гигиеническия меры, в одном некомплектном баталионе и инвалидной роте, в 1842 году, число больных доходило до 200 и более.

В 1840 году было предположение перевести полк в Александрополь, для чего командиру полка флигель-адъютанту графу Опперману было предписано, совместно с корпусным обер-квартирмейстером генерал-майором Мендом, осмотреть это место и представить проект устройства новой штаб-квартиры.

Однако предположение это не приведено в исполнение, вследствие просьбы жителей Гори, которые, видя в войске ручательство за свою безопасность и значительный рынок для торговли, просили оставить его еще на несколько лет. В уважение этой просьбы полк оставлен в Гори и во все время командования им полковника Чиляева (от 1840–1842 г.) вопрос о перенесении штаб-квартиры уже не поднимался. В 1842 году полковник Курасовский (от 1842–1844 г.) снова поднял вопрос о нездоровом климате Гори и потому началась новая переписка об этом предмете. Предложено было несколько мест для устройства новой штаб-квартиры, (одно в Боржомском ущельи; другое в 13-ти верстах от Гори; третье в Джавах и наконец, в Мухравани)[123], но необходимость занять войсками Карабах позволила поместить Грузинский гренадерский полк в уроч. Белом Ключе, а Мингрельский полк, стоявший здесь, перевести в урочище Хан-Кенды. Это случилось в 1848 году, в командование Грузинским полком полковника Дебу.

Передвижение это не отвлекло гренадер от военных действий. После взятия Ахульго преследование Шамиля снова было ослаблено; это обстоятельство дало имаму возможность вновь усилить свое влияние на горцев и в 1843 году, пользуясь малочисленностью войск наших в Дагестане, завладеть Авариею. Ои занял несколько русских постов и грозил тем же Темир-Хан-Шуре. Успехи Шамиля испугали кавказское начальство; спешныя меры, предпринятыя им в этом году, успели несколько остановить распространение власти имама а в 1844-м снова предположено произвести сильный удар, с целью разом покончить завоевание Кавказа – это была третья попытка в своем роде, которая также мало подвинула дело как и походы барона Розена, Граббе и Головина. Поход этот состоявшийся только в 1845 году, в первый год пребывания на Кавказе наместником князя Воронцова, известен под именем Даргинскаго и замечателен огромными потерями русских с одной стороны и, как следствие того, созданием правильнаго взгляда на кавказскую войну. Подробностям Даргинской экспедиции нет места на этих страницах, потому что в ней не принимали участие баталионы Грузинскаго полка[124]. Достаточно сказать несколько слов о результатах к которым привела эта важная экспедиция. Огромныя потери и временами совершенныя неудачи наших войск[125], которым однако удалось взять Дарго, показали решительную невозможность одним ударом покорить горы. Князь Воронцов хорошо осознал эту мысль, что видно из его донесения от 26 августа 1845 года[126], где, в предположениях для действия в будущем 1846 году, он ограничивается прочным утвеждением на прежде занятых местах. Новая система войны состояла в постепенном окружении владений Шамиля. Вследствие сего везде предпринято прочными укреплениями отделять покорныя племена от непокорных и, уже исполнивши это, подвигать наши линии во внутрь неприятельской страны, действуя при этом согласно с обстоятельствами. В силу вновь принятой системы, в 1846 году на восточной половине Кавказа предполагалось: 1) устроить передовую Чеченскую линию, 2) прикрыть владения прикаспийских ханов Сулакскою линиею; 3) усовершенствовать Военно-Ахтинскую дорогу и 4) воздвигнуть Кахское укрепление на Лезгинской линии.

В начале 1846 года 1-й и 2-й баталионы были двинуты на Левый фланг для постройки передовой Чеченской линии и участия в зимних экспедициях предпринимавшихся в Чечне*. Для большаго стеснения чеченцев, еще в 1844 году устроена верстах в сорока от Грозной кр. Воздвиженская на р. Аргуни. Крепость эта, отделяя Большую Чечню от Малой, имела постоянное сообщения с Грозной и, как пункт вдавшийся в землю неприятеля, давал нам возможность с удобством собирать в нем наши отряды. В 1846 году сделано прямое сообщение Назрани с Воздвиженским через вновь устроенныя укрепления Казак-Кичу и Ачхоевское.

1-й и 2-й баталионы полка участвовали, как в постройках укреплений, так и в проведении просек. По окончании работ, в октябре месяце, 2-й баталион возвратился в Тифлис, а 1-й остался на зиму, для участия в зимней экспедиции. Постараемся обяснить цель этих экспедиций и долю участия в них баталиона Грузинскаго гренадерскаго полка.

В 1840 году, вследствие возмущения Чечни, жители берегов Терека и Сунжи оставили свои жилища, переселились в предгория Кавказа и поселились там в дремучих лесах отдельными хуторами.

Считая себя достаточно обезпеченными, чеченцы начали набеги на наши поселения, простирая грабеж даже до Владикав* 3-й баталион занял караул в Тифлисе, а 4 находился в штаб-квартире. каза. Для прекращения этого, со стороны русских были приняты следующия меры: 1) в 1845 году устроена Сунженская линия.

2) Предположено заложить укрепления в главных выходах из гор и 3) делать нападения на неприятельския земли. Это последнее средство предпринималось обыкновенно зимою, когда оголенныя деревья не давали надежнаго укрытия неприятелю. Во время этих экспедиций, войска наши делали к главнейшим поселениям чеченцев широкия просеки и, сделав нападение на аул, возвращались обратно на линию. Этот способ действия заставлял чеченцев, для охранения своих имуществ, оставаться постоянно дома и выражать покорность нашему правительству.

Первая зимняя экспедиция была предпринята в 1845 году, но в ней Грузинский полк не участвовал. В следующем году, по окончании постройки укреплений на передовой Чеченской линии, 1-й баталион поступил в состав отряда генерал-лейтенанта Фрейтага и с ним предпринимал экспедицию к Алдинским хуторам (так называлось многочисленное скопление населения неприятеля к северу от большой дороги на р. Гойте). Генерал Фрейтаг в несколько дней разорил хутора и взял большую добычу; 25 декабря отряд распущен, а 1-й баталион остался на зимних квартирах на р. Кумбелеевке.

Между тем Шамиль, видя быстрые успехи русских, не мог не безпокоиться за свою независимость и в 1847 году предринял решительныя меры к замедлению действий русских. С началом войны, во всех обществах подвластных ему, делались большия сборы в пользу имама. 27 апреля большая партия чеченцев перешла через Аргун и присоединилась к ополчению в Малой Чечне. В то же время наиб Нур-Али, с сильною партиею, перешел к акинцам, с целью принудить к восстанию их и галгаевцев и с ними напасть на Военно-Грузинскую дорогу. Для противодействия намерениям Шамиля, были назначены три отряда: Галгаевский, Владикавказский и Чеченский.

До начала мая русские не имели положительных сведений о месте сбора чеченцев и потому, в ожидании верных слухов, расположились по Сунже, совершенно готовыми к движениям. При войске находился сам главнокомандующий