Ефим Грекулов - Православная церковь — враг просвещения

Несмотря на препятствия, чинившиеся синодом и церковниками, экспедиции Строева удалось собрать исторический материал огромной ценности. При издании исторических актов многие из них, однако, были задержаны синодом за «отступления от настоящего», за обнаруженный в документах «строптивый дух против поставленной власти». Синод не разрешил напечатать грамоту патриарха Никона на имя константинопольского архимандрита Дионисия «за резкие и оскорбительные отзывы о царе Алексее Михайловиче». Запретили и издание документов, в которых духовенство изобличалось в невежестве и пороках, за «разные на духовенство доносы»40.

Такая же судьба постигла старинные акты Рязанского края, собранные археографом Пискаревым. Многие из актов, включённых в это собрание, были исключены, так как они, по заключению духовной цензуры, «никого не назидая, никого не просвещая, очень многих людей могут ввести в соблазн или подать им случай к порицанию высокого сана»41.

Церковники скрывали от учёных народные сокровища, оказавшиеся в церковных хранилищах, пытались не допустить их в научный оборот под тем предлогом, что этими материалами должны заниматься одни церковники во избежание «соблазна и лжеучения».

Капитальный труд профессора К. А. Неволина «История российских гражданских законов», изданный в 1851 г., вызвал нападки духовного ведомства за использование в нём без разрешения синода выписок из синодских актов.

В истории просвещения провинциальной России не малую роль сыграли различные «Губернские ведомости», выходившие с 1837 г. В неофициальной части этих «Ведомостей» систематически помещались статьи по географии, этнографии, истории той или иной губернии. В «Губернских ведомостях» сотрудничали прогрессивные деятели. За содержанием «Губернских ведомостей» зорко следили церковники и немедленно принимали соответствующие меры, если находили что-либо противное православию и религии.

Так, в «Курских губернских ведомостях» в 1850 г. была помещена статья В. Гутцейта «Об ископаемых Курской губернии», в которой цензура усмотрела взгляды, несовместимые с библейскими мифами о происхождении мира. «Нельзя не обратить внимание, — писал цензор, — что в ней мироздание и образование нашей планеты и само появление на свет человека изображаются и объясняются по понятиям некоторых геологов, вовсе не согласных с космогонией Моисея в его книге Бытия»42.

В «Саратовских губернских ведомостях» в 1854 г. был помещён собранный в губернии местный фольклор. В опубликованных песнях церковники, однако, нашли «колебание нравственности». За пропуск песен саратовскому губернатору объявили выговор, а директора гимназии, ответственного за издание газеты, посадили на 1 месяц на гауптвахту43.

Аналогичный фольклорный материал, напечатанный в «Курских губернских ведомостях», был найден «легкомысленным и превратным суждением о предметах священных». Объявляя редактору выговор за помещение такого материала, министерство народного просвещения указывало: «Нет никакой пользы сохранять в народе эти присловья через печать»44.

Учитель Могилевской духовной семинарии Соколов поместил в «Губернских ведомостях» статью, посвящённую истории местного края. Духовная цензура нашла в статье «места и выражения…, противные сближению края с коренной Россией», т.е. против проводимой русификации, и автор за свою «неосмотрительность» был подвергнут наказанию45.

Духовное ведомство выразило недовольство и в связи с использованием материалов русского фольклора в известном труде Колачева «Архив историко-юридических сведений». В изданном по этому поводу циркуляре было запрещено издавать «поговорки и волшебные заклятия, как остатки вредных суеверий», не только в периодических журналах, но «даже в сборниках и книгах с учёной целью», так как они, по словам автора циркуляра, дают «повод к легкомысленному или превратному суждению о предметах священных»46. По тем же мотивам был осуждён известный труд Ф. Буслаева «Русские пословицы и поговорки», вышедший в 1854 г.

Много огорчений причинила духовная цензура известному русскому учёному, лексикографу и этнографу В. И. Далю. Уже первый сборник его «Сказок» был запрещён в 1833 г. по доносу продажного писаки Ф. Булгарина, а автор заключён в тюрьму III отделения, откуда он вышел по ходатайству В. А. Жуковского.

В 1853 г. Академией наук был принят к изданию составленный В. Далем монументальный труд «Сборник русских пословиц». Этот труд, как и другие работы Даля, не потерял своего значения и в настоящее время. Протоиерей же Кочетов, рассматривавший по поручению духовной цензуры труд Даля, обнаружил в нём места, «способные оскорбить религиозное чувство читателей, опасные для нравственности народной». «Академия наук, — писал духовный инквизитор, — издать этот сборник не имеет ни возможности, ни приличия, ни даже безопасности». Такой же отрицательный отзыв о замечательном труде Даля дал другой ревнитель церковного благочестия, профессор Востоков, который нашёл в нём пословицы, «оскорбительные для святыни». Издание сборника не было разрешено даже для научного использования.

Глубоко оскорблённый таким отношением к нему духовной цензуры В. И. Даль писал своему покровителю великому князю Константину Николаевичу: «Точка зрения и самые убеждения бывают не одинаковы. Так, напр., можно взять два огромных тома и, перелистывая их, отыскать предлог и повод к порицанию; и можно взять эти же томы и сказать: "вот огромный, небывалый запас для изучения русского языка, народной мудрости". Я не вижу, каким образом можно вменить человеку в преступление, что он собрал и записал, сколько мог собрать, различные народные изречения, а между тем эти отзывы отзываются каким - то приговором преступнику»47.

Труд Даля пролежал в рукописи свыше 10 лет и лишь в 1863 г. увидел свет.

В 1860 г. была напечатана вторым изданием книга известного русского учёного A. H. Афанасьева «Русские народные легенды». В этой книге автор собрал богатейший материал по русскому фольклору. Труд Афанасьева обратил на себя внимание московского митрополита Филарета. В легендах, собранных Афанасьевым, он нашёл «кощунство и безнравственность». По настоянию Филарета книга Афанасьева была передана в духовную цензуру, которая, конечно, дала о ней отзыв, желательный Филарету. Другой духовный цензор этой книги, петербургский митрополит Григорий, ругая автора, говорил, что «книга собрана человеком, забывшим действие совести, и издана раскольником» (имелся в виду известный издатель Солдатенко. — E. Г.). В связи с отзывами церковных инквизиторов Афанасьев писал, что в народных легендах он находит в «миллион раз больше нравственности, чем в проповедях школьной риторики».

Весь тираж книги Афанасьева свезли в кладовую московского цензурного комитета, где он пролежал до 1866 г. В мае 1866 г. книга была уничтожена48.

8

Так же нетерпимо относилось духовное ведомство к историческим работам иностранных учёных. И в этих книгах охранители православия находили материалы, направленные против религии и церкви.

В 1872 г. внимание духовной цензуры привлекла вышедшая в русском издании «История нравственности в Европе от Августа до Карла Великого» Уильяма Лекки, автора восьмитомной «Истории Англии в XVIII веке». Архимандрит Арсений, которому было поручено дать отзыв об этой книге, нашёл в ней «кощунственные рассуждения о религиозных предметах и непозволительные суждения об отношении между верховной властью и подданными». Духовная цензура, обвинив автора в «опровержении догматов веры православной», уничтожила книгу Лекки, изданную тиражом в 2 тыс. экземпляров49.

Такая же участь постигла и исторический труд другого известного английского учёного Георга Финлея «Византийская история с 716 по 1453 год», изданный в Москве в 1878 г. Финлей, участник национально-освободительной войны греческого народа против турецкого ига, написал книгу «История греческой революции», в которой сочувственно отзывался о борьбе греческого парода за независимость. Прогрессивные взгляды Финлея усилили подозрительность цензуры к вышедшей на русском языке его книге. В ней были найдены «мысли, направленные против некоторых учений православной церкви и, сверх того, против неприкосновенности верховной власти», «пренебрежительные отзывы об иконах, о пророчествах, чудесах». Главу, посвящённую иконоборству, духовная цензура сочла за прямой выпад против православной церкви.

В Комитете министров, где рассматривался вопрос о книге Финлея, высказывалось мнение, что запрещение этой книги может поставить самодержавие в смешное положение перед общественным мнением Западной Европы, но спор решил Александр II, «начертавший» на проекте решения Комитета министров слова: «исполнить по мнению меньшинства». Книга Финлея была признана враждебной учению православной церкви, а такие книги, как сказано в решении, «не должны пропускаться, так как православная церковь составляет надёжную опору нашего государства».