Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

северным израильским городам и кибуцам ООП продемонстрировала во время спровоцированных израильской армией военных действий в июле 1981 г. Кроме того, с баз ООП в Ливане засылались террористы для совершения терактов против гражданского населения в Израиле. Правительство Бегина, начиная военные действия в Ливане, намеревалось ликвидировать или значительно ослабить позиции ООП в соседней стране. Бегин признавал, что операция «Мир Галилее» не относилась к категории так называемых безальтернативных воин, какой была, с его точки зрения, например, война 1967 г. «Мы могли бы и дальше наблюдать, как калечат наших граждан в Метулле или в Кириат Шмоне или в Нагарии. Мы могли бы и дальше подсчитывать количество убитых взрывами в супермаркете Иерусалима или на автобусной остановке в Петах Тикве. Все команды об этих убийствах и актах саботажа исходили из Бейрута», — говорил израильский премьер-министр, объясняя в августе 1982 г. причины вторжения в Ливан[356].

Израильское руководство поставило американскую администрацию в известность относительно своих намерений дать отпор ООП и отбросить ее военные базы от своих северных территорий. Американцы знали и о том, что посредством вооруженной операции израильтяне рассчитывали подорвать влияние ООП на Западном берегу и в Газе, нанести удар по ее позициям на международной арене. Возможность реализовать даже эти ограниченные цели оценивалась не без скептицизма некоторыми высокопоставленными американскими чиновниками. «Израильское правительство считает, что оно столкнулось с палестинской проблемой из-за ООП, а не наоборот, что проблема ООП возникла потому, что существуют палестинцы»[357], — говорили они. Вопрос о том, дал ли Вашингтон «зеленый свет» Израилю на вторжение в Ливан, долгое время оставался предметом обсуждений в западных публикациях. В конечном итоге с уверенностью можно сказать лишь одно: «красный свет» включен не был. К тому же Шарон был известен как человек, который будет действовать по-своему, какой бы свет ему ни зажгли.

Конечно, в операции «Мир Галилее» просматривалась прямая связь между американской концепцией стратегического партнерства и реальными геополитическими преимуществами, которые получал Вашингтон от поражения ООП, нанесенного ей Израилем, от продемонстрированного Израилем угрожающего военного превосходства над Сирией. Военные победы Израиля в Ливане не только укрепляли его собственную безопасность. Через них посылался сигнал всему миру о силе и решимости союзника Соединенных Штатов, что в свою очередь повышало доверие к американским возможностям.

В то же время, по мере того, как израильские военные действия в Ливане выходили за рамки ограниченной операции и превращались в полномасштабную войну с большими жертвами среди мирного населения, американцы предпринимали усилия по сдерживанию своего стратегического партнера, переходившего границы дозволенного. При их посредничестве 11 июня было достигнуто перемирие с Сирией. Жестокие израильские бомбардировки Бейрута и осада города повлекли приостановку американских поставок некоторых видов вооружения. Рейган направил Бегину выдержанное в жестких тонах заявление с требованием соблюдать перемирие в Бейруте. В связи с войной в Ливане госсекретарь Хейг, считавшийся слишком произраильским, в конце июня 1982 г. был заменен на Шульца, обладавшего хорошими связями в арабском мире.

Важным успехом американской дипломатии в ходе ливанской войны стало достигнутое при американском посредничестве соглашение о выводе сил ООП и эвакуации самого Арафата из Бейрута. Благодаря выходам на все стороны конфликта американцы согласовали между Израилем, Сирией, ООП и Ливаном план передислокации ООП, а также получили согласие сторон на его осуществление под наблюдением и при помощи многонациональных сил (МНС), в которые помимо американских морских пехотинцев вошли французские и итальянские подразделения. К 1 сентября 1982 г. из Ливана морским путем было эвакуировано около 8 тыс. палестинских бойцов, еще около 6 тыс. были переправлены по суше в Сирию[358]. По завершении этой операции МНС были выведены из Ливана[359].

На фоне американской активности советская политика в ливанском кризисе выглядела весьма бледно. Не имея серьезных позиций в Ливане, будучи отрезанным от контактов с Израилем, СССР оказался не в состоянии оказать помощь ООП в момент самых тяжелых для нее испытаний, несмотря на все предыдущие тесные отношения с этой организацией. В отношении Сирии Москва проявляла сдержанность, избегая ситуации прямого участия в военных действиях. Правда, для компенсации сирийских потерь в ливанской войне уже осенью 1982 г. Сирия получила новейшие ракетные комплексы САМ–5, а позже ракеты СС–21, став первой страной за пределами Варшавского договора, в которой были размещены эти вооружения. Значительно возросло число советских военных советников в Сирии. По оценкам советских руководителей, Сирия оставалась главным звеном в противостоянии американо-израильским планам в регионе.

Обозреватели отмечали, что советские заявления по поводу войны в Ливане были выдержаны в более мягких тонах, чем в предыдущих военных конфликтах на Ближнем Востоке. Советское правительство всего лишь «предупреждало Израиль» о том, что события на Ближнем Востоке, расположенном в непосредственной близости от южных границ Советского Союза, «не могут не затрагивать интересов СССР». Брежнев указывал Рейгану, что если американские войска окажутся в Ливане, «то Советский Союз будет строить свою политику с учетом этого факта»[360]. Ни угроз прямого военного вмешательства, ни запугивания Израиля тем, что ему придется дорого заплатить за свои агрессивные действия, советские заявления на сей раз не содержали. С трибун ООН советские представители, правда, высказывали самое резкое осуждение в адрес «израильских варваров» и их «заокеанских хозяев» вплоть до обвинений в геноциде палестинского народа и сравнения действий Израиля с гитлеровскими фашистами во время второй мировой войны. Но в ливанском кризисе роль ООН оказалась, как никогда прежде, малозаметной.

Многие авторы высказывали мнение, что реакция Советского Союза на события ливанской войны говорила об определенном снижении его внимания к ближневосточному региону. С точки зрения внешнеполитических приоритетов, на первый план вышла ситуация в Восточной Европе, волнения в Польше, возглавлявшиеся профсоюзом «Солидарность». В Афганистане советские войска несли тяжелые потери, бесперспективная военная интервенция подрывала позиции СССР на международной арене, резко снижала симпатии к нему среди мусульман в арабском мире. На самом Ближнем Востоке центр напряженности сместился в зону Персидского залива, где в 1981 г. началась ирано-иракская война.

Внутри страны «увядал» режим Брежнева. Старели и уходили из жизни занимавшие в течение многих лет высокие государственные должности люди. Среди высшего партийного руководства шла борьба за власть. Совокупность этих факторов и предопределила то, что арабо-израильский конфликт не был в числе вопросов первостепенной важности.

В последующий период выдвигавшиеся Москвой собственные предложения по ближневосточному урегулированию скорее походили на заявления в пику американской политике и планам, чем были рассчитаны на какое-то практическое воплощение. Незадолго до своей кончины в ноябре 1982 г. Брежнев выступил с собственным планом урегулирования в ответ на «план Рейгана» от 1 сентября 1982 г. Он был изложен Генеральным секретарем ЦК КПСС на встрече с руководством