Александр Елисеев - 1937. Сталин против заговора «глобалистов»

Через три дня, 5 марта, Троцкий официально встретился с английским и американским представителями — Б. Локкартом и Р. Робинсоном. На встрече он объявил о том, что большевики готовы принять военную помощь Антанты. А 11 марта, во время проведения IV съезда Советов, президент США Вильсон прислал телеграмму, в которой обещал РСФСР всемерную поддержку в деле «защиты» ее суверенитета — ясно от кого. (Антанте было очень нужно русское «пушечное мясо».) Но у Ленина были свои взгляды на внешнюю политику, отличные от Троцкого. Поэтому, после долгих дискуссий, от помощи западных демократий отказались. Троцкий же в скором времени был снят со своего поста, который занял более управляемый Чичерин. И только после этого Англия и ее союзники по Антанте сделали ставку на гражданскую войну.

Из всего этого следует, что во взаимоотношениях с Англией нужно быть очень осторожными, не теряя бдительности ни на минуту. (Впрочем, это касается и отношений с другими ведущими державами.) Тем более что Англия намного сильнее, чем это может показаться. Пока в современном мире усиливается недо- [- 183 -] вольство диктатом США, геополитические акции Великобритании явно растут в цене. В Британском Содружестве (а это — 53 страны с населением в 1,8 млрд человек) впервые за много лет стали говорить о... расширении. Инициатива расширения поступила в 2007 году от генерального секретаря Содружества Д. Мак-кинона, и ее уже поддержала Елизавета II. В числе кандидатов называют Руанду, Йемен, Сомали, а также, что звучит особенно сенсационно, — Израиль. В самом Израиле эту вероятность не отрицают, хотя запрос пока еще и не послали.

Надо сказать, в Англии далеко не все испытывают восторг по поводу этой инициативы. Так, с критикой предполагаемого расширения выступил известный историк Э. Роберте. «Прежде чем принимать кого-либо в ряды организации, необходимо обдумать все последствия, — резонно заметил мэтр. — Для включения определенной страны в Британское Содружество Наций необходима какая-либо связь, пусть даже историческая, с Британской короной, а также принятие политической культуры англоговорящих народов. Эти параметры отсутствуют у всех возможных кандидатов за исключением Израиля».

Действительно, Руанда, Йемен и Сомали не очень-то вписываются в «культуру англоговорящих народов». Да и связь Израиля с Британской короной во многом специфична. Достаточно вспомнить, что именно Великобритания была противником создания государства Израиль. И все это наводит на мысли о том, что сегодня Англия готова к мощному имперскому рывку, который выходит за границы традиционного британского влияния.

Тут же вызревает и еще один вопрос — а что, если в XXI веке Британия возьмет, да и вернет себе мировое лидерство, которое у нее было до начала «холодной войны»?

В данном плане очень интересна роль США, кото- [- 184 -] рые пока еще являются единственной сверхдержавой, возвышающейся над всем миром. Между тем сегодня положение американского гиганта становится очень и очень шатким. Именно на него возлагают ответственность за нынешний мировой Кризис. И очень многие ждут, когда звездно-полосатый лидер пошатнется еще больше.

Пожалуй, самое страшное для США — это начало Боливарианской социалистической интеграции Латинской Америки, во главе которой стоит венесуэльский лидер У. Чавес. Штаты ее прозевали, пустившись в ненужные им же самим авантюры по всему миру.

Судя по всему, американцы взяли слишком большой разгон в годы «холодной мировой войны». И не смогли остановиться даже после того, как в ней выиграли. Привыкание оказалось слишком сильным.

А что же Британия? В послевоенный период она отдохнула от тяжкого бремени мирового лидерства, которое было возложено на плечи заокеанского «товарища и брата». Британские элиты использовали передышку для серьезной реорганизации собственной империи. Ее старое, колониальное, здание было перестроено — решительно и умело, с минимумом потерь и потрясений. Особенно это заметно в сравнении с Францией, которая долго и тяжело воевала в Индокитае и Алжире.

И вот теперь, когда Американская империя клонится к закату, снова приходит время империи Британской. Кстати сказать, в США существует конспи-рологическая теория, согласно которой британские элитарии самым активным образом влияют на политику Вашингтона, причем влияют далеко не лучшим образом. Особенно здесь выделяются изыскания политолога и экономиста Л. Ларуша, чьи тексты неоднократно публиковались в российской прессе. Он и другие приверженцы данной версии особенное внимание обращают на деятельность Британо-американского [- 185 -] сообщества (БАС), навязывающего США именно английские позиции. О мощи этого сообщества говорит уже хотя бы то, что оно контролирует несколько сот крупных корпораций.

В связи с этим можно предположить, что Англией двигают реваншистские устремления, не особо ею афишируемые. И дело здесь не только в потерянном после войны лидерстве. Есть куда более серьезные мотивы, уходящие своими корнями в глубь истории. Нынешние ведущие республиканские державы Запада — США и Франция — уже самим своим существованием свидетельствуют о грандиозных поражениях имперской Британии. Вспомним, что Североамериканские Штаты были английскими колониями, а еще раньше, в Средние века, Англия доминировала на французских территориях.

Может быть, британские элиты терпеливо и долго готовились к исторической мести? Слишком надуманно? Однако исторические факты как раз говорят в пользу наличия у Британии исторического реваншизма. Планы по присоединению Франции к Англии (!) активно разрабатывались правительством Черчилля еще в 1940 году. 15 июня британский премьер сделал официальное предложение французскому правительству объединить две страны в одну. (Проект был подготовлен Ж. Моне — президентом Франко-Британского комитета.) Если бы предложение приняли, то возникла бы интересная картинка — Франция тогда находилась под германским прессом, и лидерство в едином государстве автоматически перешло бы к англичанам. То есть восстановились бы времена, когда Франция находилась под владычеством английской короны.

Тогда этот проект провалился, но его, как оказывается, позднее пытались реализовать вновь. В январе этого года историки обнаружили давно уже рассекреченные документы. Из них следует, что в 1956 году [- 186 -] Британия и Франция готовы были объединиться в одно государство. В документах зафиксированы консультации, которые вели между собой премьер-министр Англии Э. Иден и его французский коллега Г. Молле (в Четвертой республике именно премьер был главой исполнительной власти). Молле вполне допускал, что Франция и Британия могут объединиться под главенством английской королевы.

На случай, если подобный план покажется чересчур уж радикальным, просчитывался и другой вариант. По нему Франция должна была вступить в Британское Содружество Наций. (Кстати, вот любопытное совпадение — в том же 1956 году Англия, вместе с Францией и Израилем, вступила в войну с Египтом, чье руководство национализировало Суэцкий канал. Тогда этой акции активно воспротивились заклятые враги - США и СССР.)

Сегодня Британия как раз и задействует Содружество, намечая включить в него не только свои прежние владения, но, по некоторым данным, даже Алжир — бывшую французскую колонию. А мигранты оттуда, как известно, составляют достаточно большой процент населения Франции.

К слову, об Алжире и афро-азиатской миграции. Считается, что Великобритания испытывает серьезные проблемы с мигрантами из третьего мира — как, впрочем, и многие другие европейские страны. Приводятся данные социологических опросов, согласно которым мусульманские диаспоры Англии менее интегрированы в систему светского европейского государства, чем мусульмане той же самой Франции. Так, Foreign Affairs сообщает следующую информацию: «Большинство французских мусульман принимают французские культурные нормы и с энтузиазмом поддерживают республиканские ценности, включая светскость. Различия проистекают не из религии, а из со-циоэкономических обстоятельств... Британские власти [- 187 -] обнаруживают, что значительный процент мусульман — граждан Англии проявляют озлобленность, обособленность и становятся опасными... Проблема кроется в сепаратизме: по прошлогодним (2006 года. — А. Е.) опросам 81% (по сравнению с 41% во Франции) английских мусульман заявили, что они, во-первых, мусульмане, а во-вторых, англичане».

Так-то оно, может быть, и так, но только уличные волнения мигрантов (2005 год) произошли в Париже, а не в Лондоне. И бунтовали представители общин, «проникнутых» светскими ценностями Французской республики. Почему же это произошло? Может быть, как раз эта большая интегрированность и способствует тому, что очень значительный процент мигрантов во Франции считают страну именно своей, но при этом желают, чтобы она и жила по их законам? Отсюда и волнения, зачастую принимающие революционный характер.