Виктор Брачев - Травля русских историков

С ностальгией Фроянов вспоминает, как в 1991 году ГКЧП «твердо заявил о намерении восстановить законность и правопорядок и пресечь расхищение народного добра». Передовые рабочие якобы единодушно поддержали действия ГКЧП и даже увеличили выработку, но перспектива наведения порядка смертельно испугала «деловых людей». После чего «частные собственники нашли общий язык с откровенными уголовниками, которые собрались на Краснопресненской набережной и выступили в качестве защитников Белого дома», чем разрушили благие намерения ГКЧП.

Между тем все это не является личным делом профессора Фроянова — ведь на истфаке есть еще студенты, которых воспитывают в соответствующем убеждениям Фроянова духе»{343}.

«Теперь, — жаловался Б. Н. Комиссаров корреспонденту газеты, — я поставлен под гласный надзор деканата. Меня будут проверять, как я изменил программу, выполняю ли я рекомендации и так далее… Если не буду — ученый совет решил, что будут приняты радикальные меры по замене завкафедрой». На истфаке, заявил далее Б. Н. Комиссаров Б. Вишневскому, «царит атмосфера всеобщего страха и трепета. Приходят журналисты, некоторые преподаватели рассказывают им о происходящем, но просят: пожалуйста, без диктофона и без фамилий. Ведь их судьба полностью в руках факультетских советов и заведующих кафедрами»{344}.

Статья Бориса Вишневского «На истфаке правит «черная сотня?» была опубликована, напомним, 23 июля 2000 года, а уже через месяц вдогонку ей летит новый опус этого журналиста под не менее лживым и провокационным названием «Черная сотня переходит в контратаку», опубликованный в той же газете{345}.

В связи с повышенным интересом Б. Л. Вишневского к проблеме черносотенства в современной России стоит, видимо, напомнить, что в свое время (начало 1990-х) Борис Лазаревич «засветился» как один из наиболее видных активистов отделения партии «Яблоко» в Петербурге. Да и список изданий, взявшихся за И. Я. Фроянова, говорит сам за себя: «Новые известия», «Известия», «Новая газета», «Общая газета», «Демократический выбор», «Итоги» (журнал) и даже «Русская мысль» (Париж). Все это прозападные, откровенно антирусские издания, специализирующиеся на обслуживании так называемого правого спектра политической жизни современной России и постоянно нападающие не только на левые силы, но и на правительство за его якобы недостаточные усилия по проведению реформ. Но вернемся к Б. Н. Комиссарову.

Важным этапом в раскручивании антифрояновской кампании стало обращение Б. Н. Комиссарова за поддержкой в Петербургский союз ученых — общественную организацию, созданную в начале 1990-х годов под эгидой питерского «Яблока». Как и следовало ожидать, встретили здесь Б. Н. Комиссарова как родного. В результате Координационный совет Петербургского союза ученых спешно направил на имя ректора Санкт-Петербургского университета письмо-протест против порядков на историческом факультете.

«Локальный конфликт на истфаке, — угрожающе заявили эти господа ректору университета, — как в капле воды отразил острые коллизии современного российского общества. Решение этих коллизий должно стать эталоном, значение которого выйдет далеко за пределы Университета»{346}.

Подписал письмо председатель Координационного совета Петербургского союза ученых и сопредседатель Международной лиги защиты культуры Г. Фурсей.

Не удовлетворившись этим, пресс-секретарь Санкт-Петербургского союза ученых Андрей Пуговкин публикует 19 июля 2000 года на страницах «Известий» антифрояновскую статью «Когда разум спит мертвым сном»{347}. Несмотря на сравнительно небольшой объем, статья А. Пуговкина имеет концептуальный характер, так как в ней впервые ясно и четко были сформулированы основные обвинения против И. Я. Фроянова, которые предъявлялись ему оппонентами: «национализм, ксенофобия, антисемитизм, черносотенство и откровенное мракобесие». Сформулировал их, понятное дело, не Андрей Пуговкин («далеко кукушке до Петрова дня»), а доктор исторических наук профессор Б. Н. Комиссаров.

Вот этот пассаж из публикации Андрея Пуговкина:

«Положение на историческом факультете СПбГУ, — говорит заведующий кафедрой истории нового времени профессор Б. Комиссаров, — характеризуется всевластием декана И. Фроянова, национал-коммуниста по взглядам. Достаточно перелистать его последнюю книгу — «Погружение в бездну. Россия на исходе XX века» (изд. СПбГУ, 1999 г., 800 страниц, тираж 3000 экз.), где сущностью «концепции» автора являются национализм, ксенофобия, антисемитизм, черносотенство и откровенное мракобесие»{348}.

Итак, ключевые слова разворачивающейся кампании по шельмованию ученого были не только сформулированы, но и озвучены. Осталось только растиражировать их в демократической прессе. Собственно, этим и занялись теперь недруги ученого.

«Призрак коммунизма прописан на Менделеевской и чувствует себя комфортно», — пугала своих демократически ориентированных читателей «Общая газета» (статья Марины Токаревой за 31 августа 2000 года). Как и водится в таких случаях, материал журналистки переполнен различного рода слухами и домыслами, направленными на дискредитацию истфака и его декана. «Время действия — 2000 год, — читаем мы в ее опусе. — Место — исторический факультет Университета. Ветер, некогда сдувший с Петербургского государственного университета постыдную доску с именем А. А. Жданова, так и не долетел до Менделеевской, 5. Здесь, наискосок от главного здания, — отдельное государство со своими законами и идеологией, которым вот уже восемнадцать лет железной рукой правит декан Игорь Фроянов.

Кафедра Фроянова — кафедра истории России. История в России — больше чем история. Не просто свод фактов, бесстрастные хроники, а оголенный провод, больно бьющий током, незаживающая рана, вечная баррикада. Разность отношений к революции, Ленину, Сталину, к перестройке трещиной проходит через все общество, делит и объединяет, примиряет и ожесточает. На истфаке это, по свидетельству многих, ощутимо как нигде. Долгие годы с Менделеевской доносились жуткие слухи. Рассказывали, что, напутствуя первокурсников, декан говорил о «современной трагедии нашей многострадальной страны», что абитуриентка-бурятка была изгнана с экзамена с двойкой и словами «вы, туземцы, поступайте в свои туземные университеты, а у нас сгодитесь разве что в зоопарк», что за издевательства над «инородцами» выпускники однажды устроили «темную» одному из преподавателей.

Позже слухи отступили перед черно-белой ясностью фактов: Игорь Яковлевич Фроянов, доктор исторических наук, профессор, председатель головного совета по истории в Министерстве высшего и среднего образования опубликовал один за другим два труда. «Октябрь семнадцатого (глядя из настоящего)» и «Погружение в бездну. Россия на исходе XX века». Изданные под грифом «Издательство Санкт-Петербургского университета», они не только вошли в список рекомендованной студентам литературы — открыто подвели под жизнь истфака могучий идейный фундамент. Горбачев — агент ЦРУ. Это «истинное» лицо Михаила Сергеевича студентам предлагают запомнить сразу. Как и оценку перестройки — преднамеренного зла, спланированной акции Запада. Своих взглядов Игорь Яковлевич не скрыл и в нашем разговоре.

— В аннотации на обложке вашей книги «Погружение в бездну» сказано: «…сумел создать впечатляющую, порой до скорби, панораму разрушения и предательства нашей Великой Родины». Это, собственно, о чем?

— Генсек ЦК КПСС, разрушающий коммунистическую систему, иначе, чем предателем, называться не может.

— То есть все процессы последних десяти лет вы считаете ошибкой?

— А вы нет?! Сталинская модель общества (хоть и может вызывать антипатию) единственная, которая помогла нам устоять, удержаться перед мировой стихией, невероятно опасной для России.

Петербургские историки И. Левинская и Е. Мороз проанализировали фрояновские сочинения в обширной статье. Привожу из нее лишь один абзац. «…Квазинаучный метод Фроянова основан на неконтролируемой разумом интуиции. При помощи такого метода в любом тексте он умудряется обнаружить свидетельства заговора…»

Три кита фрояновского мировоззрения теперь уже широко известны: 1) непобедимая пристрастность к Ленину, Сталину, коммунистическим ценностям; 2) одержимость идеей тотального заговора западных инородцев против России; 3) восприятие экономических реформ и демократизации как трагедии. «Гремучую смесь» этих сочинений дополняет религиозность, освященная личной дружбой с ныне покойным митрополитом Иоанном.

Свои убеждения Фроянов материализовал в факультетской повседневности. Кадровая комиссия (нововведение декана) «просеивает» кандидатов в преподаватели. В ученом совете заседают послушные»{349}.