Виктор Попов - Советник королевы - суперагент Кремля

Взрывоопасность этих документов была особенно велика именно во время войны с Германией и сразу после ее окончания. Со временем опасность для Короны, конечно, уменьшилась, хотя долго продолжала оставаться значительной.

Кроме упомянутых документов Бланту и Моршеду удалось, по мнению многих исследователей, найти и другие материалы, компрометирующие монархию.

Парадоксальность положения заключалась в том, что чем больше Блант открывал опасных для Короны документов, тем более безопасным и прочным становилось его собственное положение. Владелец таких секретов сам становился как бы неуязвимым. Кроме того, это создавало большую безопасность и для других членов «кембриджской группы». Разоблачить их, а тем более привлечь к суду означало бы не только дискредитировать органы секретной службы страны, но и в известной степени подорвать авторитет королевской семьи. В таких условиях правители предпочитают скрывать свои провалы.

Теперь самое время сказать, каковы были итоги этой деятельности Бланта для Советского Союза.

Центр зарубежной разведки России оценил ее так: «Учитывая большую помощь, оказанную нам Блантом, особенно в период 1939–1945 годов, ему решением советского правительства была установлена пожизненная пенсия», от которой он, однако, отказался.

Чем объясняется этот отказ? Блант не был бедным человеком, но в то же время его нельзя было отнести к числу особо состоятельных лиц. Дело в том, что Блант работал на советскую разведку не из материальных соображений, не из-за денег, а исходя из своих политических и моральных принципов.

В известной степени кембриджские разведчики были идеалистами, романтиками. Они видели отрицательные стороны капитализма, осуждали внешнюю политику Англии, которая отнюдь не руководствовалась в 30-е годы стремлением предотвратить войну; они полагали, что именно Советский Союз предпринимает шаги для построения совершенного в социальном отношении общества, и помогали ему.

Кто-то сказал, что революции задумывают не те, кому не нравится настоящее, а те, кто желает построить общество, созданное их собственным воображением. Один английский коммунист так объяснил, почему он пришел к своим убеждениям:

«Я стал коммунистом, чтобы содействовать установлению всеобщего счастья, ликвидации войн, обеспечению равных прав для всех народов, больших и малых, процветанию всего человечества и ликвидации навсегда возможности эксплуатировать других, угнетать и делать их несчастными».

Объясняя, почему члены «кембриджской группы» стали на путь оказания помощи Советскому Союзу, они вполне могли бы повторить эти слова. Они рассматривали СССР как защитника мира и прогресса и действовали соответственно.

Служба внешней разведки России в ответ на мой вопрос констатировала: «За весь период сотрудничества с советской разведкой Блант никогда не поднимал вопроса о денежном вознаграждении и вообще о финансовых вопросах. Он был достаточно скромным человеком, строго держался в рамках своего бюджета».

Когда я работал послом в Англии, то мне, как читатель может догадаться, доводилось бывать в КГБ, в его Первом управлении, которое ведало нашей разведкой за рубежом. Его руководители горько жаловались мне на то, что сейчас, в 80-е годы, практически невозможно завербовать ни одного информатора за рубежом без соответствующей оплаты, причем иногда весьма высокой. «Иностранцы снабжают нас информацией только за деньги. Времена 30-50-х годов, когда иностранные граждане, убежденные в правоте наших идеалов, шли к нам и работали бескорыстно, давно прошли. Сейчас каждый думает только о себе и о своей выгоде».

«Кембриджская группа» бескорыстных помощников нашей страны была совершенно уникальным явлением. Времена «кембриджских групп» больше не повторялись. Они канули в Лету.

Глава VIII. «НАШ ЧЕЛОВЕК» ПРИ КОРОЛЕВСКОМ ДВОРЕ

В сатирической пьесе о Денисе Тэтчер, супруге Маргарет Тэтчер, очень популярной в Англии в 80-е годы, местом действия была резиденция премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. Рядом с кабинетом премьера был небольшой закуток «резидента КГБ». И зритель видел не только офис премьера, но и комнату советского шпиона, который сразу же после заседаний и совещаний передавал отчет о них в Москву, в Кремль и на Лубянку. Конечно, это был шарж. Ни в то время, о котором мы пишем, ни впоследствии не было, насколько мы знаем, советских разведчиков на Даунинг-стрит, 10, но в те годы они были в Министерстве финансов, в секретных службах безопасности, в Министерстве иностранных дел Британии, а в 1945 году советский разведчик был зачислен на штатную должность и при Букингэмском дворце, при дворе короля Георга VI.

Что это означало для советской разведки? Среди вопросов, с которыми я обратился в Центр зарубежной разведки России, был и такой: поручалось ли Бланту на новом месте его работы следить за королем Георгом VI и сменившей его на троне Елизаветой II и какими материалами располагает Центр по этой проблеме?

Я получил следующий категорический ответ.

«За королем и премьером не следите»

«Заданий по сбору информации о короле Георге, членах королевской семьи, а также о премьер-министре и членах британского кабинета советская разведка перед Блантом никогда не ставила», — говорилось в справке Центра.

Попробую проанализировать этот ответ. У меня нет сомнений, что Лубянка не ставила своей задачей «сбор информации о короле Георге VI, а затем и Елизавете И».

Прежде всего решение о слежке должно было быть принято на самом высоком уровне и, конечно, с учетом всех политических факторов. Только что закончилась война, Англия продолжала оставаться нашей союзницей. Договор о взаимной помощи между СССР и Англией, заключенный 26 мая 1942 г., еще продолжал действовать (он был аннулирован советской стороной позднее, в 1952 г.). Георг VI первым из британских монархов продемонстрировал в ходе войны и после ее окончания уважение к Советскому Союзу. В этих условиях обнародование того факта, что в Букингэмском дворце действует советский разведчик и шпионит за королем, вызвало бы возмущение во всем мире и особенно в Англии, где, по тогдашним опросам общественного мнения, до 98 процентов англичан были сторонниками монархии. А исключать провал разведчика никогда нельзя. Провалы в разведке не менее закономерны, чем успехи. Итак, риск «слежки за королем» был очень велик.

А польза от этого? Минимальная. Ведь монархи в Англии не играют решающей роли в жизни страны. От них, как правило, не зависит решение жизненно важных вопросов. А тем более нет смысла следить за членами их семьи, роль которых носит обычно лишь протокольный, церемониальный характер. Так что утверждению, что КГБ не давал заданий по сбору информации о короле и королевской семье, я думаю, вполне можно поверить.

Вторая часть заявления о том, что Бланту не давали указания о сборе информации о «премьер-министре и членах кабинета», вызывает определенные сомнения. Может быть, такого письменного указания и не давалось, но едва ли «кураторы» Бланта не давали ему «советов», как лучше использовать его новое положение, какие возможности оно открывает. Конечно, они обращали внимание на то, что начинается новый период — время «холодной войны» против нас, что в связи с этим для нашей страны небезынтересна политика правительства Англии, и в первую очередь ее премьера, так же как и взгляды членов британского кабинета.

Получение информации о политике правительства — главная задача любой разведки, и грош ей цена, если разведка будет следить за второстепенными лицами в государственных институтах страны и абстрагироваться от ее руководства. Маловероятно, чтобы Бланту давались указания не наблюдать и, упаси, Боже, не информировать КГБ о действиях правительства и его министерств.

Я, как посол, могу сказать, что в задачу всех послов, включая советского, входили прежде всего встречи с премьер-министром и членами кабинета, информация об их взглядах и планах.

И теперь у Бланта создались идеальные условия для получения такой информации. Ему отныне доверял Двор, и это, конечно, содействовало расширению его контактов с власть имущими. Присутствие на королевских приемах, вообще при Дворе, близость к монарху давали ему уникальную возможность встречаться и обсуждать серьезные вопросы с членами кабинета, министрами, другими важными персонами. Его, конечно же, с удовольствием приглашали на встречи и обеды, при нем свободно велись доверительные разговоры, его никто не стеснялся и не опасался. Он был человеком своего, элитного круга. Профессор, видный искусствовед, родственник короля и его советник, прошедший войну в одном из самых престижных родов войск — разведке, значит, человек много знающий, интересный собеседник, он был украшением любого приема и, конечно, «проверенный человек», его никто не остерегался. Близость к нему была лестной даже для представителей элиты. Да и сам он активно расширял свои связи.