Виктор Прудников - Гроза панцерваффе

Как ни старались все быть осторожными при переходе, потерь избежать не удалось, вышло из строя много техники, танков и автомашин. Только в 3-й механизированной бригаде подполковника Бабаджаняна оставлено в болотах 11 танков — 5 «тридцатьчетверок» и 6 легких танков Т-70. Узнав об этом, Катуков был вне себя, считал, что такие потери могут быть оправданы только в бою. Бабаджаняну, начальнику штаба Богомолову и батальонному комиссару Эмэльдешу «влепил» по выговору. В приказе были такие строки: «Такое количество выхода материальной части из строя явилось результатом плохой организации марша и недостаточным руководством со стороны командного состава»[130].

24 ноября позвонил командарм В. А. Юшкевич, потребовал сосредоточить корпус в районе Борисово, Заборье, Саньково. Через два дня начинались бои.

По первоначальному плану штаба армии 3-й мехкорпус вводился в прорыв на второй день операции, как только части 238-й и 185-й стрелковых дивизий прорвут оборону противника на глубину 6 километров на фронте хутор Мята — река Лучеса и выйдут на рубеж Карская — Старухи.

Штаб корпуса уже приготовил приказ, который с минуты на минуту должен быть разослан по частям. Неожиданно поступает дополнительное указание Юшкевича о том, что корпус вводится в прорыв в другом месте — на рубеже Малое Соино — Староселье, действуя в северо-восточном направлении, овладевая районом Емельяники, Зубовка, Сидорово, Гусево.

Наступление планировалось с учетом того, что противник в течение 8 месяцев совершенствовал свою оборону. Корпусная разведка, которую первое время возглавлял подполковник Д. А. Драгунский, а после его назначения на должность начальника 1-й механизированной бригады майор Д. В. Давыдов, постоянно следила за передним краем немцев. Не счесть, сколько раз уходил в тыл противника старший сержант В. Н. Подгорбунский со своей группой, добывая «языков», изучая передний край. Подгорбунский, бывший беспризорник, прослыл в корпусе удачливым разведчиком, действовал всегда решительно и дерзко. Это его люди перед наступлением проникали в район сел Михеево, Федоровское, Петрово, ходили на хутор Александровский, чтобы выяснить систему обороны немцев. Она оказалась довольно прочной. Тут было все: доты, дзоты, блиндажи, окопы полного профиля и другие инженерные сооружения. Танки зарыты в землю, могут быть использованы как доты. Повсеместно перед окопами — проволочные заграждения, танкопроходимые места и дороги заминированы. Участок фронта, на котором предстояло наступать 3-му мехкорпусу, оборонял 216-й пехотный полк 86-й немецкой пехотной дивизии[131].

Войска находились на исходных позициях и ждали приказа о начале наступления. Катуков справедливо считал, что успех будет во многом зависеть от того, как скоро справятся со своей задачей стрелковые дивизии по прорыву обороны противника. Он решил вводить в бой корпус двумя эшелонами. В первом эшелоне поставил 3-ю и 10-ю механизированные бригады, 35-й истребительно-противотанковый полк и 49-ю танковую бригаду; во втором — 1-ю механизированную и 1-ю гвардейскую танковую бригады, 34-й разведывательный батальон, управление корпуса, 405-й отдельный гвардейский минометный дивизион, 476-й гвардейский артиллерийский полк[132].

Перестраиваясь в боевые порядки, части выполняли самостоятельные задачи, но в бою должны были поддерживать друг друга. Приказ о наступлении нацеливал части и соединения корпуса «на стремительность и внезапность действий, не давать противнику опомниться, закрепиться и подтянуть силы для контрудара. Маневром с флангов и тыла широко применять выброску танковых десантов, групп автоматчиков и мотопехоты на коммуникации противника. Действовать дерзко, энергично. Движение не останавливать ни днем ни ночью»[133].

25 ноября артиллерия открыла огонь по переднему краю обороны противника. Когда канонада стихла, настал долгожданный момент — пошли в атаку стрелковые дивизии. Томительно долго Катуков ждал известий с передовых позиций. Только к 15.00 на КП донесли, что оборона противника прорвана, заняты села Федоровское, Староселье, Дьяково. Идут бои за Шопотово.

Через несколько минут вышел на связь Юшкевич. Ему, как и Катукову, доложили о прорыве обороны противника, поэтому командарм потребовал ввести в бой 1-ю механизированную бригаду, наступать в направлении Староселья, Богородицкого, захватить переправу на реке Лучеса, а 1-й гвардейской танковой наступать в направлении сел Петрово, Белоусово, Перепечье, совместно с частями 238-й стрелковой дивизии ликвидировать противника в этих селах. Инстинктивно Катуков почувствовал неладное: связи со стрелковыми дивизиями не было в течение четырех часов. Для уточнения обстановки он решил направить корпусных разведчиков в 238-ю и 185-ю стрелковые дивизии, которые вели наступление сразу же после артподготовки. Разведчики сообщили: дивизии свою задачу не выполнили, линию обороны противника не прорвали, продвинулись лишь на 1–1,5 километра, овладев селами Петрово и Федоровское, залегли перед Михеевом, Белоусовом, Старосельем и хутором Александровским.

Получилось так, что комдивы стрелковых дивизий поторопились отрапортовать, неправильно информировали и штаб корпуса, и штаб армии. Ситуация! В практике боевых действий у Катукова такое встречалось впервые. Он попросил Никитина связаться со штабом армии. Там ничего нового не сообщили.

Делать нечего, задачу выполнять надо. Только теперь, чтобы ее выполнить, брешь в обороне противника предстояло пробивать своими силами. А это значит — потеря времени, людей и материальной части.

Утром комбриги доложили о готовности к атаке, она назначена была на 10.15. Катуков и Попель поднялись с блиндажа наверх. Метель, начавшаяся с вечера, утихла, лишь небольшая поземка волнами перекатывалась по полям. В обозначенное время произведена короткая артподготовка, и в атаку пошли танки.

1-я мехбригада успешно прошла первые километры, овладела хутором Александровским. Заминка произошла в районе Староселья, откуда била противотанковая артиллерия. Медленно развивала атаку и 1-я гвардейская танковая бригада. Обойдя Белоусово, прикрываясь заслонами со стороны сел Толкачи и Малое Соино, комбриг Горелов направил основной удар на Перепечье, Большое и Малое Ярцево[134].

Корпус подошел к Шопотовскому укрепленному узлу. Катуков ввел в бой 3-ю и 10-ю механизированные бригады. Теперь уже все силы корпуса рвали укрепления врага, разрушая доты и дзоты, подавляя огневые точки, ликвидируя минные поля.

Надо сказать, что при создании мощных узлов сопротивления немцы выбирали местность с господствующими высотами, с хорошим обзором в сторону вероятного наступления наших войск, создавали прочные инженерные сооружения из бревен и земли, стали и бетона, насыщая все вокруг большим количеством огневых средств — противотанковыми и зенитными орудиями, минометами и пулеметами. Все доты и дзоты поддерживали друг друга огнем, имели проводную связь (телефон), радиосвязь, сигнальные средства — ракеты, трассирующие пули и снаряды.

И все же под ударами танков Шопотовский узел пал. Дался он нелегко. На подступах к нему гибли люди, горела в огне техника. Героически сражались наши танкисты и мотострелки. В боях за Большое и Малое Соино отличился экипаж гвардии лейтенанта Петрова. Преследуя противника, танкисты уничтожили автомашину с боеприпасами, миномет, расстреляли из пулемета до десятка фашистов. Неожиданно в машину попал тяжелый снаряд, взрывом вырвало поддерживающий каток и повредило левую гусеницу.

Но даже подбитый танк продолжал сражаться, его экипаж уничтожил две пушки, повозку с продовольствием и мотоцикл. Немцы стали окружать советскую машину, пытаясь поджечь ее. Связками гранат вывели из строя оптические прицелы и приборы наблюдения. «В течение суток, пока не подоспела помощь, — сообщал в штаб корпуса комбриг Горелов, — экипаж гвардии лейтенанта Петрова отбивался от немцев, истребив еще при этом 12 немецких солдат и офицеров и разбив 12 дзотов и блиндажей в Ярцево»[135].

В первый день наступления была выполнена только часть общей задачи, теперь предстояло взять новый опорный пункт противника — Михеевский, более укрепленный, чем Шопотовский, насыщенный десятками огневых точек. Катуков предполагал, что немцы приготовят еще не один сюрприз. Тут будут и минные поля, и наверняка опять выйдут самоходные артиллерийские установки, которые танкисты прозвали «змеями». Их немцы применили тут впервые. Сделав по 5–6 выстрелов, такая змея обычно уползала в свое укрытие. Самую большую опасность представляли противотанковые орудия, стрелявшие нередко бронебойными снарядами, которые пробивали броню «тридцатьчетверок» и даже КВ.

Утром 27 ноября после тридцатиминутной артподготовки наступление было продолжено. Катуков нервничал, курил папиросу за папиросой. Никитин сообщил, что не все части к началу атаки вышли на исходный рубеж. Правда, в ходе наступления все выравнялось, лавина за лавиной шли танки на укрепления врага в Большом Соино, Перепечье, Михееве. Чтобы разгромить Михеевский опорный пункт, комкор бросил в бой наиболее боеспособные в данный момент бригады Горелова и Бабаджаняна, приказав им обходным маневром нанести удар на Михеево, а потом развить наступление на селение Кострицу. Разгром Шопотовско-Михеевского оборонительного узла противника, считал Катуков, является важнейшей задачей корпуса. Уж очень люто зверствовали на этой территории фашисты. Михаил Ефимович вспоминал: «Несмотря на неблагоприятные метеорологические условия и всякого рода препятствия, танковые и механизированные бригады продвигались вперед сравнительно быстро и вскоре вместе со взаимодействующей пехотой освободили от фашистов 55 населенных пунктов.