Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

VII в. Хотя родители Кутберта, видимо, были крестьянами (он начал свою жизнь пастушонком), в младенчестве его нянчила женщина, которую он, выросши, часто посещал и которую «он привык называть своей матерью». Вплоть до 8 лет — возраста, когда «детство сменяется отрочеством», — он «наслаждался весельем и криками; и, как и положено в его возрасте, находил удовольствие в компании других мальчиков и в играх с ними; и, поскольку он был по природе подвижным и находчивым, часто в мальчишечьих состязаниях он одерживал над ними верх, и нередко, когда все уставали, он один держался до конца и победно оглядывался, не осталось ли кого-нибудь оспорить его победу. Потому что в прыжках, беге, борьбе или любом другом телесном упражнении, он хвастал, что превосходит любого мальчика своего возраста и даже некоторых более старших». Однако однажды, когда группа мальчиков, в которой был и Кутберт «продолжала на поле обычные игрища», к нему подбежал плачущий мальчик, младше него, и увещал его отказаться от этих детских занятий. Кутберт успокоил его, «забросил свои суетные игры» и «посвятил себя молитвам, размышлениям и учебе»[348].

Проблемы сексуальных отношений широко представлены в англо-саксонских судебниках в связи с сексуальными преступлениями, в основном изнасилованием и совращением; размеры штрафов устанавливаются в соответствии с социальным статусом женщины. Законы Этельберта обязывают человека, который спал со служанкой знатного человека («чашницей»), выплатить штраф в 20 шиллингов, со служанкой керла (ceorl — «свободный крестьянин») — шесть шиллингов; за сношения с рабыней предусматривались меньшие штрафы[349]. Законы Альфреда содержат целую шкалу различных вергелвдов для мужчин, соблазняющих чужих жен. Если человек напал на женщину, имеющую статус керла, он выплачивает штраф самой женщине, и размер штрафа зависит от тяжести преступления: 5 шиллингов, если он схватил ее за грудь, 10 — если он повалил ее, но не изнасиловал, 60 шиллингов, если изнасиловал ее. Изнасилование рабыни керла влекло штраф в размере 60 шиллингов королю и выплату в 5 шиллингов керлу (и ничего самой женщине). Но если насильник был рабом, его кастрировали. Сексуальные домогательства монахини — хватание ее за одежды и за грудь «без ее разрешения» — карались двойным вергельдом. Человек, заставший свою жену, сестру, дочь или мать с другим мужчиной «за закрытой дверью или под одним одеялом», мог наказать его по своему усмотрению. Обрученная девушка выплачивала за внебрачную связь штраф, равный ее вергельду. Если эта девушка принадлежала к классу керлов, то штраф выплачивался скорее крупным рогатым скотом, нежели деньгами, причем штраф шел «поручителю», родственнику жениха и друзьям, которые свидетельствовали брачное соглашение[350].

Однако, к XI в. нормы были ужесточены. По законам Кнута, совершившая прелюбодеяние женщина становилась «общим позором, и ее законный супруг должен получить все, чем она владеет, а она должна потерять нос и уши»[351].

Ряд двусмысленных загадок в «Эксетерской книге» обнаруживают мужской сексуальный юмор, обычно обыгрывающий фаллические символы. Меч, «дивно содеянный, в бранях остренный», приносит смерть мужчине и горе женщине. В противоположность своему хозяину, он пребывает в безбрачии и «должен наносить удары в игре без невесты / без надежды на сокровище — ребенка»[352]. Ключ, кузнечные мехи, буравчик, рубашка, даже репчатый лук («Я чудесное создание, приносящее радость женщинам»)[353] занимают свое место в этой сексуальной игре словами. В одной из загадок сражаются молодой человек и женщина:

Они качались и тряслись.

Юноша спешил, временами с пользой,

исправно служил, но всегда уставал

раньше, чем она, утомленный работой.

Под ее поясом зарождалась

награда герою за лежание на тесте[354].

Ответ — маслобойка (англо-саксонское слово cyren — существительное женского рода).

В другой:

Я слышал, что нечто поднимается в углу,

покачиваясь и вставая, поднимая крышку.

Горделивая невеста схватила это бескостное

чудо руками, дочь вождя

накрыла качающийся предмет завитком ткани[355].

Ответ — тесто.

Подобные земные радости предполагают грубую простоту быта в IX в. Как и их современники на континенте, англо-саксонские крестьяне жили в домах с плетеными стенами, обмазанными известкой или торфом, и с крышами из соломы. Те же три типа построек, которые преобладали на континенте, возводились и в Британии, хотя использовались они немного иначе. В длинных коровниках размещались как животные, так и семья. Меньшего размера наземные постройки были только жилыми помещениями. Полуземлянки иногда служили кладовыми или укрытиями для животных, иногда ремесленными, прядильными или другими мастерскими — в нескольких были найдены ткацкие грузики, — а иногда использовались беднейшими семьями для жилья[356]. Главной опасностью для всех них был огонь, и как пожар, начавшийся в одном конце деревни, где жиля няня св. Кутберта, он мог угрожать всей общине[357].

Ранние поселения были небольшими и далеко отстояли друг от друга. На протяжении VIII–IX вв., в эпоху набегов викингов, многие из них были, видимо, заброшены; население перемещалось в новые более крупные деревни, группировавшиеся вокруг приходских церквей и окруженные общественными полями.

Раскопками не обнаружено жилищ знати и королей. Палаты короля Хродгара в «Беовульфе» описаны как большое длинное здание, которое «вздымалось ввысь, благородное и широкое, увенчанное рогами»[358], с деревянными стенами, завешанными гобеленами, которые сверкали золотом, с мощеным полом, скамьями вдоль стен, на которых спали воины, и такими широкими дверьми, что через них могли проходить кони. Отдельные помещения выделялись для супружеских пар и для незамужних женщин[359]. Однако создатель «Беовульфа», живший в VIII в., скорее передавал свои представления о датском дворце более раннего времени, нежели описывал современные ему англо-саксонские жилища. Ассер рассказывает, что король Альфред строил дворцы и палаты как из дерева, так и из камня[360]. Замки или укрепленные жилища, которые начали усеивать континентальный ландшафт в IX в., едва ли появились в Англии до 1066 г., хотя города, окруженные стенами — burh, — служили укрытиями для населения во время набегов викингов.

Завещания, миниатюры в рукописях и гобелен из Байо дают более надежную информацию об обстановке в доме. В богатых домах, судя по этим источникам, имелись сундуки, постели с пологами, столы, сидения, которые застилались покрывалами и, возможно, накрывались подушками. Стены обычно завешивались тканями, без сомнения расшитыми, как гобелен из Байо, а не затканными, как средневековые гобелены. Одним словом, богатые семьи имели более удобно и роскошно убранные жилища, чем крестьяне, но мало удобств и уединения.

Брак и семья в 1000 году

В год тысячелетия христианства, вопреки ожиданиям, конец мира не настал. Напротив,