Владимир Корнеев - Россия: движение вспять. От государственного социализма к периферийному капитализму

В тоже время, на наш взгляд, не достаточно убедительными выглядят выводы аналитиков Счётной палаты, которые отмечают, что приватизация позволила «преодолеть монополию государственной собственности, создать основу для развития рыночных форм хозяйственных связей и использования механизмов конкуренции, …способствовала созданию условий для привлечения в российскую экономику иностранных инвестиций, ликвидации дефицита товаров и услуг на внутреннем рынке».[333] О каких, например, «механизмах конкуренции» в ходе приватизации можно говорить, зная, как проводились залоговые аукционы? Иностранные инвестиции пошли, в основном, в сферу оборонно-промышленного и топливно-энергетического комплексов, которые, и так были высокорентабельными. К тому же, допуск иностранцев в сферу ОПК в значительной степени привёл к подрыву обороноспособности страны. Если учесть, что за последние 10 лет было вывезено из страны 300 млрд. долларов,[334] то необходимость привлечения иностранных инвестиций выглядит, по крайне мере, странно. Всё же остальное имело весьма косвенное отношение к приватизации. К примеру, дефицит товаров и услуг на внутреннем рынке был преодолён за счёт указов об отмене монополии внешней торговли и разрешения всех видов торгово-предпринимательской деятельности, в результате чего в Россию хлынул большой поток импорта. Торговать и оказывать услуги можно было любым способом (частным порядком, на рынке в палатках, арендуя помещения и т. д.), для чего не обязательно было приватизировать магазины.

К концу 90-х гг. XX в. процесс разгосударствления и приватизации подавляющей части государственной собственности, природных ресурсов был завершён. Среди учёных и специалистов оценки совершенной в России сплошной приватизации в подавляющем большинстве резко отрицательные. К примеру, ведущий отечественный экономист, советник Президиума РАН академик Д.Львов оценил её итоги следующим образом: "Россия потеряла классические, фундаментальные базовые отрасли, осуществив непродуманный вариант приватизации. В результате две трети богатств страны стали достоянием 6 % населения, которые взяли то, что им никогда не принадлежало. И никогда принадлежать не могло по определению".[335]

Бывший соратник Е.Гайдара и А.Чубайса, лидер партии «Яблоко» Г.Явлинский называет приватизацию «жульнической» и считает, что граждане РФ «…остались обделенными в результате приватизации».[336] Многие граждане России характеризуют приватизацию как «грабительскую», «бандитскую», называя её «прихватизацией» и «разворовыванием общенародной собственности». И, возможно, самое главное. Опыт практической приватизации проведённой в России кабинетными теоретиками показал, что навязываемые обществу идеи о неэффективности государственной и сверхэффективности частной собственности, как пишет известный экономист М.Делягин, в лучшем случае, ошибочны.[337]

Идеологи и организаторы приватизации в России (Б.Ельцин, Е.Гайдар, А.Чубайс, А.Кох и др.) её негативные аспекты и результаты склонны объяснять историческими обстоятельствами. А.Чубайс по этому поводу пишет: «На финише 1991 года стихийная приватизация уже бушевала вовсю. По сути, это было разворовывание общенародной собственности. Но это разворовывание было нелегальным, потому что легальных, законных форм разгосударствления не существовало».[338] Главному «приватизатору» страны, по сути, вторят специалисты Счётной палаты, объясняя ошибки федеральных органов власти на начальном этапе массовой приватизации «спонтанностью» этого процесса в 1991 году. Аналитиками Счётной палаты приводятся данные, в соответствии с которыми к весне 1991 г. «стихийно» было осуществлено разгосударствление около 3300 объектов, а к лету 1992 г. (с этого времени, как считают специалисты Счетной палаты, начался этап «массовой российской приватизации» — В.К.), — приватизировано 2 тыс. предприятий.[339] Ещё одну «причину» неисполнения российским правительством законов РСФСР от 3 июля 1991 г. авторы учебного пособия под редакцией академика Л.В.Милова видят в «политических перипетиях в СССР в июле-октябре 1991 г.», которые де, «…заблокировали возможность проведения какой-либо целенаправленной экономической политики, в том числе и в сфере приватизации».[340] В целом, поспешность процесса приватизации, и, как следствие, допущенные при этом ошибки объясняются «объективными» обстоятельствами, независящими от деятельности Правительства РФ.

Мы с такими «объяснениями» согласиться не можем. Как видно, из вышеприведённых фактов, заявление А.Чубайса об отсутствии в России законодательной базы приватизации просто не соответствует действительности. Кроме того, непосредственное руководство приватизационными мероприятиями в РФ осуществлялось органами исполнительной власти. Среди них ключевое положение занимал Государственный комитет РФ по управлению государственным имуществом (Госкомимущество РФ) созданный уже в январе 1991 г. и наделенный самыми широкими полномочиями.[341] Так что, у А.Чубайса были все возможности направлять процессы приватизации в соответствующее русло. Что же касается объектов приватизированных до лета 1992 г., то их численность несопоставима с количеством приватизированных впоследствии объектов, ибо, по данным специалистов Счётной палаты, только в 1993–1994 г. перешло в частную собственность 71829 предприятий,[342] т. е. в 12 с лишним раз больше, нежели в 1991–1992 годах. Ссылки же на политические обстоятельства в июле-октябре 1991 г., по нашему мнению, вообще не выдерживают критики. Российское руководство с 1990 г. получало всё большую политическую и экономическую самостоятельность, а после 21 августа 1991 г. и вовсе действовало без оглядки на Союзный Центр.

Глава Счётной палаты С.Степашин считает, что «…львиная доля ответственности за выявленные нарушения (в ходе приватизации — В.К.) лежит на органах государственной власти и чиновниках».[343] Как нам представляется, данные «нарушения» обусловлены не ошибками, а целенаправленными действиями команды Б.Ельцина. Есть основания полагать, что преследуемые при проведении приватизации цели были иными, нежели те, что декларировались обществу. Об этом, в частности, сами идеологи приватизации стали высказываться куда более откровенно в конце 90-х гг. XX столетия. Так, Е.Гайдар в своей работе «Экономика переходного периода», изданной в 1998 г., оценивает приватизацию следующим образом: «Достаточно наивно оценивать итоги реализации этой модели по тем формальным целям, которые были записаны в программах приватизации. Реальная цель была лишь одна: временное массовое распределение и закрепление формальных прав частной собственности…при минимуме социальных конфликтов в расчёте на следующие трансакции в пользу эффективных собственников».[344]

В воспоминаниях Б.Ельцина «Президентский марафон», изданных в 2000 г., читаем: «Когда Россия, став независимым государством, приступила к экономическим преобразованиям, в первую очередь нужно было решить две важнейшие задачи: отпустить цены, то есть ввести реальный рынок… и создать частную собственность. Значительная часть государственной собственности должна стать частной. Это было и политической, и экономической задачей одновременно. Без этого никакие реформы не возможны вообще. Делать это нужно было быстро. Делать во что бы то ни стало — пусть даже с ошибками, под свист недовольных (при любом разделе собственности обязательно бывают недовольные) — создавать класс собственников».[345]

Ещё более конкретно высказался А.Чубайс в одном малоизвестном общественности видеоинтервью 2001 года: «Мы занимались не сбором денег, а уничтожением коммунизма. Это разные задачи, с разной ценой… мы знали, что каждый проданный завод — это гвоздь в крышку гроба коммунизма. Дорого ли, дёшево, бесплатно, с приплатой — двадцатый вопрос, двадцатый. А первый вопрос один: каждый появившийся частный собственник в России — это необратимость… Приватизация в России до 1997 года вообще не была экономическим процессом. Она решала совершенно другого масштаба задачи, что мало кто понимал тогда, а уж тем более на Западе. Она решала главную задачу — остановить коммунизм. Эту задачу мы решили. Мы решили её полностью».[346]

Как видим, если отбросить в сторону словесную шелуху, всё предельно просто. Не стремление о повышении эффективности экономики и на этой основе улучшение жизни населения лежало в основе мотивов действий правительства, хотя об этом ежедневно вещали народу страны «независимые» российские СМИ, а установка на смену общественного строя путём создания класса частных собственников (буржуазии). К аналогичным выводам пришли и другие исследователи. Так, эксперты Счетной палаты пишут, что «…в России приватизация была призвана обеспечить радикальное изменение отношений собственности, т. е. решить задачи изменения экономического базиса общества», а академик РАН В.И.Жуков указывает, что приватизация «по своим целям, методам и результатам …не является только экономической категорией», т. к. «итогом её стала смена общественного строя, …создание экономической и финансовой элиты, призванной стать социальной опорой радикального обновления страны».[347]