Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

управлении французским королевством… крестоносное паломничество [Людовика IX]… его пленение… позорная гибель Роберта, графа д’Артуа, сначала бежавшего, а потом утопленного [ошибка хрониста, в действительности Роберт принял героическую смерть, пострадав от своей безрассудной храбрости]; неизлечимый недуг Альфонса, графа де Пуатье; наконец, слухи, из которых она узнала, что ее старший сын, французский король, сражающийся во имя Господне, собирается провести остаток своих дней в Святой земле и там умереть, снискав царство небесное взамен своего земного королевства196.

Тем временем Альфонс, оправившись от своего «неизлечимого недуга» (болезни глаз и частичного паралича), объявил, что намерен вернуться на Восток и снова встать под знамена крестоносцев.

В ноябре 1252 года Бланка находилась в Мелёне, когда, по свидетельству другого хрониста, «у нее сильно заболело сердце»197. Она немедля упаковала вещи и, вернувшись в Париж, слегла. За пять или шесть дней до смерти она приняла последнее причастие из рук парижского епископа и облачилась в монашеское одеяние цистерцианки. Карл Анжуйский так описывает кончину матери:

Приняв таинства, она, ввиду близкой смерти, утратила дар речи. Находившиеся у одра священники и клирики были в замешательстве и хранили молчание. Но тут она сама начала отходную молитву: Subvenite Sancti Dei[8] и, слабым голосом допевая остальные стихи, мало-помалу испустила дух198.

Поверх цистерцианского платья Бланку облачили в королевские одежды, а на покрытую монашеским платом голову возложили корону. Тело переместили на богато украшенный катафалк и повезли по парижским улицам в аббатство Сен-Дени, где гроб оставался на ночь. На следующий день, после погребальной литургии, усопшую в сопровождении траурного кортежа доставили в аббатство Мобюиссон и там похоронили. «Итак, великодушная Бланка, по рождению – женщина, по характеру – мужчина, новая Семирамида, простилась с миром, оставив французское королевство в безутешном горе», – заключает Матвей Парижский199.

Место Бланки так и осталось незанятым. Маргарита, надо признать, тоже была сильной личностью и, когда в 1254 году они с Людовиком вернулись на родину, пыталась стать советницей венценосного супруга, но безуспешно. Тогда она обратила свои надежды на сына, будущего Филиппа III, как наиболее вероятного преемника. В 1263 году королева уговорила принца поклясться, что при его восшествии на престол она будет назначена опекуншей до достижения им тридцатилетия. Но это стало известно Людовику, и он попросил папу Урбана IV освободить юношу от опрометчивого обещания.

В отличие от своей невестки, Бланка по большому счету никогда не рвалась к власти. Когда ей вручались бразды правления, она принимала их без колебаний и держала в руках уверенно. Однако нельзя сказать, чтобы это ее развращало. Она оставалась преданной женой и матерью, добросовестно служившей интересам мужа, а затем сына и самоотверженно защищавшей интересы государства. Один французский историк (который жил в XX веке, но писал в несколько старомодном стиле) высказался по поводу Бланки так: «Ее до́лжно и в самом деле считать настоящим французским королем»200. И пожалуй, одним из величайших, – добавим мы.

Глава VII. Высокородная дама: Элеонора Плантагенет (де Монфор)

Одним из архетипов средневековой литературы является романтическая фигура знатной госпожи. В качестве примера можно назвать Блонду из рыцарского романа в стихах «Жеган и Блонда», написанного поэтически одаренным юристом Филиппом де Бомануаром (в строго профессиональном амплуа известным как автор важного памятника феодального права XIII века «Кутюмы Бовези»)201. Герой романа, французский рыцарь Жеган, отправляется в Англию искать счастья и влюбляется в дочь своего патрона, графа Оксфордского. Блонда – прелестная девушка (как нетрудно догадаться, белокурая). У нее золотые локоны, безупречные темные брови, свежее лилейное лицо, идеальных пропорций нос, цветущие уста, ровные жемчужные зубки и сверкающие ясным блеском серые глаза. Дыхание ее благоуханно, а кожа на шее до того нежная, что когда она пьет красное вино, то видно, как оно течет внутри гортани. Руки у нее изящные и тонкие, словно точеные, пальцы красивые и длинные, стан грациозный и легкий. Прислуживая ей за столом, Жеган настолько пленяется очарованием девушки, что от любовных терзаний заболевает.

Узнав, какое несчастье приключилось с молодым человеком, Блонда обещает ответить ему взаимностью, но потом, когда он поправляется, признаётся, что сказала это только ради его выздоровления. Она объясняет рыцарю, что он ей не пара. «Коль я бы вас любовью подарила, / Себя бы недостойно уронила!» – оправдывается высокородная девица. От таких речей Жеган опять впадает в сильный недуг. На сей раз Блонда, преодолев сомнения, целует рыцаря «своими сладкими устами» и исцеляет окончательно.

Проходит два года. Все это время Жеган и Блонда преданно любят друг друга (разумеется, платонически). Но тут из Франции приходит известие, что отец Жегана при смерти. Юноша спешит на родину: принести оммаж королю и получить права на наследственный феод. По возвращении он узнаёт, что Блонда, повинуясь воле родителей, должна вот-вот обручиться с одним из богатейших английских лордов. Возлюбленные бегут во Францию и там сочетаются браком. Король Людовик возводит Жегана в графское достоинство, выделяет ему изрядные земельные владения и помогает помириться с отцом Блонды. В праздник Пятидесятницы в честь воссоединения семьи устраивается пышное торжество с участием высоких гостей: короля и королевы Франции202.

Мы можем с высокой степенью достоверности судить об источнике этого сюжета. Известно, что в начале 1260-х годов Филипп де Бомануар жил в Англии и состоял в свите Симона де Монфора, графа Лестерского – одного из лидеров баронской оппозиции, мужа Элеоноры Английской (младшей дочери короля Иоанна Безземельного и сестры Генриха III). Именно она почти наверняка послужила прототипом Блонды. Симон, как и Жеган, был рыцарем, уроженцем Франции, а его супруга, как и Блонда, английской аристократкой. Другое дело, что в реальности Элеонора не отвечала стереотипному образу очаровательно-пассивной «прекрасной дамы». Не то чтобы романтические чувства не играли в ее жизни совсем никакой роли, но главной ее любовью оставались деньги и власть. Волевая женщина, никогда не упускавшая из виду собственных интересов, она как искусный стратег поддерживала мужа в его политических амбициях, командовала его замком, а кроме того, с неукротимой энергией вела собственные имущественные споры. Ее упорство в отстаивании наследственных прав однажды привело к тому, что подписание важного мирного договора между Францией и Англией затянулось на два года.

Элеонора родилась в год принятия Великой хартии вольностей (1215) и была годовалым ребенком, когда скончался Иоанн Безземельный и на английский престол вступил ее девятилетний брат Генрих. Буквально через несколько лет ее руки попросил Уильям Маршал, 2-й граф Пембрук, один из главных королевских вассалов. Советники Генриха долго обсуждали потенциальные преимущества и недостатки