Валентина Григорян - Царские судьбы

Не желая больше выносить деспотичный характер герцога, Екатерина вместе с маленькой дочкой Елизаветой вернулась в Россию и вот уже восемь лет проживала в Петербурге. Она приближалась к своему сорокалетию и очень растолстела, так как любила сладко есть и пить. Но несмотря на свою полноту, Екатерина могла без устали плясать на бетах, удивляя всех своей подвижностью и энергией. За веселый нрав и необузданность немцы прозвали дочь царя Иоанна V «дикая герцогиня». При российском дворе о ней создалось однозначное мнение: «…чрезвычайно живого характера, не имеет скромности и откровенно высказывает все, что ей приходит в голову, хотя и не глупа». Так что собравшиеся на Верховном тайном совете сановники и высшее духовенство единогласно решили, что в царицы Екатерина Иоанновна не годится.

Вторая племянница Петра I, Анна Иоанновна, оставшаяся вдовой, не вкусив семейной жизни, по желанию своего царственного дяди продолжала жить в Курляндии, привлекая к себе немало претендентов на это герцогство, выступавших в роли ее женихов: это и Александр Вюртембергский, и герцог Саксен-Вайсенфельский и, наконец, красавец Мориц Саксонский — побочный сын короля Августа II. Анна была непрочь выйти замуж за последнего, отдавая ему явное предпочтение: об этом уже открыто поговаривали и при петербургском дворе.

Младшая же дочь Иоанна, Прасковья, вообще не принималась во внимание. Она была болезненной и недалекой умом женщиной, словно переняв все слабости своего батюшки. Морганатическим браком она сочеталась с генералом Мамоновым.

После долгих споров остановились на кандидатуре, герцогини Курляндской. «Она свободна и одарена всеми способностями, нужными для трона», — так был мотивирован этот выбор. Хотя племянница Петра и проживала в Митаве, она пользовалась определенной популярностью в Москве и Петербурге, куда частенько наведывалась. Друзей у нее было немало, и среди них — дальновидный Остерман. Он был членом Совета, но в голосовании не принял участия, заявив: «Как иностранец, я удаляюсь от совещаний о выборе, а потом дам свой голос тому, кого все выберут». В этом была хитрость опытного дипломата, оказавшегося во время царствования Анны Иоанновны на вершине власти.

Проголосовать-то проголосовали, но увязали восшествие Анны на престол с принятием обязательств, изложенных в письме, которое с курьером срочно отправили в Митаву.

Какие же условия поставил Верховный тайный совет перед герцогиней Курляндской? Что ей надлежало выполнять, восседая на престоле?

В письме было написано, что Анна Иоанновна, став царицей, должна распространять православную веру, не вступать в супружество и не определять наследника, ни с кем не начинать войны, подданных никакими податями не отягощать, государственные доходы не растрачивать, содержать Верховный тайный совет в количестве восьми человек и т. п.

Все это существенно ограничивало ее власть. Но получив письмо, Анна тем не менее согласилась на все условия Совета и срочно выехала в Москву, оставив своих любимых собачек пекинесов. Она даже последовала предписанию «верховников» не брать с собой в Россию человека, с которым уже несколько лет была в самом тесном контакте в своем герцогстве. Речь шла о немце Бироне. Учитывая ситуацию и настраиваясь явно враждебно к Верховному тайному совету, поставившему перед ней так много условий, престолонаследница оставила Бирона — своего секретаря, как она его называла, в Курляндии, а всю его семью привезла с собой.

Так вторично на российском престоле оказалась женщина, на этот раз племянница Петра Великого Анна Иоанновна — первая из семьи Романовых, выданная замуж за иностранного принца. Ей была принесена присяга как государыне России. Примеси немецкой крови у нее не было, но половину своей жизни она провела в окружении немцев и была по духу скорее немкой, чем русской.

Мысль удалить «верховников» с пути своего самодержавия новую императрицу не оставляла. Да и помощников для этого у нее нашлось немало. Среди них все тот же Остерман, хилый, больной на вид, казавшийся старше своих лет и постоянно твердивший о своих недугах, но лучше, чем кто-либо другой, умевший определять цель и средства ее выполнения. После избрания Анны на царский престол он не выходил из дома, обложился лекарствами и стал распускать самые тревожные слухи о своем здоровье. Так он делал всегда, когда что-то замышлял или предвидел какой-то кризис, от которого хотел бы остаться в стороне. Действовал же он на этот раз через свою жену, не подрывая вроде бы своей репутации члена Верховного совета. А в Петербурге в это время образовалась партия, которая выступала за то, чтобы герцогиня Курляндская правила без каких-либо условий, или, как их тогда называли, кондиций. Представители этой партии заявляли, что Анна Иоанновна, как дочь старшего брата Петра I, имеет право на наследие без всяких условий. И времени даром они не теряли…

Среди помощников Анны были и ее сестры: герцогиня Мекленбургская, женщина смелая и решительная, и младшая сестра, Прасковья. Участвовали в заговоре и другие женщины, вхожие в апартаменты государыни. Маленький сын Бирона, которого каждый день носили к царице, служил почтовым ящиком: письма прятали в одежды ребенка. Все шло наилучшим образом, препятствий не возникало. Во главе стражи дворца стоял немец Альбрехт. С ним у Анны была четкая договоренность.

Поддержка пришла и со стороны гвардейских офицеров, видевших в лице новой императрицы законную наследницу. «Мы не позволим, чтобы государыне предписывались законы! Она должна быть такой же самодержавной, как и ее предки!» — кричали гвардейцы перед окнами дворца. Не прошло и нескольких недель, и восьмая представительница Дома Романовых восседала на российском престоле как самодержавная царица, не отличаясь по своему статусу уже ничем от своих царствовавших предков.

Оставшись в восемнадцать лет вдовой, племянница царя Петра вынуждена была жить вдали от Петербурга, от своих родных и друзей, в совершенно новой для себя обстановке. Митавский двор следовал привычкам обычного мелкого немецкого двора. Жизнь Анны здесь протекала однообразно и невесело. Нередко она наведывалась в Петербург и Москву, всегда с просьбами о помощи, стараясь при этом вызвать расположение к себе со стороны своих родственников и друзей.

Высокого роста, смуглая, с красивыми глазами и полной величественной фигурой, герцогиня ходила по залам Митавского дворца с унынием на лице, которое она старалась скрыть за милостивой улыбкой. Анна любила красиво одеваться, умела хорошо держаться. Основным ее занятием была верховая езда, в которой русская царевна явно преуспевала, да еще охота и стрельба в цель. Пристрастилась к стрельбе она с первых же дней своего пребывания в Митаве, охотясь в лесах Курляндии, и эта страсть не покидала ее до самой смерти. В ее комнате всегда стояли наготове заряженные ружья: у нее была привычка стрелять из окна в пролетающих птиц. А стрелком она была метким.

От отсутствия мужского внимания молодая вдова никогда не страдала. Когда Анне исполнилось двадцать пять лет, в ее судьбе произошло событие, которому суждено было оказать решающее влияние на судьбу будущей императрицы и даже на судьбу России. На подпись принес бумаги какой-то новый чиновник из канцелярии. Он привлек внимание вдовствующей герцогини, и ему было велено приходить каждый день. Через некоторое время Анна сделала его своим личным секретарем. Звали молодого человека Эрнст Иоганн Бюрон (свою фамилию он позже поменял на Бирон, как и называли его затем в России).

Дед Бирона служил конюхом при дворе герцога Курляндского, а отец, отставной польский офицер, получил ферму в Курляндии и занимался лесничеством. Мать — урожденная фон Рааб — мечтала, чтобы ее способный сын получил достойное образование, и поддержала его желание стать студентом.

Эрнст Иоганн Бирон, энергичный молодой человек, проучился несколько семестров в Кенигсберге. Бурная студенческая жизнь не прошла мимо и помешала закончить университет. Он стал активно искать место приложения своих незаурядных способностей и в 1714 году даже приезжал в Петербург, чтобы устроиться при дворе принцессы Софьи Шарлотты, супруги царевича Алексея. Однако тогда его планам не суждено было сбыться и несостоявшийся ученый приехал в Митаву, где и был замечен герцогиней. Приблизив Бирона к себе, Анна уже не расставалась с ним до самой смерти.

Через пять лет после этого знакомства Анна, чтобы отвести от себя подозрения в интимной связи со своим секретарем, женила его на девице Бенинге фон Тротта-Трейден, своей преданной придворной даме, некрасивой и болезненной. Лицо девушки было обезображено оспой, да и умом она не блистала. Сам же Бирон был довольно красивым человеком среднего роста, хорошо сложен, начитан, властолюбив и высокомерен. Так что брак этот явно был «по расчету». Все трое жили в герцогском дворце в Митаве. Анна проявляла большое внимание к жене своего фаворита и в особенности к его детям. Существует версия, что госпожа Бирон только выдавала детей за своих, а сама привязывала себе подушки на живот во время беременности своей госпожи, изображая, что ждет ребенка. Родила же этих детей якобы сама герцогиня. Версия версией, а тот факт, что Анна любила мужа своей фрейлины и его детей, подтверждается всеми современниками.