Виктор Прудников - Гроза панцерваффе

В тот же день все части 1-го танкового корпуса по приказу штаба фронта были выведены из района Лебяжье и заняли оборону на рубеже Крещенка — окраины Фомино-Негачевка[111].

Неудачу Катуков переживал особенно остро. Были невосполнимые потери людей и техники. Потери могли быть во сто крат больше, не прими он решение об отводе войск до того, как оно последует свыше. О причинах неудачного наступления говорилось потом много — в приказах по корпусу, армии и фронту. Были сделаны и соответствующие выводы, суть которых сводилась к следующему: наступление не было как следует подготовлено, танки оказались без артиллерийской и авиационной поддержки, пехотные части не обеспечили прорыв обороны противника.

Опять просчеты? Иначе как можно объяснить, что прорвавшимся частям 1-го и 2-го танковых корпусов не была оказана поддержка другими соединениями, скажем, действующим рядом 7-м танковым корпусом генерал-майора П. А. Ротмистрова и 2-м танковым корпусом генерал-майора И. Г. Лазарева. Их роль при прорыве противника сводилась лишь к его сдерживанию.

В докладе о ходе боев 1-го танкового корпуса 21–27 июля Катуков писал: «В результате невыполнения задач прорыва обороны стрелковыми дивизиями, самостоятельного прорыва танковыми бригадами переднего края темп наступления был замедлен, противник, закрепившись на новых рубежах, подтянул резервы, нащупал слабое место в обороне 284-й и 140-й стрелковых дивизий, нанес решающий удар во фланг ударной группировке, создал угрозу окружения вклинившимся частям. Парирование контрудара было организовано поздно, а резервы ударной группы были втянуты в бой»[112].

Противник и на этот раз одержал верх, но война на этом не заканчивалась. 1-й танковый корпус готовился к новым боям: приводились в порядок стрелковые и танковые части. Дынер со своими ремонтными службами поистине творил чудеса, восстанавливая разбитую технику. 20 июля начальник штаба Кравченко убывал к новому месту службы. Кому передать должность? Из штабных работников наиболее подходящей кандидатурой был майор М. Т. Никитин, начальник оперативного отдела. Незаменимый Никиток! Именно ему, офицеру грамотному, превосходно разбирающемуся в штабной и оперативной работе, человеку во всех отношениях порядочному, командир корпуса приказал принять дела, а оперативный отдел временно возглавил майор П. М. Шевяков.

25 июля Матвею Тимофеевичу Никитину было присвоено звание подполковник. Этот человек стал во главе штаба корпуса. О своем выборе Михаил Ефимович никогда не пожалел.

И снова наступление. 8 августа был получен приказ командующего 38-й армией генерал-лейтенанта Н. В. Чибисова, в котором говорилось:

«Оперативная группа генерал-майора Катукова (1-й тк, 157 сд, 104 сбр, 1112 ап РГК, 124 сап РГК, 65 гмп) наносит главный удар в направлении Каверья, прорывает фронт на Большую Верейку и к исходу дня 10.08.42 г. выходит на рубеж Чуриково, Каверья, Скляево, в дальнейшем развивает удар в направлении Русская Гвоздевка.

Готовность к наступлению 1.00 10.08.42 г.

Для развития успеха с выходом опергруппы генерала Катукова и 382-й сд 60-й армии на рубеж Каверья — Ольховатка, резерв фронта — оперативная группа генерала Кравченко (2 тк, 150 тбр, 253 сбр) наносит удар из района Скляево — Вериловка в направлении на Сиверцово — Каверья — Медвежье — Приволье. Штарм — Яблоново.

Командующий 38-й армией генерал-лейтенант Чибисов Член Военного совета дивизионный комиссар Воронин Начальник штаба полковник Пилипенко»[113].

На этот раз командование Брянского фронта замыслило широкомасштабную операцию, привлекло к участию в ней большое количество войск. Кроме оперативной группы Катукова в боях участвовали еще две такие же группы — генералов И. Г. Лазарева к А. Г. Кравченко.

Перед наступающими войсками стояла нелегкая задача. Было известно, что противник с целью обеспечения своих операций на юге использовал заранее подготовленные позиции Воронежского обвода на рубеже Козинка, Лобановка, Ивановка, Спасское, Малая Верейка, Большая Верейка, Землянск, Большая Трещовка и Гремячье — сел у реки Дон.

В первом эшелоне немцы вводили в бой четыре пехотные дивизии, во втором — две танковые — 9-ю и предположительно 11-ю. Войскам приказано было держаться до последнего солдата[114].

Перед началом общего наступления Катуков решил провести силовую разведку переднего края противника, выяснить его огневые точки. После ранения А. Н. Гагаринского корпусную разведку возглавил майор П. Г. Лихошвай, смелый и энергичный человек, не раз уже добывавший ценные сведения о противнике. Когда Катуков и Никитин объяснили задачу, Петр Григорьевич вызвался сам возглавить разведывательную группу. Операция прошла успешно. Вот как об этом свидетельствует архивный документ:

«В ночь с 10 на 11.08.42 г. проведена силовая разведка с задачей: уточнить начертание переднего края обороны противника, уничтожить боевое охранение и выявить расположение огневых точек противника. В результате операции было уничтожено до 150 немцев, захвачены трофеи и 4 пленных. Разведотряды закрепились на отбитых у противника позициях. Руководил операцией Лихошвай»[115].

Пленных, ефрейтора и троих солдат, доставленных в расположение корпуса, Катуков допрашивал сам. Их вводили по одному, задавали вопросы. Переводчица Ольга Дмитриевна Модина едва успевала переводить показания разговорившихся фашистов, подтвердивших номера дивизий — пехотных и танковых, известных уже нашей разведке. Немцы подтвердили также сведения о том, что в первом эшелоне у них достаточно сильные огневые средства — артиллерия и танки. Прикрытие будет осуществлять авиация, базирующаяся на аэродромах вблизи Воронежа.

Сопоставляя разведывательные данные с показаниями пленных, можно было заключить: оперативной группе предстояло прорывать хорошо подготовленную противником линию обороны.

12 августа в 5 часов утра после тридцатиминутной артиллерийской подготовки пошли в атаку стрелковые и мотострелковые части, за ними — танковые. К 16 часам 167-я стрелковая дивизия, сломив сопротивление врага, вышла к северной окраине Большой Верейки, к Чурикову и Верейским Выселкам, где прочно закрепилась. Успешно продвигалась и 1-я мотострелковая бригада, преодолев минные поля у западной окраины села Скляево-1. У Скляева-3 уже находилась 104-я стрелковая бригада.

На командном пункте Катуков ждал донесений от командиров бригад. Первым по радио стал докладывать командир 1-й гвардейской танковой бригады Горелов. Ему удалось форсировать реку Большую Верейку и закрепиться на ней. Хуже обстояли дела у комбрига 89-й танковой Жукова. Хотя он и достиг Большой Верейки, но дальше продвинуться не мог из-за сильного артиллерийского огня и минных полей. Уже потерял 11 машин. Бой останавливать было бессмысленно, он продолжался и на следующий день. В конце концов танкистам Жукова удалось форсировать реку и ворваться в село Чуриково.

В течение нескольких дней на реках Большая и Малая Верейка шли тяжелые бои с переменным успехом. 17 августа противник предпринял восемь атак на Скляево-1, бросал танки, артиллерию и авиацию. К сожалению, наша авиация появлялась только в первые дни наступления. Потери в людях и технике корпус понес ощутимые.

Самое разумное, что можно было сделать, — прекратить наступление, закрепиться на занятой территории, прочно удерживать позиции, потому что для развития наступления в глубине обороны противника сил уже не хватало. Из 150 танков, которыми располагал корпус, 80 были подбиты вражеской артиллерией или подорвались на минах, 30 машин разных систем — это безвозвратные потери[116].

Наконец и командование фронта поняло, что наступление надо прекращать, и отдало об этом приказ.

1-й танковый корпус, не выходивший из боя почти три месяца, выведен был теперь в резерв Ставки Верховного Главнокомандования. Его части расположились южнее Тулы, в 9 километрах от Ясной Поляны, знаменитой усадьбы писателя Л. Н. Толстого, и начали восстанавливать свою боеспособность.

Штаб корпуса разместился в селе Горюшино. Здесь подводились итоги июльско-августовских боев. Сказать, что они были неутешительными, значит ничего не сказать. Выводы, сделанные штабом корпуса, были таковы: противник имел заранее хорошо подготовленный рубеж с большим количеством дотов, дзотов и блиндажей, насыщен артиллерией и минометами; немцы постоянно использовали авиацию.

По существу, части группы прорывали укрепленную полосу противника без достаточной артиллерийской подготовки и необходимого количества пехоты (на 12 километров фронта прорыва группа имела 150 орудий всех калибров и до 8000 активных штыков). Особенно ощущался недостаток пехоты в мотострелковых батальонах, которые не в состоянии были закрепить захваченные в ходе атаки районы. Недостаточное обеспечение миноискателями, в результате потери танков от мин. Авиация наша проявляла активность только в первый день, немецкая же авиация господствовала в течение всей операции.