Виктор Усов - Советская разведка в Китае. 20-е годы XX века

В 1920–1921 гг. уполномоченным Разведупра штаба РККА в Северной Маньчжурии был Яков Григорьевич Минский.[421]

В 1919 г. в Харбине появился вместе с женой некий В. В. Яковлев (настоящая фамилия К. А. Мячин, он же Минер, Минор и К. А. Стоянович),[422] ему было 32 года. Сначала он устроился работать на мельницу электриком на окраине Харбина. Но работа здесь его не устраивала. Он мечтает перейти в главные механические мастерские КВЖД. Мастерские В. Яковлеву нравились высоким техническим уровнем оснащения и механизацией производства работ. Здесь работали в основном русские, частично китайцы, совсем немного европейцев и японцев. Последних В. Яковлев, как и все харбинцы, относил к разряду вредителей и шпионов. Через год после того как он завел полезные знакомства в Харбине, ему это удается. Используя свой европейский аттестат — свидетельство о квалификации Всемирной Компании Электричества, он устраивается в мастерские КВЖД электриком. О работе в этих мастерских В. Яковлев напишет позднее следующее: «В Харбине под своей фамилией Мячина я поступил на работу в главные мастерские. Я не мог оставаться бездеятельным и начал заниматься со своими товарищами рабочими, читая с ними политическую экономию, разъясняя некоторые политические вопросы, вел собеседования и т. д. В Харбине надвигались события, готовилась забастовка против белых, за изгнание Хорвата. Главная рабочая сила была в мастерских, где я пользовался большой популярностью, и поэтому, как только вспыхнула забастовка, я открыто выдвинулся во главе рабочих. Первоначально я был только представителем в стачечном комитете от мастерских (забастовка была объявлена по всей дороге и во всем всеобщая), затем председателем, когда обстановка потребовала революционных мер, был организован военно-революционный подпольный комитет, председателем которого выбрали меня.

Большевистская организация (внутри русской диаспоры на КВЖД. — В. У.) несколько раз ставила вопрос о моем вступлении в организацию, но я, не имея возможности объяснить причины, все время отказывался, заявляя, что я больше анархист, чем коммунист, ибо сказать истину я не мог».[423]

КВЖД постоянно сотрясали массированные забастовки, организеумые партийной организацией КВЖД, в том числе харбинской, к которой принадлежал В.Яковлев. Он активно участвует в создании боевой дружины, благо у него имеется большой опыт, добывает оружие и деньги. В. Яковлев следит за ситуацией в России, которая влияет на положение дел в Харбине. Поражение армии адмирала А. В. Колчака, ее отступление, а после расстрела в Иркутске 7 февраля 1920 г. самого Верховного Правителя — паническое бегство в Харбин многочисленных военных и беженцев — наводняет город русскими. В марте он внимательно следит за формированием военного состава под французским флагом, который однажды с харбинского вокзала направился в сторону южных морских портов. В этом составе вместе с генералом Жаненом[424] навсегда покинул Россию человек, старательно разыскивавший, но так и не нашедший Яковлева, — Н. А. Соколов, который увозил из страны большое следственное дело, документы и вещественные доказательства убийства царской семьи, расстрелянной в Екатеринбурге.

Несмотря на строгую секретность миссии Н. Соколова, просочились сведения, что он увозит останки царской семьи. В.Яковлев в это поверил. Он знал, что некоторое время назад из Алапаевска в Пекин были вывезены останки убитых там членов Дома Романовых, в том числе сестры императрицы Александры Федоровны — Великой княгини Елизаветы. Вспоминая провокационные действия Уралсовета при перевозке Романовых из Тобольска в Екатеринбург, В. Яковлев не сомневался, что злодейская акция уральских большевиков будет разоблачена. Но, увидев переносимые упаковки, их размеры, В. Яковлев определил, что в них останков быть не может, стало быть, Н. А. Соколов останков убитых не нашел. Он понимал, что отсутствие останков у покидающего Россию Соколова оставляет его дело незаконченным навсегда. Среди людей, переносивших материалы Соколова, был человек, знавший Яковлева по Тобольску. Это был воспитатель наследника Алексея Пьер Жильяр. «В марте 1920 г. я снова встретился с генералом М. К. Дитерихсом и Н. Соколовым в Харбине, — писал позднее П. Жильяр, — куда они, как и я, попали после крушения правительства адмирала Колчака. Они сильно волновались, так как положение в Маньчжурии становилось все более шатким, и можно было с минуты на минуту ожидать, что Восточно-Китайская железная дорога попадет в руки красных… Генерал Дитерихс, два его офицера ординарца, Н. А. Соколов и я нагрузили себе на плечи заранее приготовленные тяжелые чемоданы и направились к поезду генерала Жанева, стоявшему неподалеку от вокзала. Мы приближались, в нескольких шагах друг от друга, к платформе, когда последние из нас заметили появившихся неожиданно из темноты нескольких человек, которые подошли к нам с криками: «Куда вы идете? Что вы несете в чемоданах?» Ввиду того, что мы, не отвечая, ускорили шаг, они собирались нас задержать и приказали нам открыть чемоданы. К счастью, расстояние, которое нам оставалось пройти, было уже не очень велико: мы пустились бегом и, минуту спустя, были у вагона генерала, часовые которого двинулись нам навстречу. Наконец все следственное производство было в верном месте. И пора было, ибо, как мы в этом убедились, за нами было установлено наблюдение. Час спустя мы один за другим осторожно вышли из поезда и незаметно проскользнули между вагонами соседних эшелонов… Это происходило 19 марта 1920 года».[425]

В Харбине В. Яковлев встретился и близко сошелся с молодым человеком, сыгравшим особую роль в китайском периоде его жизни. Это был Э.М.Абрамсон (в записях В. Яковлева — «Абрам») (1898–1941) (псевдоним Мазурин, Ма Сун). На двенадцать лет моложе В. Яковлева, Э. Абрамсон вырос в Харбине, по некоторым сведениям был студентом, но учебу бросил, полностью отдавшись коминтерновской деятельности. Его родители были коренными харбинцами — одними из основателей этого города. Он хорошо знал китайский язык, местное общество, политическую обстановку в городе и стране. Он ввел В. Яковлева в партийную среду, так как состоял в русской городской партийной организации, подробно представил ему город Харбин, со всеми присущими ему особенностями, познакомил с Маньчжурией. Абрамсон был источником информации для Мячина. Позднее Абрамсон установил связь с Сиббюро ЦК РКП(б) в Иркутске и стал там заведующим китайского отдела секции восточных народов (секция восточных народов при Сиббюро ЦК РКП(б) была создана в Иркутске в августе 1920 г. В январе 1921 г. на ее основе был создан Дальневосточный секретариат ИККИ, функционировавший в Иркутске до февраля 1922 г.[426]).[427]

В апреле 1920 г. в Харбине появляется Я. Г. Минцкер,[428] способный журналист и редактор Владивостокской газеты «Красное знамя», направленный нелегально на работу в Харбин на КВЖД, который сразу же установил связь с В. Яковлевым и Э. Абрамсоном. Минцкер, уполномоченный Приморского комитета ВКП(б), вскоре был избран секретарем харбинской партийной организации, а В. Яковлев — председателем стачечного комитета и Военно-революционного совета. В июле 1920 г. рабочие КВЖД под руководством партийной организации объявили всеобщую забастовку на КВЖД, начав решительное наступление на администрацию дороги. Забастовка оказалась неожиданной для руководства и привела к срыву военных перевозок. Немедленно были приняты карательные меры против забастовщиков, но последние оказали вооруженный отпор, большая часть их требований была удовлетворена.[429]

Управление КВЖД стал осуществлять Международный комитет по железнодорожным перевозкам совместно с правлением Русско-Азиатского банка. Волнения на дороге продолжались до 1924 г., когда было создано совместное советско-китайское управление дорогой. Успехи забастовки через некоторое время обернулись репрессиями против ее участников. Многие были уволены с работы и даже посажены в тюрьмы. Китайские власти начали преследовать Мячина, и ему пришлось скрыться. Организация выдала ему паспорт на имя Стояновича и отправила в Тяньцзинь для установления связей с другими организациями. В «Перечне эпизодов», составленных Стояновичем позднее, где он излагал свою деятельность, имеется следующая запись: «Командирование парторганизацией под фамилией Стоянович в центр Китая: Пекин, Тяньцзинь, Шанхай для организации коммунистической партии и создания парторганизаций. Прибытие в Тяньцзинь. Встреча с проф. Полевым, Войтинским, Ходоровым, Огаревым. Распределение работы с тов. Войтинским».[430] В «Докладе Исполкому Коминтерна об организации и деятельности секций восточных народов при Сиббюро ЦК РКП(б)» от 21 декабря 1920 г. читаем: «Одновременно из Харбина был послан в Тяньцзинь коммунист-рабочий, владеющий французским языком, тов. Стоянович (Минер). …Подобные (Шанхайскому. — В. У.) же Ревбюро создаются (теперь уже созданы) во всех крупных индустриальных городах Китая: в Пекине, Тяньцзине, Кантоне. Пекинским ревбюро руководят тт. Полевой и Стоянович».[431] Здесь же мы находим и знакомую нам фамилию Абрамсона. «Оставшаяся во Владивостоке часть Инотдела в составе тт. Абрамсона, Эрделевского и Мамаева занялась организацией и объединением корейцев-коммунистов. Во Владивостоке был создан Дальневосточный комитет Корейской коммунистической партии. Вскоре же тт. Абрамсон и Мамаев выехали в Харбин для организации Харбинского отделения, где предполагалось оборудовать японские типографии и печатание брошюр, предназначенных для японских оккупационных войск, находившихся в приморской области. …По возращении во Владивосток, в начале июля т. Абрамсон выехал через Китай для установления связи с Иркутском».[432]