Прот.Владислав Цыпин - История Русской Православной Церкви 1917 – 1990 гг.

Годы ректорства были не только временем административно–педагогической, но и научно–богословской деятельности. В периодической духовной печати появился ряд статей епископа Сергия, главным образом посвященных разбору и критике инославных исповеданий. В последние годы ректорства епископ Сергий был назначен председателем Синодальной комиссии по старокатолическому и антипапскому вопросам. Замечательной страницей в его архипастырской деятельности явилось председательство в "Религиозно–философских собраниях", которые способствовали сближению православного духовенства с религиозно настроенной интеллигенцией. Во время русско–японской войны и начавшейся в ее разгар революции епископ Сергий говорил встревоженным студентам: "Да, Российская империя может быть сметена надвигающимися событиями, но Церковь погибнуть не может".

6 октября 1905 года епископ Сергий был назначен на самостоятельную Финляндскую и Выборгскую кафедру с возведением в сан архиепископа. Обстановка в Финляндии была сложной, финская интеллигенция стремилась насаждать среди православных карел финскую культуру и в Православной Церкви видела препятствие для проведения "финизации". Архиепископ финляндский Сергий вынужден был обратиться к генерал–губернатору Финляндии с просьбой оградить православных карел от насильственной финизации. Много внимания он уделял развитию приходской жизни и школьному делу в своей епархии.

В 1911 году архиепископ Сергий был включен в состав Святейшего Синода. Он руководил важными синодальными учреждениями: был председателем Особого совещания по вопросам внутренней и внешней миссии, председателем Совещания по исправлению церковно–богослужебных книг, с 1912 года назначен председателем Предсоборного совещания, с 1913 года — председателем Учебного комитета.

После отречения императора Николая II архиепископ Сергий возглавил Синод нового состава и Предсоборный Совет. В 1917 году голосами клириков и мирян он был выбран на Владимирскую кафедру. На Поместном Соборе 1917 года архиепископа Сергия избрали членом Священного Синода, а после интронизации Патриарха Указом Святейшего он был возведен в сан митрополита. В годы гражданской войны митрополит Сергий подвергался неоднократным арестам. Жизненный путь Патриарха Сергия омрачен эпизодом его присоединения к обновленческому расколу в 1922 году, в чем он уже на следующий год принес слезное покаяние перед Святейшим Патриархом Тихоном.

В конце 1925 года он возглавил Русскую Церковь в звании Заместителя Патриаршего Местоблюстителя. На этом высоком посту ему, по словам М. Каллаша, "приходилось сталкиваться как с противодействием очень честных людей, так и с темными интригами церковных авантюристов. Если первые не понимали, не способны были вникнуть до конца в смысл мероприятий Главы Церкви, то вторые, движимые самыми корыстными побуждениями, заинтересованы были только в одном: использовать до конца во вред Патриаршей Церкви, с одной стороны, напряженную атмосферу революционной борьбы, а с другой — возбужденное событиями, сбитое с толку и панически настороженное настроение верующих. В атмосфере этого хаоса пришлось действовать святителю Сергию многие годы. Приходилось бороться с наиболее тягостным явлением — демагогией отдельных представителей клира. И чем "возвышеннее" звучали призывы самых искренних из них, но не способных понять, что они таким путем губят главное: единство и целостность Церкви, тем крепче должна была действовать власть Главы Церкви в смысле духовно–дисциплинарных мероприятий, сколь бы ни казались эти мероприятия взволнованным и не понимающим положения дел группам верующих суровыми и несправедливыми". Проявляя твердость по отношению к упорствующим, святитель Сергий скорбел об их ожесточении и, главное, никогда не снимал вины с самого себя. Когда после издания известной "Декларации 1927 года" часть епископата пошла на разрыв с ним, то при получении первого известия о разразившихся нестроениях он жестоко укорял себя: "Что я наделал! Что я наделал!"

В 1934 году, по предложению митрополита Алексия, Заместитель Место блюстителя определением Патриаршего Синода был удостоен титула "Блаженнейшего митрополита Московского и Коломенского".

Тяжкие скорби выпали на долю Главы Русской Церкви в страшные 30–е годы, когда православные пастыри разделили судьбу своего народа и подвергались жестоким преследованиям: в 1937 году был арестован и вскоре расстрелян келейник митрополита Сергия Афанасий, тогда же погибла и его сестра. Надежда оставалась только на Бога.

Когда до митрополита Сергия дошла весть о начале войны, он, помолившись, сказал находившимся возле него: "Господь милостив, и покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней Заступницы Русской земли, поможет нашему народу перенесть годину тяжелых испытаний и победоносно завершить войну нашей победой".

Проживая в Ульяновске и получая там вести из Москвы от митрополита Алексия, он говорил: "Вот нам-то хорошо здесь и покойно, а вот им-то там каково, находясь в руках у смерти". Келейник Патриарха архимандрит Иоанн (Разумов) так вспоминал о его жизни в Ульяновске: "Владыко взял себе за правило вставать в 5 часов утра, вычитывать положенное иноческое правило, посещать все церковные богослужения и ежедневно читать Святую Библию на трех языках. Это занятие Святейший называл "Библейский урок"… В 9 часов легкий завтрак, после которого начинался прием посетителей… до обеда; в 3 часа скромный обед, после которого… небольшой отдых; немного отдохнув, Святейший внимательно разбирал почту. На письма он отвечал сам, ни одного письма не оставив без ответа. Покончив с корреспонденцией, Святейший принимался за газеты. Он всегда был в курсе всех политических событий. Затем приступал к вечернему правилу, каждый день вычитывал дневные службы по Октоиху и Минеям, если сам лично не служил всенощного бдения в храме. Углубившись в молитву, Святейший часто забывал об ужине и, утомленный молитвенным подвигом, спокойно ложился спать, чтобы подкрепить силы. Каждую ночь вставал в 3 часа и вычитывал "12 избранных псалмов" с поклонами. Так строго день за днем проходила светлая жизнь Ангела Русской Церкви".

После своей интронизации на Престол Московских Первосвятителей Патриарх Сергий произнес слово, в котором подчеркнул особую важность своего нового служения: "В моем положении по внешности как будто ничего не изменилось с получением Патриаршего сана. Фактически я уже в течение 17 лет несу обязанности Патриарха. Это так кажется только по внешности, а на самом деле это далеко не так. В звании Патриаршего Местоблюстителя я чувствовал себя временным и не так сильно опасался за возможные ошибки. Будет, думал я, избран Патриарх, он и исправит допущенные ошибки. Теперь же, когда я облечен высоким званием Патриарха, уже нельзя говорить о том, что кто-то другой исправит ошибки и сделает недоделанное, а нужно самому поступать безошибочно, по Божией правде, и вести людей к вечному спасению…"

Почитатель Патриарха Сергия В. Н. Лосский писал о нем после его кончины: "До конца времен Церковь сохранит память великого святителя, наряду с другими именами, которые знает каждый христианин. Когда умер Василий Великий, его друг и сотрудник святитель Григорий Богослов мог сказать: "Все было велико в тебе, великий Василий, одно лишь было мало: всего только 8 лет ты был епископом Кесарии". То же можно сказать о почившем возглавителе Русской Церкви. Все было велико в жизни великого Сергия, который всего лишь несколько последних месяцев своего епископского служения носил сан Патриарха Московского и всея Руси. Но как Патриарший Местоблюститель он почти 18 лет управлял Русской Церковью. Старый мир, мир византийских традиций, восходивших к Константину Великому, тот мир, который казался многим миром самого христианства, внезапно распался до основания, и на его месте возникал новый мир, вне христианства, но не вне Божией воли, определяющей исторические судьбы. Чтобы руководить церковной жизнью в столь исключительных условиях, в Москве — столице нового государства, в центре строящегося нового мира, надо было обладать непоколебимой верой в богоустановленность Церкви".

"Путь святителя Сергия на протяжении почти 20–летнего управления им Русской Церковью был неизмеримо труден, — писал через два года после кончины Патриарха М. Каллаш, — но он все трудности преодолел, вынес все испытания. В его личности сочеталось богатство самых разнообразных дарований, обычно взаимно исключающих друг друга, и таких же душевных качеств. Он был и отвлеченный мыслитель–богослов, духом устремленный к вечности Царствия Божия, и большой ученый с широкой и разнообразной эрудицией, с редкостным пониманием поворотных моментов человеческой истории. При пленительной доброте и мягкости души обладал он несокрушимой волей. Он не испытывал растерянности там, где многие и многие видели ужас последнего крушения. И потому оказался он на высоте в труднейшей роли не только руководителя, но и воссоздателя Русской Церкви…"