Владислав Петров - Всякий, даровитый или бездарный, должен учиться… Как воспитывали детей в Древней Греци

Учеников и последователей у Эпикура было великое множество, «друзья сами съезжались к нему отовсюду и жили при нем в его саду»{148}. Школа его отличалась невероятным демократизмом. Ее посещали на равных правах мужчины, женщины и даже рабы. Принадлежавший самому Эпикуру раб Мис был одним из самых доверенных его собеседников. Он вместе с двумя другими рабами Никием и Ликоном и рабыней Федрией упоминается в завещании Эпикура — последней своей волей философ отпустил их на волю. Остальное место в завещании заняли дела школы, на благо которой Эпикур оставил все свое имущество, — он заботился о том, чтобы ученики после его смерти могли продолжать свои занятия.

Примерно в то же время, что и Эпикур, появился в Афинах Зенон Китийский (между 336 и 332 — между 270 и 262 до н. э), который учился и у киников, и в Академии у Ксенократа, а в результате стал родоначальником стоиков, открыв в 300 году до н.э. свою собственную школу. Сначала последователи Зенона звались зенонеями. Название стоической школа получила благодаря портику на афинской агоре, в котором Зенон собирал учеников. Он именовался в народе Стоа (греч. στοά — буквально «расписной»), поскольку был украшен фресками художника Полигнота.

Главная педагогическая идея стоиков заключалась в воспитании в человеке самодостаточности. В этом смысле они были близки к киникам, хотя сам Зенон в свое время, учась у киника Кратета, сбежал от него, поскольку был весьма шокирован его раскованным поведением. Презрительное отношение киников к культуре и собственной гигиене стоиками не приветствовалось.

Основной педагогический труд Зенона «Об эллинском воспитании» до нас не дошел. Но известно, что преподавались в его школе физика, этика, логика, риторика, входившие в философию стоиков как составные части. Стоики, как и эпикурейцы, проповедовали равенство перед законом всех людей, в том числе женщин и рабов, но все это в основном оставалось в теории. Зато — что было, то было — они вошли в поговорки непокорностью судьбе и способностью сопротивляться любым обстоятельствам. В личной жизни они были скромны и непривередливы. Зенон был человек богатый, но умел удовлетворяться малым. Как пишет Диоген Лаэртскии, «ел он ломтики хлеба, мед и самую малость вина с хорошим ароматом»{149}. Один из лучших учеников Зенона Клеанф «записывал уроки Зенона на черепках и бычьих лопатках, потому что у него не было денег на бумагу»{150}. Демос испытывал к ним симпатию. «Афиняне оказывали Зенону великий почет, — сообщает Диоген Лаэртскии, — они даже вручили ему ключ от городских стен и удостоили его золотого венка и медной статуи»{151}.

Школа элидского философа Пиррона (360–270 до н.э.), который начинал с профессии живописца, возникла примерно тогда же, когда и школы эпикурейцев и стоиков. «Вначале он был безвестен, беден… — пишет Диоген Лаэртский, — в элидском гимнасии до сих пор сохраняются его “Факелоносцы”, писанные довольно посредственно»{152}. Заметим, что если Диоген не ошибается, то фрески Пиррона сохранялись на стенах гимнасия по крайней мере на протяжении пятисот лет.

Скептической школа Пиррона была названа через годы после смерти своего основателя, а при нем носила его имя. Пиррон исходил из того, что человеческое знание недостоверно и поэтому не следует судить о качествах событий и предметов. «Цель свою скептики полагали в опровержении догматов всех школ, но сами ни о чем догматически не высказывались»{153}. По Пиррону, необходимо принимать только факты и отвергать любые гипотезы и теории; отсюда вытекает, что отсутствие каких-либо убеждений и равнодушие ко всему вокруг есть безусловное благо. «Он ничего не называл ни прекрасным, ни безобразным, ни справедливым, ни несправедливым и вообще полагал, что истинно ничто не существует…»{154} Пиррон и его последователи были, как правило, великолепными спорщиками и умели подвергнуть сомнению любую истину. Ведь всякому утверждению, по их мнению, можно было противопоставить другое утверждение. В этом они многое взяли у софистов.

Тем, кто учился у скептиков, лучше всего преподавали риторику, логику, диалектику.

Учение Пиррона было весьма привлекательно для его современников, слава о нем вышла далеко за пределы Элиды. А земляки так сильно уважали философа, «что назначили его верховным жрецом и ради него постановили всех философов освободить от податей»{155}. Из этого мы можем заключить, что и от отсутствия убеждений, которое пропагандировал Пиррон, может быть польза большому числу приличных людей.

Исократ во всей красе

Особняком среди афинских школ, возникших в IV веке до н.э., стоит учебное заведение созданное выдающимся мастером красноречия Исократом (ок. 436–338 до н.э.). Отец его владел мастерской, где делали флейты, и Исократ с ранних лет проникся основой основ греческого искусства — музыкой. Впрочем, в судьбе флейты на греческой земле как раз в этой время происходит поворот, ее применение резко ограничивают. Отец Исократа разоряется, и это заставляет сына податься в учителя.

Полученное образование — а учился он у Сократа — и отлично подвешенный язык позволили Исократу найти хорошую клиентуру. Но к сожалению, это было не самое лучшее время для Афин — в Пелопоннесской войне дело шло к поражению, и в обществе царили растерянность и брожение. Может быть, поэтому Исократ решил уехать на более спокойный Хиос, где основал школу. Это был, так сказать, первый опыт, который очень пригодился ему впоследствии.

В 403 году до н.э. Исократ вернулся в Афины и нашел себе место составителя судебных речей — логографа. Клиенты произносили сочиненные логографом речи в суде, и поэтому они писались от их имени, с учетом их характера, склонностей, образованности, что требовало воображения и литературных способностей. И того, и другого у Исократа было в избытке. Не хватало ему, увы, только голоса и выразительной внешности. Поэтому сам он со своими речами никогда и нигде не выступал.

Как ни парадоксально, отсутствие собственного опыта устных выступлений не помешало ему основать самую популярную за всю истории Афин школу красноречия. А то, что все свои литературные произведения, традиционно называемые речами, он записывал и оттачивал стилистически, привело к их художественной цельности.

Школа Исократа приняла первых учеников в 392 году до н.э. — на пять лет раньше платоновской Академии и на протяжении жизни своего основателя была ей достойной соперницей. Кстати, расположилась она рядом с Ликеем, где обоснуется — правда, аж через шестьдесят лет — со своей школой Аристотель. Среди преподававшихся Исократом предметов были право, политика, философия, история, литература. В иные годы школу одновременно посещало до ста учеников — в несколько раз больше, чем Академию, — съезжавшихся со всех концов эллинского мира. Среди них были и самые способные юноши Афин, позже составившие славу полиса в качестве политиков, полководцев, ораторов, историков. «Из его школы, точно из Троянского коня, вышли сплошь одни герои…»{156} — пишет Цицерон. Он же называет школу «славнейшей кузницей красноречия», а самого Исократа, несколько, вероятно, преувеличивая, «отцом красноречия». Что характерно, сам «отец красноречия» называл воспитанников своей «кузницы» товарищами и никогда учениками.

Обучение у Исократа стоило недешево — годичный курс обходился в тысячу драхм. Правда, есть смутные указания на то, что плата бралась только с метеков, а афинским гражданам учеба ничего не стоила. Может быть, и так — ведь Исократ, кроме всего прочего, претендовал на особую роль в обществе и даже, под старость, брал на себя смелость указывать, как себя вести, царям и тиранам, а с такими устремлениями собирать драхмы с сограждан было негоже. С другой стороны, если верить Плутарху, Исократ послаблений афинянам в оплате учебы не делал. Историк пишет о другом знаменитом ораторе — Демосфене (ок. 384–322 до н.э.): «Он учился у Исея, хотя в ту пору преподавал и Исократ, возможно, как считают некоторые, оттого, что по сиротству своему не в силах был внести назначенной Исократом платы в десять мин…»{157} Десять мин равнялись шестистам драхмам — такую сумму за обучение могли платить только очень состоятельные люди. Для завершения картины: оратор и логограф Исей (ок. 420 — ок. 350 до н.э.) был учеником Исократа…

Денег Исократу в любом случае хватало — он делал отличную коммерцию на своих отношениях с сильными мира сего. Платон или, скажем, Аристотель, известный щеголь, тоже не ходили в рубище и были, хотя бы стараниями учеников, людьми обеспеченными, но рядом с Исократом они выглядят нищими. Направляемые греческим правителям послания Исократа, в которых лесть была перемешана с советами — а сочинял он их во множестве, — оборачивались для него серьезными денежными призами. Один Никокл, царь Саламина на Кипре, подарил ему двадцать талантов за панегирик своему умершему отцу Эвагору, а это ни много ни мало около тонны серебра… Исократ ничуть не стеснялся своего богатства и вел роскошный образ жизни, чем вызывал как нападки многих философов, склонных к определенного рода аскетизму, так и клевету завистников.