Вадим Эрлихман - Английские короли

Его занимали более важные проблемы. В 1173 году восстал старший сын Генрих, который уже отчаялся стать настоящим королем — в свои сорок лет его отец был еще молод и крепок и явно не собирался делиться властью. Вдобавок он отличался экономностью и выдавал наследнику столь мизерное содержание, что тот не всегда мог выплачивать жалованье своим слугам. Горячо любимую жену Генриха Маргариту его отец упорно отказывался короновать — возможно, чтобы лишний раз досадить ее отцу Людовику Французскому. Только после примирения с церковью он согласился на коронацию, но продолжал ворчать, что лучше было бы нанять на потраченные деньги новых наемников.

Постоянные обиды и мелочные придирки отца переполнили чашу терпения Генриха, и он уехал во Францию, к Людовику. Когда в Париж явились послы старшего Генриха, Людовик заявил им, что не знает другого короля Англии, кроме того, что находится рядом с ним. Генрих и правда вел себя как настоящий король — раздавал феоды, собирал войско и явно готовился к войне с отцом. Алиенора всячески подзадоривала сына и побуждала присоединиться к нему Ричарда и Джефре. Она сама в мужском платье пыталась покинуть Пуатье и примкнуть к заговорщикам, но была поймана и заключена в замок Солсбери по приказу супруга. Аквитанцы ненавидели нормандцев и были готовы к восстанию; даже в самой Нормандии тяжелое налоговое бремя вызывало недовольство. На сторону принцев встала и Бретань, желающая вернуть независимость, а Анжу и Мен ждали лишь случая, чтобы встать на их сторону. Даже в самой Англии народ не простил убийства Томаса Бекета, а бароны были всегда рады лишнему поводу для мятежа.

Старший Генрих оставался спокойным, пока его враги собирали силы. Верный себе, он не бросался в бой сразу, а медленно наращивал силы, укрепляя союз с церковью и расставляя на важные посты людей, которых считал верными. Наконец в апреле 1173 года разразилась война. Мятежники вырвались из своих замков и принялись огнем и мечом опустошать земли, сохранившие верность королю. Однако они имели одну слабость, из-за которой их предприятие было обречено с самого начала. У них не было сильного, признанного всеми вождя. Молодой Генрих был красив, строен и великодушен; он имел хорошие манеры и унаследовал от отца страсть к наукам. Однако он не отличался ни умом, ни сильной волей. Людовик VII был умен, но нерешителен и к тому же стар. Ричард, которому только что исполнилось шестнадцать, уже был опытным и храбрым воином, но ни тогда, ни позже не проявлял талантов политика.

За несколько месяцев король сокрушил восстание — без больших потерь и решительных сражений, с помощью быстрых марш-бросков, осад, а иногда и подкупа. Когда все закончилось, он проявил свое великодушие, простив сыновей и даже вернув им прежние владения. Он хотел помириться и с Людовиком, но тот не желал мира и побудил принцев продолжить сопротивление. Одновременно он заключил союз с шотландским королем, и тот перешел в наступление на севере, которое бесславно завершилось при Алнвике. Король метался из страны в страну, действуя то силой, то хитростью и рассеивая силы врагов, которые тут же собирались опять. Только раз он прервал войну — чтобы понести покаяние у величественной гробницы священномученика Томаса в Кентербери. Босой, в одной рубашке, он прошел от западных ворот города до собора и на его ступенях простоял несколько часов на коленях. После этого он обнажил спину, и все епископы нанесли ему по пять ударов розгами, а восемьдесят монахов — по три удара.

Почти сразу же святой явил свою милость — до Кентербери дошли новости о том, что шотландский король попал в плен. Генрих тут же вскочил с постели, где отходил от покаяния, и, плача от радости, вознес благодарственную молитву. Дела пошли на лад и на континенте, и только Ричард продолжал отважно сопротивляться войскам отца в Пуату. Он терял одну крепость за другой и наконец сдался. В конце концов все сыновья примирились с королем. Но Людовик продолжал плести козни и через свою дочь настраивал младшего Генриха против старшего. То же делала и выпущенная из тюрьмы Алиенора. Покорившиеся для виду сыновья ждали только повода для нового мятежа. Все они обожали войну и даже после примирения с королем устраивали стычки друг с другом, прекрасно зная, что семейная привязанность в последний момент удержит и отца, и братьев от решительного удара. Позже Джефре сказал послам своего отца: «Разве вы не понимаете, что сама наша натура, заложенная поколениями предков, заставляет нас не любить друг друга, что брат может сражаться с братом, а сын — с отцом? Отнимать у нас это наследственное право — значит тщетно спорить с природой». Король тем не менее пытался утихомирить своих буйных потомков и заставить их любить если не его, то хотя бы друг друга. Однако его единственной опорой оставались младший сын Джон и бастард Джефре, которого он сделал канцлером.

Какое-то время братья сражались между собой. Ричард захватил крепости, принадлежавшие младшему Генриху, тот в свою очередь науськивал на Ричарда его аквитанских врагов, а Джефре пользовался любым случаем, чтобы причинять неприятности обоим. Король с горечью наблюдал, как сыновья растаскивают на куски созданную им с таким трудом империю. В это время, в сентябре 1180 года, умер Людовик VII; ему наследовал сын Филипп-Август, который был не только умен, но и храбр и решителен. Он терпеть не мог Генриха и поклялся отобрать у него анжуйские владения, в конце концов сдержав эту клятву. С его воцарением междоусобицы сыновей вспыхнули с новой силой и достигли апогея, когда младший Генрих потребовал от Ричарда вассальной клятвы. Тот немедленно заявил, что имеет такое же право на наследство матери, как Генрих — на наследство отца, и поднял восстание в Аквитании. Король встал на сторону Генриха и отправил его подавлять мятеж в Пуату. Вместо этого тот присоединился к мятежникам и начал войну против отца и брата одновременно. Ричард убивал всех пленных, попавших к нему в руки. Когда король, пытаясь установить мир, прибыл в Лимож, лучники младшего Генриха обстреляли его и едва не убили.

Наконец Генрих примирился с отцом и собрался в Крестовый поход, потребовав от короля воинов и припасы. Получив все это, он вместо Святой земли двинулся в Ангулем, где разграбил и сжег монастырь Граммон, особенно любимый его отцом — Генрих даже завещал похоронить его там. Однако вскоре мятежный принц заболел дизентерией, перешедшей в лихорадку. Лежа в хижине кузнеца и чувствуя приближение смерти, он послал за отцом, но тот отказался приехать, поскольку вдоволь натерпелся от вероломства наследника. Он только послал сыну кольцо с сапфиром — как считалось, этот камень имел целительные свойства — и епископа Ажена для совершения таинства соборования. Умирающий Генрих попросил у отца прощения и отдал свой плащ крестоносца верному спутнику Уильяму Маршаллу, чтобы тот отправился с ним в Палестину. Его перевезли в Руан, где он и умер 11 июня 1183 года, во власянице и с покаянным вервием на шее. Его последней просьбой было вытащить его из постели и уложить в пыли; там он и умер, целуя кольцо, посланное отцом.

Теперь наследником престола стал Ричард, а Аквитания досталась Джону, любимцу отца, которому было уже 16 лет. Еще до этого Генрих вручил ему богатое герцогство Глостер, а затем сделал наместником Ирландии. В 1185 году Джон отправился на этот остров, но уже через несколько месяцев посыпались жалобы на его жестокость; принц заманивал в свой замок ирландских вождей и по волоску вырывал у них бороды, вымогая деньги. Джон оставался последней надеждой стареющего короля, но также не обладал способностями к управлению государством — он хоть и отличался умом, но был начисто лишен силы воли, постоянства и великодушия, свойственных самому Генриху. Как и братья, он больше всего любил сражаться и скоро отправился в Аквитанию, чтобы схватиться с Ричардом и Джефре. В это время умирающий от проказы король Иерусалима Балдуин завещал свой трон Генриху, но тот отказался отправиться в дальний поход, боясь оставлять государство на разорение сыновьям. В августе 1186 года умер Джефре, оставив управление Бретанью королю Франции. Генрих попытался оспорить это решение и послал против Филиппа войско во главе с Ричардом. Тот незамедлительно перешел на сторону врага и разграбил сокровищницу отца в Шиноне. После этого он, удовлетворившись достигнутым, примирился с Генрихом. Наблюдая за поступками Ричарда, нам трудно понять, почему его считали идеальным рыцарем; однако надо учитывать, что реальный рыцарский кодекс того времени сильно отличался от изображенного Вальтером Скоттом и другими романтиками. Несомненно, по понятиям тех лет у Львиного Сердца были причины восставать против отца — достаточно вспомнить отнятую у него маленькую Алису.

2 октября 1187 года армия Саладина заняла Иерусалим. Эта новость как громом поразила христианский мир и вызвала новую волну крестоносного энтузиазма. И Генрих, и Ричард приняли крест и начали собирать войско. Желающих было так много, что во избежание неразберихи кресты им выдавались по национальному признаку: англичане носили белый крест, французы — красный, фламандцы — зеленый. Снаряжение требовало денег, поэтому король ввел новые налоги в анжуйских владениях, и так уже изнемогавших от груза податей. Пока шли сборы, Ричард ввязался в войну с Тулузой, и против него выступил недавний союзник Филипп. Генрих выступил из Англии на помощь сыну, и Крестовый поход был на время забыт. Враги увлеченно резали друг друга, выясняя, кто именно виноват в потере Иерусалима. Наконец война окончилась, но Филипп требовал немедленно выдать его сестру Алису замуж за Ричарда. Влюбленный Генрих отказался, и Ричард тут же восстал опять. В гневе король лишил его титула наследника в пользу Джона; тогда Ричард перешел на сторону Филиппа и принес ему оммаж за все континентальные владения, кроме полученных от отца.