Александр Вигилев - История отечественной почты. Часть 1.

Как же осуществлялась почтовая связь Москвы со своими резидентами? Практически никак.

Не прошло и месяца, как Тяпкин приехал в Варшаву и писал своему начальнику, главе Посольского приказа, А. С. Матвееву: «Наипаче же о сиротстве моем с плачем прошу твоей, государя моего, милости: чего бы ради так забвен есмь? Яко николи же чрез многие почты не имам». В действительности к Тяпкину писали почти с каждой почтой, но письма пропадали неизвестно куда. Дальше стольник продолжал, жалуясь на работу польских почтовиков: «Варшавский почтомайстер две почты, не сказав мне, отпустил. Сказал нам, что отпустится почта в среду; я изготовил письма и послал в среду рано к почтомайстеру, а он уже почту отпустил еще в понедельник! Все это они делают для своих лакомых подарков, которых много надобно в год, если придется всех дарить… Я не только варшавскому, но и минскому, и виленскому почтомайстеру добрые подарки дал, чтобы только писем наших не задерживали» [13].

Поляки, несмотря на дары, прочитывали каждое письмо резидента, из-за чего корреспонденция В. М. Тяпкина запаздывала. Выяснилось это очень просто. После смерти царя Алексея Михайловича стольник со всей своей свитой явился в королевский замок в черном «жалобном» платье. Король Ян Собеский стал упрекать резидента в том, что якобы он писал «ссорные и затейные письма к покойному царю». «Затейное письмо» — послание, написанное тайнописью. Узнать об этом можно было, только распечатав отправление.

Вся переписка Москвы с В. М. Тяпкиным осуществлялась только через почту. Не было никакого служебного канала связи. Резидент не имел права пользоваться гонцами или другими посыльными. Грамоты своего начальства и письма личного характера он получал на варшавском почтамте, как частное лицо. По почте же в июле 1674 г. ему переслали поздравительную грамоту царя Алексея Михайловича. Тяпкин должен был передать ее на торжественной аудиенции в руки королю Яну Собескому, незадолго до этого вступившему на польский престол.

Переписка Тяпкина с Москвой, не сам текст, а только факты задержки писем, была использована Виниусом для того, чтобы доказать, что почта по территории Польши передвигается очень медленно. Спустя несколько лет по приказу Петра I еще раз сличили даты написания отчетов резидента и время прибытия их в Москву. Результатом исследования явилось распоряжение об улучшении работы виленской почты.

Писали смоленскому воеводе П. С. Салтыкову в 1701 г.: «Выбрать тебе в Смоленску трех человек добрых из служилых людей или ис подьячих, ково б с такое дело стало». Этих людей следовало послать — одного в Кенигсберг, второго в Вильно, а третьего на прусский рубеж, где «брандебурские почтмайстеры переменяются и почты отдают полским». Подьячим надо было приказать, чтобы они следили за приемом и отправлением корреспонденции, чтобы письма нигде не задерживались и не терялись. Служба за рубежом этих людей длилась до мая 1702 г. [14]. Нет никаких известий о работе трех подьячих, не сохранились даже их имена, но до весны 1702 г. не выпускалось больше никаких указов по поводу плохой работы виленской почтовой линии.

Киевские почтари

Начиная с марта 1667 г. скорую гоньбу от Москвы до Путивля в официальных документах стали называть почтой. Но это никоим образом не отразилось на ее структуре. По-прежнему царские грамоты и воеводские отписки доставляли трубники, стрельцы, пушкари и иных званий люди.

В том же году скорая гоньба к украинской границе передается в ведение Малороссийского приказа, главой которого с 15 июня стал боярин А. Л. Ордин-Нащокин. Он внимательно изучил работу линии скорой гоньбы и пришел к убеждению, что основной причиной медленной доставки корреспонденции является нерегулярный характер почты. Бессистемные посылки сильно изматывали лошадей, которых было недостаточно на путивльской дороге, и никакой скорости от них ждать не приходилось. По рекомендации Ордин-Нащокина с августа 1667 г. посыльные с «неважными» делами из Москвы в Путивль стали отправляться раз в неделю по вторникам. Курьерской службой можно было пользоваться только для неотложных сообщений военного характера [15].

Кроме того, по предложению А. Л. Ордин-Нащокина, было увеличено число почтовых станов. 3 июля 1668 г. новым указом о скорой гоньбе в Путивль учреждалась подстава на реке Суходрев в селе Недельном. Регулярная доставка корреспонденции позволила почти вдвое уменьшить число почтарей на линии. Теперь на каждом стане находилось по два пристава (в те годы и так именовали работников почты); из Конюшенного приказа им дали по четыре лошади [16].

До нас не дошло никаких сведений о посылке частных писем. Но есть все основания полагать, что такие отправления были. По Новоторговому уставу 1667 г. предписывалось греческим, валашским и молдавским купцам торговать своими товарами в Путивле, а в Москву не ездить. Сообщение о приезде купцов, о ценах и прочие сведения торгового характера пересылались в столицу частными лицами [17].

В начале 1669 г. Малороссийский приказ передается боярину Артамону Сергеевичу Матвееву. Это был выдающийся государственный деятель, человек высокой культуры и большого ума, отличавшийся широкой для своего времени образованностью. А. С. Матвеев знал несколько иностранных языков, его библиотека была крупнейшей в Москве. Сейчас редчайшие книги из этого собрания являются украшением государственных библиотек нашей страны. Матвеев, в отличие от Ордин-Нащокина, считал, что устремления России должны быть направлены не к Балтийскому морю, а на юг через украинские степи к Черноморскому побережью. Поэтому понятно, почему А. С. Матвеев столько внимания уделял украинским делам, в том числе и киевской почте. Одним из первых мероприятий, задуманных и осуществленных новым начальником Малороссийского приказа, было упорядочение работы киевской почты.

После воссоединения Украины с Россией русские воеводы, поставленные в некоторые украинские города, отсылали свои отписки гонцами в Путивль и оттуда их доставляли в столицу. Вся же корреспонденция гетмана и старшины войска Запорожского доставлялась в Москву специальными посыльными. Казаки ездили по нескольку человек и брали на каждом стане по 10, 20 или 30 лошадей, что пагубно отражалось на работе почты [18].

В 1669 г. русское правительство решает ограничить число гонцов, посылаемых от Запорожья в Москву. 6 марта в Глухове состоялось избрание нового гетмана. Им стал Демьян Многогрешный. Тогда же, по обычаю, был заключен договор между Москвой и Запорожским казачьим войском, получивший название «Глуховских статей». Текст договора был составлен А. С. Матвеевым. Три пункта этого соглашения посвящены пересылке гонцов и организации почты.

Казаки жаловались, что московские гонцы бесчинствуют на тракте: незванные заезжают в любой двор, берут лошадей сколько вздумается и потом бросают их на дороге без присмотра. Поэтому восьмая статья договора запрещала царским посыльным каким бы то ни было образом ущемлять вольности Запорожского войска и приносить ему ущерб. «Чтоб… гонцы во дворех казацких не становились, и подвод у сотников и у атаманов и у товарищев войсковых насильством не брали, а чтобы впредь дворы им отводили и подводы давали старшина городовая, а сами б они по полям и по дворам подвод не брали; а у кого что возьмут в подводы, и то б отпускали назад» [19].

Девятая статья ограничивала количество запорожских гонцов. Когда в Глухове происходило рассмотрение договора, то гетман Многогрешный и старшина настаивали, чтобы им все свои письма посылать прямо в Москву, минуя Путивль, и число гонцов не ограничивать. Царский посол Г. Г. Ромодановский говорил, что у стрельцов и ямщиков лошадей мало, а разгоны большие, и оттого в нужных делах получается задержка. Поэтому войско Запорожское должно свою корреспонденцию отсылать в Путивль. В том же случае, когда гетман и старшина будут писать царю о своих обидах, они могут отправлять гонцов прямо в столицу. Но таких посылок должно быть 2–3 в год. С грамотами должен ехать один человек, а если будет послан кто-нибудь из старшины, то он может взять с собой трех сопровождающих. Запорожцы все-таки добились, чтобы, кроме этих предложений, был оговорен соглашением случай, когда три «особы знатные» повезут грамоту царю, то им «по три человека с собою имети людей» [20]. На том и порешили.

Самая интересная статья Глуховского договора — десятая. В ней гетману предлагалось устроить в украинских городах почту по московскому образцу. Для гоньбы следовало нанять местных жителей. Жалование почтарям должны были платить по уговору. В чем состоял уговор и какова была плата за гоньбу — неизвестно. В глуховском договоре только указывались источники финансирования устройства почты: «вполы (половину) платить из поборов Малороссийских городов, а другую половину великий государь укажет дать из Путивльских или из Севских доходов, чтоб в тех подводах учинить помощь». Гетман и старшина обещали «сыскивать охотников» [21].