Иван Клулас - Диана де Пуатье

Герцог пообещал предоставить солдат, а король согласился отдать в залог будущего альянса руку своей племянницы Жанны д’Альбре: брачный контракт даже был составлен, к великой досаде короля Наваррского Генриха д’Альбре и его жены Маргариты, ибо они хотели выдать дочь за Филиппа Испанского, наследника Карла V. Заключение этого брака, связующего де Ла Марков родственными узами с королевским домом, вызывало у Дианы законную гордость, тем более что сестра герцога Клевского Анна за год до того стала королевой Англии. Правда, она недолго просидела на троне (всего шесть месяцев), а потом развод по обоюдному согласию позволил Генриху VIII жениться в пятый раз — на Екатерине Говард, дочери одного из своих советников.

После недолгого пребывания в Ане король направился в свой нормандский замок Ватвиль, а оттуда поехал осматривать работы в порту Вильфрансуаз-де-Грас (иначе говоря — Кале), а также укрепления, строительством которых руководил генуэзский военный инженер Жеро Беллармато[239]. Тем временем на Нормандию обрушилась страшная жара, не спадавшая до конца августа, что вызвало эпидемию дизентерии. Болезнь не минула и короля. А Генрих д’Альбре, и без того хворавший из-за планов насильственного замужества дочери, едва не умер. Дофин тоже не избег общей участи и, по-видимому, перенес болезнь тяжелее других, судя по тому, как преданно за ним ухаживала Диана. Память об этом эпизоде увековечена в анонимном стихотворении, написанном позже, в 1547 году, по восшествии Генриха II на престол:

Когда король был болен в Сен-При,Где по достоинству тебе было возданоЗа милосердие: ибо без тебя жестокая смертьЛишила бы нас дофина, ставшего королем[240].

Столь пылкая преданность не преминула вызвать лавину язвительных шуток, когда сам король приехал поохотиться в Мони в начале сентября. Задержавшись в Руане, король ежедневно совещался с канцлером Пойе, кардиналом Турноном и герцогиней д’Этамп. Королевская любовница не упускала случая возобновить нападки на коннетабля: «Это великий плут. Он обманул короля, убедив, будто император отдаст ему герцогство Миланское, хотя сам был уверен в обратном»[241]. Король пока не хотел этому верить. Он дал аудиенцию 4 сентября канцлеру императора Гранвелю и принял его весьма любезно, затем, приняв во внимание многочисленные жалобы на членов магистратуры Руана, запретил местному парламенту заседать. После этого Франциск поехал инспектировать свою нормандскую провинцию, а в начале октября возвратился в Париж в Сен-Жермен-ан-Ле. Тут его поджидал удар в самое сердце: пришло известие, что 11 октября 1540 года в Брюсселе Карл V передал герцогство Миланское своему сыну Филиппу. Итак, случилось именно то, чего опасался Франциск I. Отныне разрыв с императором стал неизбежным. Отставка Монморанси — тоже. Впрочем, предлогов, чтобы ее оправдать, хватало: коннетабль передал Карлу V письма, адресованные королю немецкими принцами; поссорился с графом Вильгельмом Фюрстенбергом, бывшим полковником ландскнехтов на службе Франции; вызвал недовольство английского монарха, поддерживая короля Шотландии; разозлил папу Павла III, помешав переговорам о брачном союзе между графом Омалем, старшим сыном герцога де Гиза, с племянницей папы Викторией Фарнезе и потребовав передачи Авиньона своему племяннику Одэ де Шатийону, в то время как папа прочил этот город своему внуку кардиналу Александру Фарнезе. Не украшала Монморанси и свойственная ему жестокость — коннетаблю ставили в вину, что он одобрил зверское подавление Карлом V гентского мятежа[242].

В октябре 1540 года король приказал своим секретарям больше не пользоваться шифром, данным им Монморанси, и не передавать ему корреспонденции от послов и принцев. Монморанси понял, в чем дело, и на Рождество по собственному почину уехал в свой замок Шантийи. Эта отставка возымела неприятные последствия для дофина, он перестал получать сведения о текущих делах. Герцогиня д’Этамп старательно воздвигала препятствия между ним и отцом. А чтобы надежнее удалить Диану, она нарочно поддерживала отношения только с Екатериной, за что заработала от дофина обвинение в двурушничестве. В январе 1541 года нунций Иеронимо Дандино сообщил, что супруг приказал дофине прекратить всякие отношения с герцогиней д’Этамп[243].

При дворе все более и более ощущалась атмосфера войны. Получив с подачи Дианы напоминание о необходимости слушаться супруга, Екатерина переселилась в апартаменты Генриха. Очевидно, совместная жизнь пошла им во благо: в начале мая у дофины как будто бы появились признаки беременности. Нунций уведомил об этом кардинала Александра Фарнезе[244]. Но, увы, надежды не оправдались.

Влияние партии дофина, а следовательно, и Дианы можно было восстановить, лишь поколебав позиции герцогини д’Этамп. Исход процесса против Бриона мог предоставить такую возможность. Адмирала признали виновным в злоупотреблениях и значительных растратах, в вымогательстве крупных сумм у судовладельца Анго и пренебрежением интересами своего господина в пользу короля Португалии. Бриона объявили виновным в превышении власти. Вынесенный ему 8 февраля приговор был крайне суров: адмиралу предписывалось уплатить крупные штрафы как королю, так и частным лицам. Кроме того, он лишался всех чинов и званий, как неспособный справляться с обязанностями, а также права получать новые. Изымалось у него и все имущество, подаренное сувереном. Верная защитница адмирала герцогиня д’Этамп со слезами молила короля о снисхождении. И она сумела добиться, чтобы за Брионом сохранилось звание кавалера ордена Святого Михаила. На семью приговоренного немилость не распространялась. Более того, 1 марта его племянник Ги де Жернак женился на Луизе де Писселе, сестре герцогини д’Этамп. Уступая мольбам фаворитки и своей собственной племянницы, 12 марта король простил Бриону долги, которые тот должен был уплатить[245].

Последовательное сближение с врагами императора турками и немецкими принцами свидетельствовало о возобладании политики, противоположной той, что поддерживали Монморанси и Генрих вместе с Дианой.

В марте 1541 года Франциск I направил опытного дипломата Анторио Ринкона возобновить переговоры с султаном Сулейманом. Одновременно он решил осуществить задуманный в Ане прошлым летом брак между герцогом Вильгельмом Клевским и своей племянницей Жанной д’Альбре. Жанне было 18 лет, герцогу — 24. Генрих д’Альбре и его жена Маргарита отказались одобрить этот союз, ссылаясь на то, что должны испросить согласие у независимых провинций Беарна, но король ничего не желал слушать и запер юную невесту в Плесси-ле-Тур под надежной охраной. Церемонию договорились провести в июне в Шательро. Жених прибыл в Париж 20 апреля. С Франциском I он встретился в Амбуазе на празднествах в честь благополучного прибытия.

Король и герцог Клевский выехали в Турень 9 мая, где жениха и невесту должны были представить друг другу. Однако Жанна в присутствии короля дерзко отказалась выйти за герцога Киевского, заявив, что предпочтет броситься в колодец, чем согласится на это замужество. В ответ дядя приказал выпороть принцессу, а сам уехал в Шательро, где предполагалось устроить свадьбу[246].

Замок, принадлежавший сначала изменнику Бурбону, а потом Луизе Савойской, в то время перестраивали, поэтому король остановился во дворце Ла Берландьер, в полулье оттуда. В течение двух недель он гулял и охотился в окрестностях. Тем временем во дворе замка Шательро воздвигли большой круглый павильон с галереями и трибунами. Поблизости устроили ристалище и театр, «искусно и преизобильно украшенный зеленью, а вкруг него — комнаты, кабинеты и большие галереи».

Празднества открыли 9 июня конные парады и вольтижировка, затем последовали игра в кольцо и сражение на шпагах. Всадников и лошадей нарядили в золотую, серебряную парчу и бархат. Шлемы украшали плюмажи. На торжества собрался весь двор. Призвали и Монморанси — возможно, нарочно, чтобы он собственными глазами увидел крушение своей политической карьеры.

В понедельник, 13 июня, день обручения, король приехал в замок в сопровождении принцев, кардиналов, послов, королевы Элеоноры и ее фрейлин. Все расселись в круглом павильоне под звуки труб и барабанов. Появился герцог, и его триумфальное шествие во славу дома де Ла Марков, с которым отныне связана родством и семья де Брезе, преисполнило гордости Диану де Пуатье. Король взял за руки герцога Клевского и маленькую Жанну и представил кардиналу де Турнону, дабы тот провел церемонию.

На следующий день, 14 июня, в павильоне, превращенном в часовню, устроили венчание[247]. В 11 часов прибыл король. Герцог подошел к алтарю, но Жанна д’Альбре застыла на месте, словно и шевельнуться не могла под тяжестью платья из золотой и серебряной парчи, усыпанной драгоценными камнями. Тогда король повелел коннетаблю де Монморанси отнести ее к алтарю. И коннетабль Франции волей-неволей взял на руки девочку, разукрашенную, как идол, и поставил рядом с герцогом. Кардинал де Турнон благословил новобрачных. Стоя под балдахином из золотой парчи, они прослушали мессу, после чего герольд, трижды выкрикнув «Изобилие и щедрость!», стал пригоршнями швырять в толпу золото и серебро.