Джим Бэгготт - Тайная история атомной бомбы

Отчеты Комитета М.О.Д. официально рассмотрела экспертная группа по оборонным мероприятиям, которая подчинялась Научно-консультативному комитету. Руководил им лорд Хэнки; в его состав входили физик Эдуард Эплтон, нобелевский лауреат и президент Королевского научного общества фармаколог Генри Дейл, а также Эдвард Мелланби, открывший витамин D. Встреча экспертной группы с физиками Комитета М.О.Д. состоялась 16 сентября. В центре обсуждения оказались механизм взрывателя, опытнопромышленная двадцатиступенчатая установка для газодиффузионного разделения изотопов, контракт ИХТ на поставку необходимого количества гексафторида урана, а также возможность использования в газодиффузионной установке особых мембран, производимых в Америке.

По итогам встречи был составлен подробнейший отчет, в заключительной части которого говорилось следующее:

На нас произвело глубокое впечатление единство ученых во мнениях, а также серьезность научной аргументации внесенных ими предложений. Нет никакой необходимости еще раз описывать разрушительную силу оружия, над которым ведется работа, как и доказывать исключительную важность данного направления научной деятельности. К тому же мы вынуждены считаться с тем, что немцы, скорее всего, также ведут исследования в данной области и могут в любое время получить очень важные результаты… Принимая во внимание все вышесказанное, мы твердо убеждены в том, что проекту по созданию урановой бомбы необходимо придать первостепенную важность. Кроме того, следует предпринять все возможные меры для того, чтобы ускорить проводимые в рамках проекта работы.

20 сентября начальники штабов выразили свое согласие с предложениями экспертной группы, рекомендовав не жалеть на исследования ни денег, ни материалов, ни рабочих рук, и главное — не терять ни минуты. Экспертная группа составила окончательную версию отчета, в котором также рассматривались организационные вопросы, и 25 сентября его передали Андерсону.

Ответственность за британский ядерный проект возложили теперь на Управление научных и промышленных исследований. Возглавить работы над атомной бомбой поручили представителю высшего руководства И XT Уоллесу Акерсу. Вместе с Андерсоном они решили дать проекту имя, которое вводило бы в заблуждение непосвященных, — «Трубные сплавы»[60]. Новая организация, возглавленная Акерсом, начала именоваться соответственно «Дирекция „Трубные сплавы“». Заместителем руководителя Дирекции стал еще один представитель ИХТ — Майкл Перрин. В октябре 1941 года в Лондоне открылся офис новой организации, расположенный по адресу Олд-Куин-стрит, 16 — по соседству со штаб-квартирой МИ-6 на Куин-Эннс-гейт.

Одним из первых посетителей офиса Дирекции стал Лейф Тронстад.

…Имеет огромную ценность для СССР

В тот же день, когда отчет экспертной группы был передан Андерсону, агент НКВД Анатолий Горский (который работал в посольстве СССР в Великобритании под именем Анатолия Громова) отправил свое донесение из Лондона в Москву. Там документ поступил офицеру НКВД Елене Потаповой, которая хорошо владела английским и немного разбиралась в физике. В донесении сообщалось следующее:

ВАДИМ передал доклад [ЛИСТа] о заседании «Уранового комитета» 16 сентября 1941 года. Проводил заседание БОСС.

ВАДИМ — кодовое имя Горского. БОССои, по всей видимости, называли лорда Хэнки. Информатором Горского был Джон Кернкросс, личный секретарь лорда, также советский агент. Его завербовали в мае 1937 года Энтони Блант и Гай Берджес, рассматривая Джона в качестве возможной замены еще одному шпиону Советского Союза, работавшему в Министерстве иностранных дел — Дональду Маклину[61]. Кернкросс оправдывал свое решение выдать СССР секрет атомной бомбы стремлением оказать силам Союзников реальную поддержку против общей угрозы — нацизма. Кстати, его любимым композитором был Ференц Лист.

Далее в тексте донесения детально описывалось все, что обсуждали участники собрания, — то есть фактически кратко описывалось текущее состояние британского проекта по созданию атомной бомбы. В заключительной части документа сообщалось следующее:

На собрании Комитета начальников штабов, состоявшегося 20 сентября 1941 года, было решено немедленно начать на территории Великобритании строительство завода по производству урановых бомб.

Таким образом, в Советском Союзе действительно узнали про принятое в Британии решение о создании ядерной бомбы всего через пару дней.

Спустя совсем немного времени СССР удалось выведать новые секреты. Приехав в Лондон в конце 1941 года, Фукс решил навестить своего друга — Кучинского. Клаус, вполне возможно, уже догадывался, что Кучинский работает на советскую разведку. И действительно, тот был агентом ГРУ[62]. Фукс сообщил ему, что располагает информацией о секретном проекте, которая может иметь огромную ценность для СССР.

Итак, Фукс стал советским шпионом.

Кучинский вывел его на Симона Кремера — секретаря военного атташе из советского посольства в Лондоне. Кремер также был агентом ГРУ, и Клаус его знал только под оперативным псевдонимом — Александр. Кремер в самых общих чертах рассказал Фуксу о методах работы разведчика. Местом для тайных встреч они назначили дом неподалеку от Гайд-парка. Туда Фукс приносил и передавал Александру по несколько листов бумаги с аккуратно отпечатанным на машинке или написанным от руки текстом — изложением всего того, чем он занимался в тот момент.

Хотя Фукс и решил выдать советской стороне секреты страны, на благо которой в данный момент работал, он строго придерживался своих собственных моральных норм. Клаус имел свободный доступ к работам остальных участников проекта, в том числе Пайерлса; он также кое-что знал об исследованиях в данном направлении, которые проводились в Америке, но он наотрез отказался передавать представителю советской разведки любые документы, не относящиеся к его непосредственной работе. Однако устно Фукс сообщал все, что знал.

С Кремером Клаус проработал более полугода, за это время встретившись с ним трижды. Затем Клауса передали другому агенту, представленному ему как Соня. На самом деле ее звали Рут Бертон (ее девичья фамилия — Кучинская; она была сестрой Юргена Кучинского). Бертон жила вместе со своим мужем-британцем в местечке Кидлингтон неподалеку от Оксфорда и формально никаким образом не была связана с советским посольством, а значит, вряд ли могла привлечь к себе излишнее внимание со стороны МИ-5. Встречу Фукса и Рут назначили в маленьком торговом городке Банбери между Бирмингемом и Оксфордом.

Иностранцы, которым до всего есть дело

В послевоенные годы Лео Сцилард как-то сказал: «Я ничуть не сомневаюсь, что если бы Конгресс узнал всю правду о проекте по исследованию атомной энергии, то обязательно учредил бы особую медаль для награждения за выдающиеся заслуги всех иностранцев, которым до всего есть дело. Первым этой медалью следовало бы наградить д-ра Олифанта».

Зимой 1940–1941 годов американская программа по исследованию деления ядра еще продолжала действовать, однако продвижение вперед шло очень неуверенно и по всему было видно, что работа вот-вот может заглохнуть. В различных учреждениях изучали теорию реакции деления ядра, разделения изотопов, а также свойства элемента-94; развернули работы, связанные с созданием реакторов и производством тяжелой воды. Однако ни одно из перечисленных направлений все же не было напрямую связано с военными нуждами.

Национальный комитет по оборонным исследованиям финансировал проекты по изучению различных вариантов выделения урана-235: газовой диффузии, с которым экспериментировали в Колумбийском университете; высокоскоростного центрифугирования, которое пробовали использовать в университете Вирджинии; электромагнитного способа, с помощью которого Нир в Миннесоте ранее уже получил нужный изотоп, хотя и в ничтожно малом количестве. По мнению Нира, таким способом не получится выделить большое количество урана-235, однако Лоуренс решил, что нашел наконец подходящую возможность с толком задействовать один из своих резервных циклотронов. Дело в том, что электромагнитный метод разделения изотопов имеет очень много схожего с принципом, положенным в основу работы циклотрона. Зная это и воспользовавшись финансовой поддержкой НКОИ, Лоуренс стал думать, как перестроить 93-сантиметровый циклотрон в большой масс-спектрометр для разделения изотопов.

Буш по-прежнему скептически относился к перспективам создания бомбы, поэтому в верхах обсуждались главным образом вопросы, как использовать деление ядра в качестве источника энергии. 17 марта 1941 года Лоуренс решил, что пришло время менять текущее положение дел. Конэнт только что вернулся из Англии, куда он отправился, чтобы обсудить с некоторыми физиками Комитета М.О.Д. ряд моментов, связанных с делением атомного ядра. Переговорив с ними, Конэнт понял, что создание бомбы все-таки возможно, однако решил, что для Буша, когда тот сам захочет узнать о достижениях британских ученых в этом направлении, не составит никакого труда получить всю достоверную информацию по собственным каналам. Лоуренс был уверен, что настал подходящий момент для того, чтобы «поддать жару комитету Бриггса», и поэтому попросил Конэнта информировать Буша о кардинальном ухудшении ситуации с ядерным проектом.