Сергей Карпущенко - Рыцарь с железным клювом

- Ладно, дальше пойдем, - потащил Кошмарик Володю за рукав. - У дота этого добра навалом будет.

- А мин и снарядов там случайно нет? - равнодушно спросил Володя, хотя этот вопрос его давно уж волновал. - Не подорвемся?

- Ну я же не подорвался? - стукнул себя по груди Кошмарик. - Я сам этих игрушек не люблю. Что, я глупенький, что ли, в бомбах ковыряться? Мне жизнь дорога, я осторожный.

- Это я заметил, - позволил себе Володя колкость, намекая на то, как вел себя Кошмарик на змеином пригорке. Но Ленька то ли не понял колкости, то ли решил не связываться, промолчал.

Скоро лес поредел, и мальчики вышли на большую поляну. Никакого дота видно не было, хотя Кошмарик заявил:

- Все, пришли.

- Да где же дот-то? - крутил Володя головой.

- А вон! Не видишь, что ли? - показал рукой Кошмарик в сторону кучи каких-то камней, принятых Володей за обыкновенные валуны. - Я же говорил, что здесь развалины. Пошли, пошли.

Когда мальчики подошли к камням, то Володя разочарованно почесал затылок: на самом деле от долговременной огневой точки здесь мало что осталось. Правда, присмотревшись, Володя увидел, что обрушена лишь крыша, а мощные боковые стены только сдвинуты. Видно, артиллеристы заехали крупнокалиберным снарядом прямо в серединку дота.

- Ну и где же здесь копать? - уныло спросил Володя, видя нагромождение бетонных обломков.

- Как где? Под бетоном, конечно. Только осторожно подкапываться надо, а то ещё завалит... Ну, ты давай, начни копать вот в этом месте, а я покурю пока - устал маленько.

И Кошмарик подал Володе лопату, которую прятал между плит, присел на покореженный обломок бетона и медленно стал раскуривать сигарету, не забыв перед этим предложить Володе "настоящие" "Мальборо".

- Так, - размышлял Володя вслух, - там, я вижу, ты уже копал. Ну а если под эту плиту подлезть? Я так соображаю: если уж этот кусок упал - а здесь тонн пять весу будет, - то под него со времен войны никто не лазал.

- Правильно соображаешь, - заметил Кошмарик, выпуская дым из ноздрей.

А Володя продолжал рассуждать:

- Значит, заложу-ка я вначале пробный шурф (от мамы своей узнал!) и посмотрю, что он мне даст...

- Верно, заложи и посмотри, - кивнул Кошмарик.

- Ну, так я начну.

- Давно пора.

Володя снял рубашку и, оставшись голым по пояс, поплевал на ладони перед тем, как взялся за лопату, и только после этого вонзил её лезвие в землю. Оказалось, что копать очень легко - почти один песок, но поначалу не принесший ничего интересного. Володя выбрасывал и выбрасывал его из-под плиты, тщательно разгребал каждый выброс руками, надеясь найти хотя бы осколок, стреляную гильзу, пуговицу от мундира, но ничего, кроме камешков и мелких обломков бетона, его лопата не приносила.

- Ты копай, копай, - советовал Кошмарик, замечая разочарование Володи. - Устанешь - мне лопату дашь, я поработаю. Мне позарез что-нибудь ништяковое найти надо - баксы нужны.

Но Володя хоть и чувствовал, что начинает уставать, лопату Кошмарику отдавать не хотел. И вовсе не потому, что Ленька мог бы стать в случае находки обладателем какой-нибудь замечательной вещи. Просто Володя хотел во что бы то ни стало откопать её своими руками, чтобы можно было потом сказать: я откопал то-то и то-то, там-то и там-то. О ценности вещи он даже не думал.

- Ну что, устал? - спросил Кошмарик, и Володя по его тону понял, что если он скажет "нет", то Ленька не обидится.

- Еще покопаю, - отвечал Володя, хотя пот щекочущими струйками уже сбегал по его спине за штаны.

- Ну, покопай, покопай, так и быть, - охотно согласился Кошмарик. - Я тебе за работу накину, не бойся.

Но Володя оставил без внимания великодушие Леньки и все выбрасывал и выбрасывал песок. Он выкопал под плитой небольшую пещеру, работать лопатой стало уже неудобно, нужно было убирать землю под ногами, чтобы удобнее было стоять. И вдруг лезвие лопаты ударилось во что-то твердое, что показалось Володе вначале куском бетона.

Он встал на четвереньки, засунул голову в выкопанную пещерку, руками стал очищать от песка найденный предмет. Сразу было видно, что не камень это и не бетон: поверхность его оказалась гладкой, рыжеватого цвета, какой-то полукруглой. Вот Володя очистил его от песка настолько, что смог хорошо ухватиться пальцами обеих рук за выступающую часть. Потянул на себя - и вытащил человеческий череп, безобразный в своем мертвом оскале.

Едва Володя поднял череп, как нижняя челюсть его, державшаяся, похоже, на одном лишь честном слове, отвалилась и упала на ногу мальчика. И Володю охватило чувство могильного страха вперемешку с гадливостью.

- Что, что нашел? - подскочил к нему Кошмарик, выхвативший тотчас череп из Володиных рук и принявшийся разглядывать его, точно это был не череп, а драгоценный сосуд из скифского кургана. Потом Кошмарик поднял упавшую челюсть и тоже осмотрел её, и при этом был так хмур, точно держал в руках кости своего заклятого врага.

- У-у, гад! - выругался он наконец. - Не мог себе хоть пару золотых фикс вставить! Жмот! - И далеко швырнул череп.

Вдруг бешенство какой-то неистовой силы охватило Володю. Кошмарик внезапно представился ему огромным жадным упырем-пауком, спешащим заграбастать добычу своими жуткими лохматыми лапами.

- Слушай, ты... - запинаясь, срывающимся тихим голосом заговорил Володя. - Жук навозный! Гробокопатель паршивый! Еще раз скажи при мне о фиксах золотых - самому зубы вставлять придется! Понял?!

Володя даже не заметил, что, произнося эту фразу, взял в руки лопату и сделал угрожающее движение. Однако все это видел Кошмарик, на которого внезапное бешенство "лагерника" произвело сильнейшее впечатление.

- Ты что?! Ты что?! - отскочил он в сторону. - Псих, что ли?! Я ж пошутил! А ты не понял? Да нужны мне их зубы! Я на грибах больше заработаю! Во чокнутый!

Кошмарик, посмеиваясь над Володиной яростью, но сильно оробев, сел на прежнее место и снова принялся раскуривать сигарету. Володя же, не желая разговаривать с Ленькой, снова принялся ковырять лопатой землю и даже не откликнулся на предложение Кошмарика, посланное ему примирительным тоном:

- Слушай, давай покопаю. Заморился же, я вижу.

А Володя все копал, неистово и упрямо. Он почему-то предчувствовал, что впереди его ждет что-то интересное. И на самом деле все говорило о том, что он напал на "жилу". Лопата раз за разом выбрасывала вместе с песком все новые и новые трофеи: стреляные гильзы, несколько разнокалиберных боевых патронов, какие-то ржавые металлические обломки, обрывки то ли кожи, то ли материи.

Все это Володя почти не сортировал - рассчитывал посмотреть на находки внимательнее потом, когда совсем уж устанет копать. Его сердце стучало станковым пулеметом, гулко и часто. Да, он знал, что нужно было копать и копать... И на самом деле, потянув за три сцепленных между собой патрона, он вытащил из-под плиты длинную пулеметную ленту.

Кошмарик, давно уже вставший с камня, смотрел на результаты работы Володи не только с интересом, но и с завистью. Он уже жалел о том, что "засиделся" и не стал копать сам. Но отобрать у "лагерника" лопату он как-то не решался, догадываясь, что Володя не отдаст её. Но при виде пулеметной ленты он не смог сдержать восклицание.

- О, ленточка ништяк! Мы её потом пристроим!

Однако Володя не ответил Леньке, а все выбрасывал песок из-под плиты и выбрасывал. Вдруг лопата опять наткнулась на что-то, и предмет этот не был обломком бетона - острие лопаты ударило во что-то вязкое. Мальчик окопал это "нечто" со всех сторон, поддел снизу и вынес на лопате к своим ногам какой-то бесформенный ком, который был чуть меньше волейбольного мяча размером. Песок и глина спрессовались за много лет так плотно, что Володе стоило немалого труда, чтобы разбить комок.

- Чего, чего это?! - заволновался Ленька. - Ну, кошмарики! Мину, кажись, нашел! Кончай лопатой молотить - сейчас шарахнет!

Но Володя знал, что это не мина и не просто ком глины. Бросив лопату, он стал очищать найденный предмет от песка руками и скоро увидел, вернее, нащупал кожу, старую, истлевшую, которую и кожей-то никак нельзя было назвать. Лоскутья её, мелкие кусочки так и отскакивали, падая на землю, когда Володя освобождал от грязи свою находку.

Скоро определились формы предмета: похоже, Володя держал в руках кобуру пистолета, тяжелую такую кобуру, клапан которой поднять было трудно, до того кожа слиплась, спрессовалась. Мальчик нетерпеливо рванул отставший кусок кожи - и кобура буквально расползлась на части, гнилые и трухлявые. Под кожей оказались какие-то тряпки, - тоже на землю! И вот уже Володя держал в руках то, что даже снилось ему не раз, то, что сразу делало его сильным и смелым, утверждало в собственном мнении, прибавляло лет и даже росту.

Пистолет был тяжелым, большим и каким-то хищным. Перед тем, последним боем его, должно быть, хорошенько смазали и даже завернули в промасленную тряпицу, прежде чем положить в кобуру, точно хозяин пистолета знал, что оружию придется пролежать в земле не меньше пятидесяти лет. Ржавчина слегка покрывала черную вороненую сталь, а сверху, на стволе, время выщербило неглубокие вмятины. В основном же пистолет сохранился замечательно.