Игорь Фроянов - Октябрь Семнадцатого (Глядя из настоящего)

В момент ликвидации Советов можно было еще тешиться иллюзией, что, кончая с КПСС и Советами, кончают с наследием большевистской революции. Но события последних лет обнаруживают существование еще более далеко идущего плана. Это видно из того натиска, которому сейчас подвергаются русское православие и церковь. По убеждению митрополита Иоанна, православную веру пытаются ныне "уничтожить хитростью, подлостью и лестью. И в этом новом дьявольском порыве соединились "соловьи перестройки" и "глашатаи гласности", тиражирующие со страниц газет и экранов телевизоров гнуснейшие пороки; "учителя", "чудотворцы" и "пророки" бесчисленных ересей и сект, заполонивших всю страну, представители неправославных конфессий, пытающиеся использовать нынешнее положение в своих корыстных целях…".[382] На нас налетели, как саранча, "разномастные проповедники, пророки, вероучители, "контактеры", экстрасенсы, парапсихологи и прочая публика того же сорта. В стране богатейшей христианской культуры, где весть о Христе прозвучала более тысячи лет назад, они бубнят что-то о "просвещении" и "миссионерстве", как будто попали к первобытным дикарям".[383]

Угадать причину такого нашествия не составляет большого труда. Дело в том, что "Церковь сегодня осталась последним оплотом истинной, неискаженной духовности, последним бастионом нравственного здоровья народа, последним выразителем русского самосознания, не изуродованного идолопоклонничеством перед фальшивыми "общечеловеческими" ценностями". Православная церковь-последняя скрепа, соединяющая русский народ в единое целое. Вот почему Вера и Церковь подвергаются столь мощному сатанинскому натиску. А что же государственная власть? Вместо того, чтобы помочь Церкви и защитить ее, она подыгрывает недругам православия.

Характерным примером здесь может служить прохождение Закона "О свободе совести и религиозных объединениях", принятого Государственной Думой и одобренного Советом Федерации. 22 июля 1997 г. Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин отклонил этот Закон, уступив просьбам президента США Б. Клинтона, папы Иоанна Павла II, а также группы американских сенаторов и конгрессменов.

Б.Клинтон, обращаясь к Б.Н.Ельцину, писал: "Одним из выдающихся достижений за время правления твоей администрации является возрождение религии в России. Как мною уже упоминалось во время наших бесед в Денвере, я озабочен по поводу законопроекта, недавно принятого в июне Думой, а за время, прошедшее после нашей последней встречи, и Советом Федерации, в соответствии с которым свобода вероисповедания будет ограничиваться для относительно новых религий и конфессий путем введения обременительных требований, касающихся регистрации. Благодаря тебе подобная инициатива не стала законом в 1993 году. Я вспоминаю, как ты смело выступил за свободу совести, несмотря на давление поступить иначе. Я уверен, что ты поступишь в защиту религиозных свобод также и сейчас".[384]

В своем послании Б. Н. Ельцину папа очень сожалеет по поводу того, что в тексте Закона "О свободе совести и религиозных объединениях" "нет никакого упоминания о "традиционных религиях", среди которых всегда фигурировал католицизм, и что католическая церковь ни разу не названа".[385] Глава католической церкви выдает желаемое за действительное. Традиционным было не столько католичество в России, сколько упорное стремление "святого престола" распространить "папежскую", как говорили наши предки, веру в русском обществе. Но тщетно. Русские люди издревле отвергали ее.[386] Не изменило ситуации и стремительное расширение внешнеполитических и культурных контактов России и Западной Европы, наблюдаемое в середине и во второй половине XVI века. Иван Грозный порой сравнительно терпимо относился к протестантам, но к "римской вере" был всегда непримирим. С. Ф. Платонов так объяснял эту терпимость: "В отношении протестантских учений, для царя новых, возникших только в его эпоху, направленных против католичества (как и само православие было направлено против католичества), — Грозным могло руководить любопытство и желание узнать новое движение".[387] Однако не следует преувеличивать эту терпимость, ибо царь Иван, по сравнению, скажем, с Петром I, был принципиальным противником не только католичества, но и протестантизма. Резкие выпады против протестантизма мы находим в "посланиях Грозного иностранным государям. В 1560 г. в грамоте императору Фердинанду I, отвечая на его просьбу прекратить войну с Ливонией, Иван IV писал, что ливонцы "нарушили наказ господень" и "приняли учение Лютерово". В 1573 г. в "Послании" к шведскому королю Иоганну III Иван IV упрекал короля в том, что он "безбожен", а в его государстве "образы побили и быти священнику, яко людем"".[388] Не случайно война Руси против Ливонии и Литвы "объявлялась войной за православную веру против "люторской ереси"".[389] Не случайно и то, что "в 60-80-е гг. XVI в. складывается целый корпус полемических антилатинских и антипротестантских сочинений, к созданию которых Иван Грозный имел самое непосредственное отношение".[390]

В смутное время начала XVII века Лжедмитрий I "открыл путь в Москву и католикам, которые для тогдашнего русского сознания были "душепагубными волками"".[391] Но "одним бурным взлетом народной волны опрокинута была попытка подчинить Москву католичеству".[392]

В XVII веке отношение к католицизму в России не изменилось. Русские внимательно следили за ходом Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) и радовались каждой победе над католиками, воспринимая их "как подлинное торжество своей собственной политики".[393] По случаю Брейтенфельдской победы шведского короля Густава Адольфа над армией Католической лиги (1631 г.) в Москве состоялись церковный благовест и молебны, был произведен салют и устроен военный парад. В городе развернулось массовое народное гулянье, где участвовали, по некоторым данным, 60 тыс. человек.[394]

При Петре I отношение к католикам переменилось. "Уже во времена Великого посольства и путешествия Петра по Европе в 1697–1698 гг. началось сближение России с католическим миром… Перемена была разительной: многие русские посетили папскую столицу, с благоговением поклонялись ее святыням; Б. П. Шереметьев привез папе царскую грамоту: в Москву был направлен папский нунций. Католики получили право свободного въезда в Россию и право строить католические храмы в русских городах".[395] Первая католическая церковь в Санкт-Петербурге была построена в 1710 г.[396] Однако в 1719 г. из России изгоняются иезуиты, а в 1728 г. указом Петра II существенно ограничивается въезд в столицу католических священников. Императрица Анна Иоанновна несколько улучшила, положение католической церкви, но явное предпочтение среди иноверческих конфессий она отдавала протестантизму.[397]

Количество католиков в России увеличилось в связи с разделами Польши в последней четвертке XVIII века. Принятие же Павлом I "звания гроссмейстера Мальтийского ордена повлекло за собой переселение в Россию многих мальтийских кавалеров, большей частью иезуитов. По повелению императора Павла I вблизи Невского проспекта на набережной Екатерининского канала для иезуитского коллегиума-пансиона был выстроен дом. В пансионе, который здесь разместился, получили воспитание дети многих русских сановников, некоторые из них по завершении образования перешли: в католичество. На это обратил внимание Александр I, и указом от 20 декабря 1815 г. пансион иезуитов был закрыт, а сами они были высланы из Санкт-Петербурга; им было запрещено жительство в Петербурге и Москве".[398] В последующие годы позиции католиков в России несколько укрепились. И тем не менее "в начале XX века католическая церковь имела в России 12 епархий". В Петербурге, самом открытом влиянию цивилизации Запада российском городе, в это время "действовало 8 католических соборов и не менее 10 приходских и домовых церквей".[399] Все это, конечно, капля в море.

Исторические факты, приведенные нами, не дают никаких оснований считать католицизм "традиционной религией" в России, поскольку лишь с присоединением Польши он стал заметным явлением в стране, да и то на западной ее периферии, а на коренных российских территориях католическая вера была почти неприметной.

Несмотря на это, римский первосвященник вмешивается в конфессиональную жизнь России, настоятельно предлагая Президенту Российской Федерации сделать все, чтобы "законные права верующих были эффективно обеспечены и чтобы можно было прийти к новой редакции текста, который, опираясь на богатый международный юридический опыт в этой области, стал бы гарантом религиозного мира великой российской нации".[400]