Коллектив авторов - Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность

Далее последовали тосты И. В. Сталина за присутствовавших на банкете представителей: высшего командования РККА (маршалов К. Е. Ворошилова и Б. М. Шапошникова); родов войск (генерал-полковника артиллерии Н. Н. Воронова, генерал-лейтенанта танковых войск Я. Н. Федоренко, генерал-лейтенантов авиации А. Е. Голованова и А. А. Новикова)[228].

Между тем, У. Черчилль, которого И. В. Сталин, помимо банкета в Кремле, удостоил еще и шестичасового ужина на кремлевской квартире (в ночь с 15 на 16 августа), несомненно, испытал на себе влияние сталинского гостеприимства. Его также привело в восторг умение советского лидера проникать в суть стратегических замыслов западных союзников (в частности, осознать преимущества операции «Факел»). Однако, как замечал В. О. Печатнов, несмотря на внешнее радушие, после первой личной встречи с У. Черчиллем в Москве, И. В. Сталин, «похоже, только утвердился в своем глубоком недоверии к Черчиллю». Не доверял Сталин до конца и Ф. Д. Рузвельту, отчетливо видя его двойную игру как союзника, в том числе и по вопросу об открытии второго фронта в Европе. Хотя в данном вопросе «главным вдохновителем» был все тот же Черчилль, согласно образному выражению советского посла в США М. М. Литвинова, «ведя Рузвельта на буксире»[229].

И после первого визита британского премьера в Москву, вплоть до высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 г., отсутствие второго фронта в Европе продолжало омрачать взаимоотношения И. В. Сталина, У. Черчилля и Ф. Д. Рузвельта[230]. Это, в частности, отражалось на характере переписки главы Советского правительства с лидерами союзных государств. Так, узнав о решении Черчилля и Рузвельта в очередной раз отложить открытие второго фронта (теперь уже на весну 1944 г.), И. В. Сталин в своем довольно резком по откровенности послании на имя американского президента от 11 июня 1943 г. в очередной раз прибег к испытанной риторике, связанной с оценкой военного вклада СССР и западных партнеров по антигитлеровской коалиции: «Это Ваше решение создает исключительные трудности для Советского Союза, уже два года ведущего войну с главными силами Германии и ее сателлитов с крайним напряжением всех сил, и предоставляет советскую армию, сражающуюся не только за свою страну, но и за своих союзников, своим собственным силам, почти в единоборстве с еще очень сильным и опасным врагом»[231].

Но когда операция «Оверлорд», наконец, осуществилась, Сталин по достоинству оценил это грандиозное событие в ходе войны. В послании на имя У. Черчилля (11 июня 1944 г.), он, в частности, подчеркнул: «Только нашим союзникам удалось с честью осуществить грандиозный план форсирования Ла-Манша. История отметит это как достижение высшего порядка»[232].

С этого момента вопрос об открытии второго фронта уже не омрачал отношений СССР, Великобритании и США. Естественно, у союзников оставались и другие поводы для недовольства друг другом. Сталинская риторика, связанная с оценкой военных усилий каждого из них, оказалась своеобразной лакмусовой бумажкой, которая определяла степень напряженности во взаимоотношениях партнеров по антигитлеровской коалиции.

Н. К. Петрова. Советские женщины в годы Великой Отечественной войны

22 июня 1941 г. – это день, с которого начался отсчет Великой Отечественной войны. Это день, разделивший жизнь человечества на две части: мирную (довоенную) и военную. Это день, который заставил задуматься каждого, что он выбирает: покориться врагу или бороться с ним. И этот вопрос каждый человек решал сам, советуясь только со своей совестью.

Архивные документы свидетельствуют, что абсолютное большинство населения Советского Союза приняло единственно правильное решение: все силы отдать борьбе с фашизмом, защищать свою Родину, своих родных и близких. Мужчины и женщины независимо от возраста и национальности, беспартийные и члены ВКП (б), комсомольцы и некомсомольцы стали той Армией добровольцев, которая выстраивалась в очереди, чтобы подать заявления о зачислении в Красную Армию. Напомним, что в ст. 13-й Закона[233] о всеобщей воинской обязанности, принятом IV сессией Верховного Совета СССР 1 сентября 1939 г., Народным Комиссариатам Обороны и Военно-Морского Флота предоставлялось право брать в армию и флот женщин, имеющих медицинскую, ветеринарную и специально-техническую подготовку, а также привлекать их на учебные сборы. В военное время женщины, имеющие указанную подготовку, могли быть призваны в армию и флот для несения вспомогательной и специальной службы. После объявления о начале войны женщины, ссылаясь на эту статью, шли в партийные и комсомольские организации, в военные комиссариаты и там настойчиво добивались отправки на фронт. Среди добровольцев, подавших заявления в первые дни войны об отправке в действующую армию, до 50 % ходатайств было от женщин. Женщины также шли и записывались в народное ополчение.

Читая заявления девушек-добровольцев, которые были поданы в первые дни войны, видим, что для молодежи война представлялась совсем иной, чем оказалась в действительности. Большинство из них было уверено в том, что враг будет разбит в ближайшее время, и поэтому каждый стремился скорее поучаствовать в его уничтожении. Военкоматы в это время проводили мобилизацию населения, следуя полученным инструкциям, и отказывали тем, кому не было 18 лет, отказывали тем, кто не был обучен военному ремеслу, отказывали также девушкам и женщинам до особого распоряжения. Что мы о них знали и знаем? О ком-то много, а о большинстве из них мы говорим «защитники родины», добровольцы. Именно о них, о тех, кто ушел защищать свою Родину, впоследствии писал поэт-фронтовик К. Ваншенкин, что они были «рыцари без страха и упрека». Это относится к мужчинам и женщинам. Это о них можно сказать словами М. Алигер:

У каждого была своя война,Свой путь вперед, свои участки боя,И каждый был во всем самим собою,И только цель была у всех одна.

Историография Великой Отечественной войны богата сборниками документов и материалов об этом духовном порыве женщин СССР. Написано и издано огромное количество статей, монографий, коллективных работ и воспоминаний о труде женщин в годы войны в тылу, о подвигах на фронтах, в подполье, в партизанских отрядах, действовавших на временно оккупированной территории Советского Союза. Но жизнь свидетельствует, что не всё, не о всех и не обо всём сказано и проанализировано. Многие документы и проблемы были «закрыты» для историков в прошлые годы. В настоящее время есть доступ к документам, не только малоизвестным, но и к документам, требующим объективного подхода к изучению и беспристрастного их анализа. Делать это не всегда легко в силу сложившегося стереотипа по отношению к тому или другому явлению или личности.

Проблема «Советские женщины в годы Великой Отечественной войны» была и остается в поле зрения историков, политологов, писателей и журналистов. Писали и пишут о женщинах-воинах, о женщинах, заменивших мужчин в тылу, о матерях, меньше о тех, кто занимался эвакуированными детьми, кто вернулся с фронта с орденами и стеснялся их одевать и т. д. И тут же вопрос, а почему? Ведь еще весной 1943 г. газета «Правда» констатировала, ссылаясь на постановление ЦК ВКП (б), что «никогда еще во всей прошлой истории женщина не участвовала так самоотверженно в защите своей Родины, как в дни Отечественной войны советского народа»[234].

Советский Союз был единственным государством в годы Второй мировой войны, в котором женщины принимали непосредственное участие в ходе боевых действий. На фронте в разные периоды сражалось от 800 тыс. до 1 млн. женщин, 80 тыс. из них были советскими офицерами. Это было связано с двумя факторами. Во-первых, небывалым подъемом патриотизма молодежи, которая рвалась на борьбу с врагом, напавшим на ее родину. Во-вторых, сложной ситуацией, сложившейся на всех фронтах. Потери советских войск на начальном этапе войны привели к тому, что весной 1942 г. была проведена массовая мобилизация женщин на службу в действующую армию и тыловые соединения. На основании постановления Государственного Комитета Обороны (ГКО), прошли массовые мобилизации женщин 23 марта, 13 и 23 апреля 1942 г. для несения службы в войсках ПВО, связи, внутренней охраны, на военно-автомобильных дорогах, в ВМФ и Военно-Воздушных силах, в войсках связи[235]. Мобилизации подлежали здоровые девушки в возрасте не моложе 18 лет. Мобилизация проводилась под контролем ЦК ВЛКСМ и местных комсомольских организаций. При этом учитывалось все: образование (желательно, не ниже 5 классов), членство в комсомоле, состояние здоровья, отсутствие детей. Основная масса девушек были добровольцы. Правда, были случаи нежелания служить в Красной Армии. Когда это выяснялось на сборных пунктах, девушек отправляли домой, по месту их призыва. М. И. Калинин, вспоминая летом 1945 г. о том, как призывались в Красную Армию девушки, отмечал, что «женская молодежь, участвовавшая в войне… была выше средних мужчин, тут нет ничего особенного… потому что вы ведь были отобраны из многих миллионов. Мужчин не выбирали, закидывали невод и всех мобилизовывали, всех забирали… Я думаю, что лучшая часть нашей женской молодежи пошла на фронт…»[236]. Точных цифр о численности призванных нет. Но известно, что только по призыву комсомола воинами стали свыше 550 тыс. женщин. Свыше 300 тыс. патриоток было призвано в войска ПВО (это свыше ¼ всех бойцов). По линии Красного Креста получили специальность и пришли на службу в военно-медицинские учреждения санитарной службы Красной Армии 300 тыс. медицинских сестер, 300 тыс. санитарок, свыше 500 тыс. сандружинниц ПВО[237]. В мае 1942 г. было принято постановление ГКО о мобилизации 25 тыс. женщин в ВМФ. 3 ноября ЦК ВЛКСМ провел отбор комсомолок и некомсомолок для формирования женской добровольческой стрелковой бригады, запасного полка и Рязанского пехотного училища. Общее количество мобилизованных туда составило 10 898 человек. С 15 декабря бригада, запасный полк и курсы приступили к нормальной учебе[238]. В годы войны было проведено пять мобилизаций среди женщин коммунисток[239].