Карл Ботмер - С графом Мирбахом в Москве

Вчера Гиллерсон был особенно не сдержан. На жалобу, что агитацию среди пленных ведут путем лишения их питания, он бестактно ответил: "Если голодающие немецкие солдаты станут революционерами и их можно будет за две порции пищи заставить выйти на демонстрации, то вы сможете затем тремя порциями снова обратить их в монархистов". Геннинг ответил на это очень резко и точно.

Когда же я в свою очередь в резкой форме указал на непоследовательность и бесчеловечность такой агитации, назвал ее трусливой и сказал, что Германия "не потерпит более" подобного поведения русских властей, последовал официальный протест Гиллерсона, который расценил мое заявление как угрозу суверенитету русской республики. Вместе с тем Гиллерсон пошел на уступки в других вопросах. Внешне успех был, таким образом, достигнут, хотя в практическую реализацию полученного на переговорах мы не верим; этому учит здешний опыт.

Сегодня воскресенье. С утра ко мне пришел представитель одной петербургской фирмы. Его предложение я хочу привести в качестве примера, чтобы показать, какими невероятными предложениями нас осаждают почти ежедневно. Германия должна помогать всем страждущим, поддерживать все партии, и в первую очередь, должна наполнять чужие кошельки. Выиграть на войне или на революции - это прекрасный бизнес и в советской России. За 10-20 миллионов рублей этот молодой человек хочет создать своего рода пароходную компанию "Звезда", которая должна заниматься перевозкой пленных. Несмотря на его желание получить деньги авансом, а не за фактический результат, и несмотря на техническую неосуществимость самого проекта, создалось впечатление, что имеющихся средств для вывоза пленных у него достаточно.

Хотели пойти в музей Щукина33, но он был закрыт, так как все его экспонаты из-за опасности артиллерийского обстрела были упакованы. На дворе в беспорядке валяются несколько орудийных стволов, спасенных от злых немцев и вывезенных сюда русскими. Я приметил три особенно бросившиеся мне в глаза бронзовые пушки. По-видимому, они были раньше собственностью старого ганзейского города Риги, который их скорее всего уж больше не увидит. Две из них с особенно богатым "украшением": на одной значится "No 2 - 7 фунтов", на другой - "No 42 - 8 фунтов", на обеих - гербы Риги и Швеции и надпись "Кристина - моя королева шведская принесла меня в дар городу Риге для его защиты и назло всем врагам. 1639". Третье орудие - "No 9 - 6 фунтов" - с гербом Риги и надписью: "Иоганнес четвертый и последний, лучшее орудие против еретиков. Я скор, подобно орлу, служу защитой городу, стенам и валам, меня отлил Ганс Майер в 1600 г.".*

13 мая.

Посещение выставки и магазина товаров бытовой промышленности и изделий прикладного искусства. Большой выбор интересных и красивых вещей. Несмотря на нехватки во многих областях, здесь можно просто и дешево сделать необходимые для дома покупки, например, кофе, чай, какао, шоколад, мыло, льняное полотно, шерстяные ткани, рис, масло, колониальные товары - для нас, немцев, очень выгодные в пересчете на валюту. Мы покупаем царский рубль за 1,25 марок, послереволюционный, так называемый думский, или керенский рубль - за 0,55--0,7 марки. Поскольку керенские рубли имеют общее хождение, правительство выпускает эти деньги в большом количестве в виде 20 и 40-рублевых купюр по 100 штук на больших листах, от которых при оплате отрезается необходимая сумма. В особой цене здесь самые различные немецкие изделия, особенно сельскохозяйственные машины и утварь, среди которых особым спросом пользуются косы. На одном вагоне кос можно сделать здесь большие деньги. То же самое относится к краскам, продуктам химии и фармацевтики.

О безнадежности перспективы официального товарообмена я еще скажу позже. Незаконная торговля, которая ведется по демаркационной линии, хотя и необходима, не способна помочь ни той, ни другой стороне. Брестский договор в этом отношении остается, похоже, только печальной теорией. Он предполагает, что русские будут верны его положениям, в то время как следовало определить в нем конкретные обязательства сторон. В подкомиссии по вывозу военнопленных я внес предложение отсрочить решение вопроса на неделю, в течение которой обещал подготовить проект договора с предложениями о путях его исполнения. Мое предложение было сразу принято.

Вечером - интересное сообщение крупного торговца немецкого происхождения, прибывшего из Туркестана. И здесь снова можно было увидеть, как переоцениваются возможности вмешательства немцев и недооцениваются время и место. Можно лишь пожалеть, что мы не можем добраться до Туркестана и должны оставить его Англии и Афганистану.

15 мая.

Вчера русские начали ожидавшееся нами наступление в вопросе допуска их комиссий попечения о пленных в Германию. Выступали Исаев и Жданов. Исаев обосновывал требования русских в любезной форме, видимо, заранее подготовленной речи. При этом он взывал к нашим чувствам справедливости и гуманности, подчеркивал лояльность советского правительства в отношении положений Брестского мира, которые дают Германии полномочия контролировать работу этих комиссий. Геннинг отвечал весьма искусно, отклонив с самого начала любой официальный подход, подчеркнув, что положения мирного договора хорошо продуманы и их не так-то просто изменить. Затем Гиллерсон остроумно, но довольно резко и раздраженно говорил в защиту русских требований.

Конфликтный материал накапливается, так как спорные вопросы не решаются. Позавчера из Германии прибыло семнадцать подкомиссий, которые отсюда должны разъехаться в ближайшие дни по всем частям России, находящимся под властью советского правительства. Этих немцев можно встретить в Москве повсюду. Их прибытие послужило, видимо, сигналом к тому, чтобы начать выдвижение аналогичных требований в отношении русских комиссий. В интересах наших пленных мы должны попытаться затянуть с ответом, так как в противном случае они могут отдать местным властям негласный приказ пассивным, скрытым сопротивлением парализовать работу наших комиссий.

17 мая.

Вчерашний день был полностью занят. Сначала участие в беседах с подкомиссиями, после обеда заседание и продолжение борьбы в вопросах, касающихся требований русских. С заседания - сразу в ресторан "Прага" на торжественный обед по поводу отъезда подкомиссий. Кроме членов главной комиссии и нас, офицеров, присутствовали граф Мирбах, шведы и несколько балтийцев. Каждая подкомиссия состоит из офицера, врача и медсестры. В некоторые из них вошли также священники.

Конфликт, возникший при передаче функций между шведами и нашей Главной комиссией, был улажен благодаря обоюдной воле сторон. Причина конфликтов заключалась, с одной стороны, в том, что Главная комиссия без соблюдения особых дипломатических форм, по-военному, быстро взяла на себя всю инициативу, с другой стороны, все объяснялось излишней чувствительностью шведов.

Речь держали Милецкий и шведский генеральный консул. Мне досталось приятное соседство между пастором из Гамбурга профессором Гунцингером и довольно молодым шведским историком доктором Лундбергом.

Особого восхищения заслуживали сестры, согласившиеся работать в таких условиях во имя наших военных и гражданских пленных. Часть комиссий едет в районы, где ситуация далеко не безопасна в связи с волнениями и близостью повстанческих территорий.

19 мая.

Несколько дней назад начались также заседания немецко-русской комиссии по вопросам возобновления железнодорожной, почтовой и телеграфной связи. С нашей стороны в комиссии работают кроме меня советник по делам почт Шенк и Геннинг. Русские представлены таким большим количеством служащих соотвествующих комиссариатов, большинство из которых говорит только по-русски, что работать быстро и дельно не представляется возможным. Поэтому и здесь мы установили такой порядок, что предварительно работают специальные комиссии, а пленум собирается время от времени, окончательно обсуждая готовые разделы различных соглашений. Русские представители в значительной массе являются мелкими чиновниками, что приводит зачастую к неплодотворной и утомительной трате времени на разговоры.

21 мая.

Наконец-то прибыл генеральный консул Германии. Для дилетанта не вполне понятно, почему это ведомство при создавшемся положении дел не выехало раньше нас. Еще менее понятно, почему оно не приступило к работе спустя месяц после нашего прибытия. В результате, наша дипломатическая миссия была перегружена, не свойственной ей работой. Многие срочные дела, главным образом касающиеся местных немцев и тех, кто хотел бы остаться здесь, оставались совершенно без движения.

Совершенно естественно, что за три с половиной недели нашего здесь пребывания не просто было ответить на вопрос о том, насколько прочно положение правительства. Значительная масса людей его не поддерживает, что подтверждается хотя бы тем фактом, что это так называемое народное правительство не решается созвать на основе общих и прямых выборов Учредительное собрание, которое дало бы ему законное право на существование.