Константин Пензев - Земли Чингисхана

В древности Синьцзян являлся главным коридором на Шелковом пути, и именно этим обстоятельством обусловлена его ранняя и средневековая история. До середины II века до н. э. данные земли были практически не знакомы китайцам и находились под контролем хуннов. О расовой принадлежности хуннов есть множество мнений, но несомненно одно, если у них и имелись монголоидные черты, то они были приобретены от смешения с местными племенами тунгусов, монголов и ханьцев.

Существует достаточно свидетельств о европеоидности хунну. Обратимся к некоторым сведениям, собранным современным китайским историком Юй Тайшанем (НИИ истории Китайской академии общественных наук), и его статье «Дискуссия об утверждении родственности сюнну и гуннов», размещенной на сайте Чувашского Государственного университета (http://human.cap.ru).

В «Хань шу: Цзинь Жиди чжуань» («История династии Хань: жизнеописание Цзиньжиди») сообщается «Цзинь Жиди, его второе имя — Вэньшу, сын-наследник правителя сюнну Сюту-вана…. Жиди был ростом в 8 чи и 2 цуня, вида очень сурового».

Напомню, что «Мэн-да бэй-лу» сообщает о «черных татарах» (безусловно принадлежащих к монголоидной расе) в XIII веке, что «самые высокие не превышают пяти чи и двух-трех цуней (156–160 см. — К. Я.)».[49] Конечно, сведения о росте хуннов еще не являются решающим доказательством их европеоидности, хотя для тех, кто видел массу китайцев или, к примеру, вьетнамцев, здесь все становится ясным. Между тем в «Цзинь шу: Лю Юаньхай цзайцзи» («История династии Цзинь: записки о Лю Юаньхай»), Лю Юань (правил в 304–310 гг.) описывается как «человек из новых сюнну, потомок Маодуня… рослый и широкоплечий, рост 8 чи 4 цуня, борода длиной в 3 чи с лишним». Наличие обширной бороды безусловно свидетельствует в пользу европеоидности Лю Юаня. В том же источнике в «Записках о Лю Яо» сообщается: «Сын Яо — Инь был ростом 8 чи 3 цуня. Длина волос ровна с своим телом»; в «Жизнеописании Фотучэн» написано, что Яо «ростом велик, белокожий».

Юй Тайшань резюмирует: «Из этих записей можно видеть, что сюнну (аристократы) были высокие, белокожие, с красивыми усами и бородой. А это явно не отличительные черты монголоидной внешности».

Памятники культуры свидетельствуют следующее. В Монголии в 1924–1925 годах советской экспедиции во главе с П. К. Козловым удалось обнаружить и исследовать древние могильники Ноин-Ула возле реки Селенге. Считается, что это захоронения сюннской знати периода Ван Манна и Восточной Хань. В том числе в захоронении № 25 найдено несколько вышитых портретов. На одном из них у человека волосы собраны пучком, черты лица суровые, лоб широкий, лицо вытянутое и худое, скулы не выступающие, челюсть расширяется назад, крылья носа широкие и большие, переносица прямая и высокая, усы над губами густые, коротко подстриженные, глаза вышиты черными, а зрачки — синими.[50]

Каменная скульптура эпохи Западной Хань под названием «Лошадь топчет сюнну» возле могилы Пяоци цзанц-зунь Хо Цюйбина в Синпине провинции Шэньси, также может дать некоторое представление о хуннах. Все вырезанные хуннские портреты выглядят так: лица сравнительно ровные, скулы слегка выступают, определенно нельзя сказать, что у них переносица высокая и глаза глубоко посажены, однако борода и усы чрезвычайно густые.

Вообще в Синьцзяне испокон века проживали многие народы, из которых, к примеру, хорошо известны усуни, коих ханьцы одно время даже считали предками русских из-за явной принадлежности усуней к нордическому разделу европеоидной расы. Так, о внешности последних китайские источники сообщают следующее: в «Ханыпучжу» («Примечания к Ханыпу») говорится: «Усунь из всех жунских [племен] Западного края особенны, их вид наиболее отличен. Те из нынешних ху (туркестанцы. — К. П.), которые имеют синие глаза, красную (рыжую) бороду, а наружностью похожи на ми-хоу, это собственно [и есть] потомки племени [усунь]».[51] Г. В. Вернадский («Древняя Русь») считал усуней за известнейший народ асов (аланов), из числа которых происходил знаменитый Один, божество скандинавов. Согласно скандинавским сагам («Сага об Инглингах»), у Одина имелись большие владения «в стране Турок». Китайские источники определяли территорию усуньского проживания следующим образом: «На востоке усуни общаются с сюнну. На западе усуни общаются с Даюань (Давань). На юге усуни взаимосмежны с подчиненными Китаю государствами (Чэнго-чжу-го, — буквально: государство с городами и предместьями). Первоначально это была страна Сэ (или Сай, — по-видимому, скифы или массагеты). Большие юечжи на западе разбили и прогнали царя сэ, царь сэ на юге перешел Висячий переход — перевал. Большие юечжи поселились на его землях. Потом усунский Гуньмо напал и разбил Большие юечжи. Большие юечжи переселились на запад, подчинили Дася, и усуньский Гуньмо поселился там (т. е. где жили ранее Большие юечжи, на землях царя Сэ)».[52]

Китайцы ознакомились с западными странами и установили с ними дипломатические и экономические связи во времена императора У-ди из династии Западная Хань, который отправил своего чиновника Чжан Кяня (Цяня) на запад — искать возможных союзников в постоянных войнах с северными кочевниками сюнну. Шицзи об этом сообщает следующее: «Сведения о Давани появились со времени князя Чжан Кянь. Чжан Кянь был уроженец области Хань-чжун в правление Гянь-юань [140–135 гг. до н. э.], получивший чин Лан».[53]

Именно с этого времени в китайских летописных записях появляются ясные сведения о национальностях Синцзяна, который в то время населяли хунны, саки, цяны, усуни и др. В 101 году до н. э. армия династии Хань начала колонизацию пограничных земель в Луньтае и Цюйли. Эти земли стали местами самых ранних поселений ханьцев в Синьцзяне. В 60 году до н. э. было учреждено управление наместника западного региона, после чего в Синьцзян стали непрерывно приезжать ханьские купцы. Между тем до эпохи династии Тан ханьское влияние здесь не являлось определяющим. Местная знать в древних росписях пещерных синьцзянских монастырей представлена блондинами с белой кожей и голубыми глазами, а в конце XIX века в Таримском бассейне были найдены документы, написанные на тохарском языке, который относится к индоевропейской языковой семье и имеет больше всего параллелей со славянской языковой группой, в частности с русским языком, как по наличию в нем соответствующей лексики, так и по характерной для славян фонетике. Дело в том, что тохарская фонетика показывает ряд специфических черт, в т. ч. оппозицию твердых и мягких (палатализованных согласных), аналогичную русскому языку, а известнейший лингвист Р. Якобсон утверждает, что «из славянских языков к палатализующим языкам относятся русский, белорусский и украинский, большая часть польских диалектов и восточноболгарские говоры; из германских и романских языков ни один не принимает участия в этом противоположении…».[54]

Тохарские языки зафиксированы индийской письменностью в Синьцзяне, в бассейне Тарима в VI–VIII вв. н. э., однако есть основания полагать, что ранние тохары поселились здесь уже с III в. до н. э., т. е. с того времени, когда хунны добились политического могущества.[55] Л. С. Клейн, как и Пулиблэнк, считает, что между усунями и восточными тохарами, населявшими бассейн Тарима, существует прямая связь.

«Пулиблэнк привел некоторые данные в пользу предположения, что настоящие тохары переселились в Среднюю Азию вместе с юечжами (ятиями)… с северной периферии Китая и уже здесь восприняли иранскую речь, а до переселения оба народа вместе с усунями (асианами) говорили на том же языке индоевропейской речи, что и арси и кучан (т. е. восточные тохары. — К. П.)».[56]

С середины VI века территория Синьцзяна находится под контролем Тюркского каганата, во всяком случае, общепринято считать, что он был тюркским хотя на политику его явно влияли согдийские купцы, а правящий слой каганата (именно тукюэ) по своим этническим признакам (погребальные обряды в частности) более похож на представителей индоевропейского сообщества.

Так, в 634 г., последний каган Первого каганата Хьели I был кремирован после смерти, о чем есть и соответствующая запись в источниках: «В восьмое 634 лето, 634, Хьели I умер. По смерти пожалован княжеским достоинством и именем Хуан. Указано вельможам похоронить его. Труп Хьелиев, по кочевому обычаю, сожжен. Могила его насыпана по восточную сторону реки Ба».[57] Д. Г. Савинов, например, считает: «Если же тюрки Ашина продолжали сжигать своих покойников и после 630 г., о чем свидетельствует опять же способ захоронения Хьели, то погребения с конем могут быть связаны с другими этническими группами, в первую очередь с местными племенами, входившими в конфедерацию теле».[58] А теле многими видными современными ориенталистами причисляются к динлинам (См.: Потапов Л. П. Этнический состав и происхождение алтайцев. Л., 1969.), что прямо подтверждается китайскими источниками.[59]