Матвей Захаров - Генеральный штаб в предвоенные годы

В июле 1937 года японцы вторглись в центральные провинции и начали войну за захват всего Китая.

Милитаристская Япония рассматривала войну в Китае как "военную подготовку против Советской России"{83}, как укрепление тыла для вторжения на север.

Фашистский блок лихорадочно готовился к насильственному переделу мира, раздувая пламя войны, возникшей в отдаленных районах земного шара, до мирового пожара.

Этому всемерно способствовали правительства США, Англии и Франции, проводившие коварную и зловещую политику "умиротворения", которая перерастала в политику "свободы рук" для Германии, Италии и Японии в борьбе против СССР, против освободительного движения народов мира.

В годы нарастания угрозы фашистской агрессии Советский Союз прилагал все усилия к созданию в Европе системы коллективной безопасности. Однако западная дипломатия оставалась глуха к этим призывам.

Поэтому "Коммунистическая партия и Советское правительство, учитывая возросшую опасность войны, делали все/необходимое для укрепления Красной Армии. Перед ней ставилась задача быть готовой в любой момент дать отпор посягательствам империалистических держав на суверенитет и территориальную неприкосновенность советских границ.

Неспокойно было на наших дальневосточных границах. Вторжение Японии в Маньчжурию, а затем в Северный и Центральный Китай сопровождалось провокациями ее военщины против Советского Союза.

В те тревожные годы Наркомат обороны и, в частности, Генеральный штаб, осуществляя решения партии и правительства, направленные на укрепление обороноспособности нашей страны, внимательно следили за развитием международных событий, оценивали их и делали соответствующие выводы.

В конце мая 1938 года в штаб Ленинградского военного округа поступил приказ Наркома обороны о моем новом назначении.

Сдав свои дела начальника штаба округа, я прибыл в Москву и вскоре представился начальнику Генерального штаба - командарму 1 ранга Б. М. Шапошникову{84}.

Непосредственно до этого мне пришлось не раз лично встречаться с Борисом Михайловичем. Впервые я познакомился с ним в 1929 году на Всеармейских учениях, проводимых Наркомом обороны К. Е. Ворошиловым в Белорусском военном округе, где я работал в оперативном отделе. Шапошников возглавлял тогда штаб руководства учением. Помнится, общее внимание привлекала исключительная работоспособность этого замечательного военачальника. Борис Михайлович обладал поистине неисчерпаемой энергией и незаурядным организаторским талантом. На учения привлекалось много войск. По замыслу на них должны были решаться вопросы начального периода будущей войны. Все это усложняло действия штаба, и особенно работу операторов. Но Борис Михайлович сумел организовать нашу работу так, что учения в БВО на многие годы остались в моей памяти как образец порядка, четкости и умелого руководства войсками.

Б. М. Шапошников был не только опытным организатором и работником государственного масштаба, мастером штабной службы стратегического уровня, но и крупным ученым советской военной школы. Еще слушателем Военной академии имени М. В. Фрунзе я вместе с однокурсниками с особым интересом и. можно сказать, трепетом прочитал только что вышедшую тогда его книгу "Мозг армии". Она поразила меня широтой взглядов и глубиной постановки исследуемых вопросов. Этот труд был первым произведением, который вводил в сложную и многообразную по объему решаемых задач лабораторию Генерального штаба. В то время у нас еще не было такого органа военного управления, и выход книги ставил в перспективе решение этой неотложной задачи в Красной Армии.

В последующем, когда я служил в Белорусском военном округе, а затем учился на оперативном факультете академии им. М. В. Фрунзе и в Академии Генерального штаба, мною были досконально изучены все три книги капитального труда "Мозг армии" и другие военные произведения Б. М. Шапошникова.

В период мирного строительства, руководя работой штабов или командуя округами, Борис Михайлович уделял много времени развитию теории советского военного искусства. Богатейшая эрудиция в области военной истории, исключительная память и умение смотреть вперед очень скоро выдвинули его в ряды видных военных теоретиков того времени. Б. М. Шапошников активно выступал в газетах и журналах, обобщая в своих трудах боевой опыт Красной Армии. Одновременно он напряженно работал в уставных комиссиях и подкомиссиях.

Опираясь на свои богатые военные знания, умение предвидеть основные направления развития советской военной доктрины, Б. М. Шапошников решительно выступал за активный характер ведения боевых действий, рассматривая наступление как основную и решающую форму вооруженной борьбы; учил командиров творчески изыскивать и применять формы и методы ведения боевых действий, учитывать при подготовке и ведении операций весь комплекс моральных, материальных и политических факторов, оказывающих влияние на войска. Труд "Мозг армии" значительно способствовал быстрому росту командных кадров молодой Красной Армии. В нем сказались все черты Бориса Михайловича как крупнейшего военного специалиста: пытливый ум, чрезвычайная тщательность в обработке и определении формулировок, четкость перспектив, глубина обобщений.

В своей монографии "Мозг армии" Б. М. Шапошников делал научный анализ обширного круга проблем деятельности Генерального штаба как в историческом, так и в теоретическом плане. В очередной - четвертой книге он намеревался коснуться непосредственно деталей работы Генерального штаба по плану войны работы, составляющей основу всей деятельности "мозга армии"{85}. К общему сожалению, ему не удалось по ряду причин осуществить свою мечту - завершить этот фундаментальный труд, столь необходимый для штабных работников оперативно-стратегического звена.

После теплой встречи: "Здравствуйте, здравствуйте, голубчик, присаживайтесь!" - Борис Михайлович подробно расспрашивал меня о состоянии Ленинградского военного округа. Затем он сказал: "Теперь вам предстоит работа на более ответственном участке, где более всего потребуются глубокие знания стратегического плана и напряженное, до изнурения, аналитическое мышление. Старайтесь охватить одним взором явление в целом, видеть главное, не упуская при этом из внимания, может быть, на первый взгляд, и мелкие, но, по существу, важные детали.

Вы назначены моим помощником по организационно-мобилизационным и материально-техническим вопросам. В вашем ведении будут находиться весьма ответственные управления".

Закончив беседу, Б. М. Шапошников представил меня Наркому обороны К. Е. Ворошилову.

В то время заместителями Наркома обороны были Л. З. Мехлис, Е. А. Щаденко, Г. И. Кулик. Главное политическое управление возглавлял Л. З. Мехлис. Е. А. Щаденко ведал кадрами и административно-мобилизационными вопросами. Г. И. Кулик отвечал за артиллерийское и стрелковое вооружение Красной Армии (на эту должность он был назначен вместо И. Ф. Федько в январе 1939 года).

Первым заместителем начальника Генштаба был К. А. Мерецков. С ним мне пришлось работать еще в начале 30-х годов, когда он занимал должность начальника штаба, а я - начальника оперативного отдела штаба Белорусского военного округа.

Кирилл Афанасьевич имел спокойный, уравновешенный характер, был аккуратным в работе, требовательным по службе, много трудился над разработкой проблем советского военного искусства. В свое время мне и сотрудникам оперативного отдела, в котором работали Р. Я. Малиновский, В. В. Курасов, А. П. Покровский, Ф. П. Озеров, Г. П. Шанин, К. С. Журавлев, И. А. Кузнецов, А. Ф. Исаев и другие, пришлось вместе с К. А. Мерецковым провести много времени, отрабатывая проект Инструкции по организации и ведению глубокого боя на опыте учений и маневров, проводившихся в войсках округа. Приятно было сознавать, что мне снова пришлось быть с ним рядом, решая уже более широкие и ответственные задачи по укреплению Советских Вооруженных Сил.

В структуре центрального аппарата Наркомата обороны имелись свои особенности. В частности, наряду с Генеральным штабом существовало самостоятельное Административно-мобилизационное управление. Если Генштаб занимался разработкой общих планов строительства Вооруженных Сил СССР, мобилизационного развертывания армии, составлением мобилизационных заявок для промышленности, то Административно-мобилизационное управление увязывало эти вопросы с организацией войск, доводило планы мобилизации до округов и армий, ведало укомплектованием и службой войск, учетом и статистикой, а также руководило работой военкоматов. Наблюдение за деятельностью этого управления и координацию его действий с Генеральным штабом осуществлял Е. А. Щаденко. Поэтому при решении организационно-штатных и мобилизационных вопросов мне с ним приходилось встречаться особенно часто.