Владислав Петров - Всякий, даровитый или бездарный, должен учиться… Как воспитывали детей в Древней Греци

Но в Спарте этот идеал просуществовал очень долго: отголоски его сохранялись и после того, как вся Греция в 146 году до н.э. попала под власть Рима и стала римской провинцией, — вплоть до 396 года уже нашей эры, когда орды вестготов под предводительством Алариха I дописали греческой кровью последнюю страницу спартанской истории.

Палестра

Противопоставление мусического воспитания и лаконской муштры, которое напрашивается абсолютно во всем, конечно, не означает, что в Аттике, не в пример воинственной Спарте, подрастающее поколение только и делало, что приобщалось к искусствам муз и занималось умственными экзерсисами. Как мы помним, пайдейя и калокагатия предполагали культивацию личности, развитой равным образом нравственно и физически, — личности прекрасной и душой, и телом. Одно без другого не мыслилось, и эта неразделимость вела к тому, что в идеале воспитание — эстетическое, умственное, нравственное и физическое — объединялось в единое целое, где каждая составляющая дополняла другую и не могла существовать сама по себе.

Первые три вида воспитания были возложены на школы грамматиста и кифариста. Для четвертого — физического — существовала палестра. Так у греков назывались гимнастические школы (а в более узком смысле залы для борьбы), куда мальчики начинали ходить с двенадцати-тринадцати лет. В этом возрасте они уже были в состоянии выдержать предлагаемые в палестре нагрузки, а кроме того, кое-что по части грамматики, арифметики, музыки и других наук уже уложилось в их головах — считалось важным, что «воспитание мусическое будет… предшествовать гимнастическому»{112}. При этом посещение двух других школ тоже продолжалось. Соединялось мусическое и физическое воспитание орхестрикой, составной частью в которую входили элементы гимнастики. Пирриху в Афинах тоже танцевали, пусть, может быть, и не так яростно, как в Спарте. «Даже мудрый Сократ обожал… пляску… Друзьям он говаривал, что пляска — это гимнастика для всех членов тела»{113}, — пишет Афиней.

Таким образом, с подросткового возраста образованием каждого грека мужского пола руководили одновременно три учителя — уже известные нам грамматист и кифарист, а также учитель физкультуры педотриб (греч. παιδοτριβης — буквально «детский тренер»). Вот как описывает день греческого подростка Лукиан: «Чуть свет покинув ложе… и смыв чистою водою с глаз остатки сна, закрепивши пряжкой на плече плащ, подросток оставляет отчий очаг и, потупив взоры, идет по улице, не глядя в лицо никому из встречных. Пристойный хор служителей и дядек идет за ним, держа в руках высокие орудья добродетели… многочисленные складни табличек письменных… или книги, хранящие деянья старинной доблести, или, если путь лежит к учителю музыки, — мелодическую лиру. После вдоволь изощривши душу во всяких ведущих к мудрости науках, насытив ум свой всем кругом добрых знаний, юноша и тело свое предает трудам благородных упражнений: фессалииские кони занимают его, а потом, быстро укротив свою юность, как молодого коня, юноша среди мира изучает военное искусство: бросает дротики и метко целящей рукой пускает стрелы. Затем — блестящие палестры. Под зноем полуденного солнца прах покрывает крепнущее тело; пот гимнастических трудов струится каплями. После — короткое купанье и трезвый стол, чтоб, подкрепившись, тотчас же снова приступить к работам. Ибо снова с юношей беседуют наставники, и снова его память изощряется затейливыми вопросами о древних подвигах: кто из героев отличался мужеством? кто дал свидетельства высокого ума? кто справедливость возлюбил и скромность?

Так еще нежная душа увлажняется росою добродетели. Когда же вечер положит предел занятиям и желудок предъявит свои неизбежные права, подросток платит ему умеренную дань и засыпает сладким сном, вкушая завидный отдых от дневных трудов»{114}.

Как правило, педотрибы не только преподавали и управляли, но и владели палестрами — то есть это были частные школы. В конце V — начале IV века до н.э. в Афинах их было не менее пяти. Соответственно и назывались палестры чаще всего по имени владельца. Плутарх упоминает палестру Сибиртия, в которой «Алкивиад ударом палки убил одного из своих сопровождающих»{115}. Сохранились надписи, говорящие о существовании палестр, принадлежавших во II веке до н.э. афинянам Тимею и Антигену.

Иногда палестрам присваивались имена божеств. Сократ в диалоге Платона «Хармид» говорит: «Зашел я также в палестру Посейдона Таврия, что напротив царского храма, и застал там много народу — некоторые из них были мне незнакомы, большинство же известны»{116}. Эта же палестра упоминается Лукианом. Приведенная цитата, кстати, свидетельствует, что палестры, кроме того, что в них развивалось физически юное поколение, были еще и своеобразными клубами для взрослых, которые приходили и друг с другом пообщаться, и на мальчиков посмотреть (об этой стороне греческой жизни, точнее — о том, как она связана с воспитанием, мы еще поговорим). Между прочим, в свое время Солон, особо чтимый афинянами, запретил посещение палестры посторонними, однако нравы брали свое, и запрет — редкий случай для законопослушных греков — полностью игнорировался. Другое распоряжение Солона насчет палестр — чтобы они были открыты весь светлый день — неукоснительно выполнялось.

Самыми важными предметами в палестре были единоборства — борьба и панкратий (панкратион), сочетавший приемы борьбы и кулачный бой. Собственно, борьбе (греч. πάλη) — пале) школа и обязана своим названием. Упомянутые дисциплины входили в программу Олимпийских и прочих игр древности, и считалось, что их навыками должен владеть каждый мужчина. Между прочим, Платон дважды побеждал на Истмийских играх — посвященные богу Посейдону, они проводились в Коринфе — в соревнованиях по панкратию (в буквальном переводе это слово означает «вся сила»), в котором разрешалось практически все, кроме как царапаться, бить по глазам и кусаться, и на взрослом уровне бои нередко заканчивались увечьем одного из соперников. Поэтому в палестре задачей педотриба и его помощников было не только научить детей соответствующим приемам, но и следить за тем, чтобы они не изувечили друг друга и уходили домой целыми и невредимыми. Впрочем, выступая в качестве агонотета — судьи и распорядителя схватки, педотриб не спешил прекращать занятия при явном превосходстве одного из противников — мальчики должны были пройти через боль, чтобы научиться преодолевать себя.

Надо сказать, что искусство воспитателей-тренеров постоянно совершенствовалось и со временем уже не ограничивалось только физическим развитием мальчиков. Педотрибы неплохо знали физиологию и психологию, умели распределять нагрузку и развивать отдельные группы мышц, выводить своих подопечных на пик формы и готовить к соревнованиям; в том, что они делали, можно усмотреть зачатки спортивной медицины.

Проводились в палестрах также занятия по стрельбе из лука, плаванию и дисциплинам, которые ныне принято называть легкоатлетическими (у греков они назывались гимнастикой), — бегу, прыжкам, метанию диска и копья. Ловкости и координации движений способствовали игры в мяч. Сохранился рисунок на вазе, изображающий двух мальчиков, катающих мяч клюшками, — они очень похожи на современных игроков в травяной хоккей. Кроме того, мальчиков учили военной выправке.

Обучение и состязания происходили, как правило, на свежем воздухе, однако это не значит, что палестры обходились без зданий. В обязательном порядке имелись помещения для борьбы, натирания тела маслом, посыпания песком, омовений и т.п. Масло приносили свое. Каждый приходил со специальным сосудом — арибаллом и металлическим скребком для очищения кожи от грязи — стригилем.

Мальчикам предлагались те же виды физических упражнений, что юношам и взрослым мужчинам. Разница была только в степени нагрузки. Так, скажем, они бегали на меньшую дистанцию. «Мы разделим эти состязания на три разряда: первый разряд будет для мальчиков, второй — для юношей, третий — для взрослых мужчин. Юношам мы назначим две трети пробега; мальчикам — половину двух третей», — пишет Платон в «Законах»{117}. Если присмотреться, то качества, которые развивали в палестре, требовались прежде всего воину. «…Каждый должен упражняться в войне не на войне, а в мирной жизни»{118}, — писал Платон. Борьба и панкратий, лук, копье и диск (мы как-то забыли, что диск для греков сначала был боевым оружием и лишь во вторую очередь стал спортивным снарядом), бег, в том числе с оружием в руках — пусть даже меч был деревянным, прыжки в длину с зажатыми в кулаках гантелями, опять-таки имитирующими оружие, — все это очень даже годится для подготовки тяжеловооруженных солдат-гоплитов. Каждый из них тащил на себе пятнадцатикилограммовую кирасу — гиппоторакс (но были и такие доспехи, что весили до тридцати килограммов) и восьмикилограммовый «аргивский» щит, плюс к тому оружие — меч и трехметровое копье. А ведь гоплитами в военную пору становились практически все греческие граждане, то есть изрядная физическая сила, в иных обществах бывшая качеством избранных, для греков была жизненной необходимостью. Вот они и посылали, как писал Платон в диалоге «Протагор», «мальчиков к учителю гимнастики, чтобы крепость тела содействовала правильному мышлению и не приходилось бы из-за телесных недостатков робеть на войне и в прочих делах»{119}. И надо сказать, палестра справлялась с этой задачей: благодаря ей в полисах почти невозможно было найти юношей с плохой мускулатурой или с непропорционально развитой фигурой.