Мозохин Борисович - Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов государственной безопасности (1918-1953)

ОГПУ давалось право предоставлять необходимые полномочия своим полномочным представительствам на применение внесудебных приговоров вплоть до ВМН по вышеуказанным делам[139].

Председатель ОГПУ В. Р. Менжинский 19 июля 1927 г. сделал доклад на Политбюро ЦК ВКП(б) «О результатах операции по СССР, произведенной в июне 1927 г.». Всего по СССР произведено во время июньской операции до 20 тысяч обысков и арестов. Аресту подвергнуто до девяти тысяч человек. В своем докладе он предложил число расстрелянных ограничить сравнительно небольшой цифрой, передавая дела главных шпионских организаций в гласный суд[140].

Кроме «тройки» по борьбе с фальшивомонетничеством, в Центральном аппарате ОГПУ к 1929 г. работали еще семь «троек».

В октябре 1929 г. особоуполномоченный при Коллегии ОГПУ В. Д. Фельдман сообщает Г. Г. Ягоде о медлительности в рассмотрении дел «тройками». За ОГПУ в то время числилось дел на шесть тысяч человек, которые следствием были закончены и присланы с мест для своего разрешения. Данные дела ждали своего рассмотрения на Коллегии или Особом совещании несколько месяцев.

Рост числа заключенных в связи с возросшими объемами оперативной работы ОГПУ (кризис хлебозаготовок, высылка кулаков) создавал тяжелое положение на местах. Перегрузка тюрем достигла невиданных масштабов.

Компетенция «троек» ОГПУ по предварительному рассмотрению законченных следствием дел была следующая:

1. «Тройка» Контрразведывательного отдела рассматривала дела Контрразведывательного отдела, Особого отдела и Московского военного округа.

2. «Тройка» Секретного отдела рассматривала дела Секретного отдела и отчасти Информационного отдела.

3. «Тройка» Оперативного отдела — дела уголовников-рецидивистов и бандитские.

4. «Тройка» Транспортного отдела — дела уголовников-рецидивистов, бандитские и другие, связанные с транспортом.

5. «Тройка» Экономического управления — дела на социально опасных эконом-валютчиков, спекулянтов и т. п. дела.

6. «Тройка» Главного управления Погранохраны — дела контрабандистов.

7. «Тройка» Специального отдела — дела, связанные с их пересмотром, лагерные преступления, а также дела по досрочному освобождению.

8. «Тройка» при особоуполномоченном рассматривала дела на сотрудников ОГПУ, дела на лиц, у которых заканчивался срок в лагерях, ссылке и т. д., дела на беспризорных и иные, не подпадающие к рассмотрению в других отделах.

Однако должного эффекта и быстроты рассмотрения дел существование восьми «троек» не давало. Случалось, что одно и то же дело слушалось на двух «тройках» и выносились два постановления, противоречащих друг другу.

Приказывалось принять срочные меры по разгрузке «троек» от скопившихся дел и в ударном порядке за две-три недели ликвидировать загрузку путем незамедлительного рассмотрения дел на «тройках», после чего существующие «тройки» предлагалось распустить и образовать две-три, так как раздробленность была нецелесообразна с точки зрения единства карательной линии и по техническим причинам.

Г. Г Ягода поддержал эти предложения. Все существовавшие «тройки» по предварительному рассмотрению законченных следствием дел Коллегии ГПУ и Особого совещания были распущены. Для предварительного рассмотрения дел были образованы три «тройки».

1. «Тройка» по делам Секретного отдела, Контрразведывательного отдела, Главного управления Погранохраны, Транспортного отдела, Оперативного отдела и Информационного отдела.

Председателем этой «тройки» был назначен помощник начальника СОУ Я. X. Артузов (с заменой начальником КРО Я. К. Ольским или начальником СО Я. С. Аграновым), а членами — Вележев (или Андреева) и начальник или помощник соответствующего отдела, дела которого рассматриваются.

Секретарем на всех заседаниях указанной «тройки» был назначен секретарь СОУ П. И. Буланов с заменой Л.Н. Ивановым.

2. «Тройка» по делам Экономического управления в составе: председательствующий — начальник ЭКУ Г.Е. Прокофьев или его помощник, члены: начальник ИНФО Н. Н. Алексеев (или И. В. Запорожец) и особоуполномоченный В. Д. Фельдман, а также начальник или помощник начальника соответствующего отделения, дела которого рассматриваются.

3. Все остальные дела должна была рассматривать «тройка» в составе: председательствующий — особоуполномоченный Коллегии ОГПУ В. Д. Фельдман (без замены) и члены: К. В. Паукер и начальник или помощник соответствующего отдела, дела которого рассматриваются.

Вышеуказанные «тройки» рассматривали соответственно по принадлежности: как законченные следствием дела, так и все вопросы, связанные с пересмотром дел ввиду окончания срока, прерывания наказания, по болезни и т. п.

Крупные по значимости дела, дела, имеющие политическое значение, и дела, опротестованные прокуратурой, ставились на рассмотрение Коллегии О ГПУ и Особое совещание по принадлежности.

Ввиду большой загрузки мест заключения и жалоб местных органов на затягивание присланных на рассмотрение оконченных следствием дел Г. Г. Ягода предложил вновь образованным «тройкам» в срочном порядке в две десятидневки рассмотреть все законченные следствием дела и доложить ему[141].

Необходимо отметить, что «тройки» работали с участием прокуроров и все приговоры посылались на утверждение в Коллегию ОГПУ.

Ведение дел органами РКМ, так же как и ОГПУ, оставляло желать лучшего. Дела, рассмотренные «тройками» ПП и подлежащие утверждению Коллегии ОГПУ, Учетно-статистическим отделом (УСО) ПП направлялись в одних случаях через ГУРКМ, а в других — через особые отделы и другие отделы ОГПУ, что создавало ряд неудобств.

17 декабря 1933 г. Приказ ОГПУ № 0134 изменил предыдущее постановление. Дела, расследованные органами РК милиции, рассмотренные на «тройках» при полномочных представительствах ОГПУ и требующие утверждения судебной Коллегии ОГПУ, предписывалось направлять только в ГУРКМ через Учетно-статистический отдел.

В связи с кризисом хлебозаготовок ОГПУ предпринимались меры по изъятию хлеба у населения, и здесь не обошлось без расширения внесудебных полномочий.

Политбюро ЦК 3 января 1929 г., рассматривая вопросы комиссии по политотделам, предложило НКЮ обеспечить максимальную быстроту осуществления репрессий в отношении кулацких террористов[142].

23 сентября 1929 г. ОГПУ, констатируя недостаточное развертывание оперативных мероприятий полномочными представительствами по хлебозаготовкам, предложило усилить применение репрессивных мер по высылке зажиточных кулацких слоев, уклонявшихся от выполнения заданий по хлебозаготовкам, и злостных спекулянтов.

Дела, требующие немедленных репрессий, по согласованию с областными, краевыми комитетами могли рассматриваться во внесудебном порядке, причем полномочные представительства ОГПУ могли самостоятельно выносить меру наказания по согласованию с партийными инстанциями, телеграфно сообщая Г. Г. Ягоде для санкции. В сообщении необходимо было изложить сущность обвинения, имя, отчество и фамилию осужденного. После санкции приговор мог приводиться в исполнение. Чуть позже этот порядок немного изменился. Дела, требующие немедленных репрессий, после предварительного рассмотрения и определения меры наказания в полномочных представительствах ОГПУ по согласованию с комитетами ВКП(б) направлялись в Москву с докладчиком для внесудебного рассмотрения. (Телеграмма ОГПУ № 122 от 15 октября 1929 г., телеграмма ОГПУ № 157 от 31 октября 1929г.)

Коллективизация, раскулачивание и ссылки кулаков стали центральной политической кампанией большевиков. К решению этих вопросов ЦК ВКП(б) приступил в декабре 1929 г., когда И. В. Сталин провозгласил переход от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества к политике его ликвидации как класса. Районами сплошной коллективизации, откуда осуществлялась высылка кулацких элементов, являлись основные зерно-производящие районы страны.

Вопрос о коллективизации и борьбе с кулачеством прорабатывался в ОГПУ заблаговременно. 12 января 1930 г. помощник начальника СОУ ОГПУ Я. X. Артузов сообщил заместителю председателя ОГПУ Г. Г. Ягоде и начальнику СОУ ОГПУ Е. Г. Евдокимову о своем опыте участия в «тройке» по рассмотрению дел о кулацких группировках. Этот доклад был подготовлен им на основе изучения дел в г. Самаре и г. Свердловске, а также опыта сплошной коллективизации в районе «Калач» Россошанского округа (подшефный ОГПУ район).

По его мнению, массовые аресты кулаков во всех земледельческих районах в начале осенней хлебозаготовительной кампании и систематические аресты кулацких контрреволюционных организаций и группировок, проведенные ОГПУ осенью 1929 г., произвели сильное воздействие на деревню. Наиболее сильным ударом по кулачеству являлись меры по сплошной коллективизации целых районов. В результате чего кулаки бросали имущество на произвол судьбы, отправлялись на восток, увозя на подводах лишь часть наиболее ценного. В каких-то местах кулакам предоставлялось право занятия неудобных земель (они выселялись на «кочки» на Урале и «на песоч-ки» в ЦЧО).