Александр Путятин - Огнем и мечом. Россия между «польским орлом» и «шведским львом». 1512-1634 гг.

ГЛАВА 8.

ЧАСТНАЯ ВОЙНА ИВАНА ГРОЗНОГО.

СТЕФАН БАТОРИЙ СОБИРАЕТ СИЛЫ И ИДЕТ НА РУСЬ

Габсбурги начали готовить войска для вторжения в Польшу. Но в октябре 1576 года Максимилиан II скоропостижно скончался. Австрии стало не до международных интриг. Все расчеты Ивана Грозного на союз с Империей пошли прахом. Положение России осложнялась тем, что еще с 1574 года она возобновила войну против Швеции. Главной задачей в этой борьбе был захват Ревеля. В апреле 1575 года отряд боярина Никиты Романова занял крепость и порт Пернов. Год спустя русские войска утвердились в Гаспале. А в январе 1577 года 50-тысячная армия под командованием Федора Мстиславского и Ивана Меньшого Шереметева, подтянув по зимнему пути тяжелую артиллерию, начала осаду Ревеля. Однако взять крепость царским войскам не удалось. Шереметев получил ранение и вскоре после этого умер. Высокородный Мстиславский воинскими талантами не блистал. В марте русская армия отступила от Ревеля.

Не добившись успехов в Северной Ливонии, царь решил нанести удар по южной ее части. Этот поход Грозный возглавил сам. Разрядный приказ собрал для государя достаточно внушительные силы: 7279 детей боярских, 7905 стрельцов и казаков, 4227 татар. С учетом боевых холопов и ополченцев общая численность армии составляла примерно 24—26 тысяч человек. Большего Россия, вынужденная в это время держать основные силы на степных границах, выделить не могла. Однако в Южной Ливонии, где у литовцев и поляков были лишь малочисленные гарнизоны, эта армия казалась огромной. 13 июля 1577 года Иван IV выступил из Пскова к Мариенхаузену. Царя сопровождала блистательная свита, в которой самыми яркими звездами стали коронованные особы: великий князь Тверской Симеон и король Ливонии Магнус.

В Мариенхаузене было в тот момент всего 25 солдат, и потому гарнизон сдался без боя. Воины соседних замков последовали его примеру. Грозному так нравилось это победное шествие, что под Динабургом он отпустил на волю и даже одарил сдавшихся ратников. Зато тех, кто пытался защищать укрепления, Иван IV не миловал. Так многих воинов из Чествина[26] царь повелел «сажать по кольям», а остальных продал в рабство татарам. Дворяне Южной Ливонии, видя, что Литва не в силах оградить их от нашествия, стали переходить к победителям. Но не к Грозному, а к Магнусу. Это разозлило царя. Вступив в город Купонос, который заняли солдаты Магнуса, Иван IV внезапно велел казнить нескольких советников «подручного» короля, а жителей обратить в рабов. Вскоре под стражу попал и сам Магнус. Правда, позже царь смилостивился и отпустил короля «в свой удел». Но Магнус, судя по всему, обиды не забыл. Уже через полгода он перейдет на сторону Батория.

10 сентября в захваченном у гетмана Полубенского замке Вольмар царь дал прощальный пир родовитым литовским пленникам. Перед отъездом на родину они получили от Ивана IV подарки: шубы, кубки и ковши. Грозный надеялся, что его успешный поход вынудит соседей — Польшу и Швецию — заключить выгодный для России мир. Однако этого не случилось. Чтобы закрепить за собой Ливонию, русским нужно было взять ее ключевые крепости: Ревель и Ригу. Но сделать этого Грозному не удалось. Окончив поход, царь с частью войск отправился на родину, а вместо себя оставил воевод Ивана Шуйского и Василия Сицкого. Практически сразу после этого бои возобновились. Легко захваченные позиции оказалось трудно удерживать. Довольно быстро пал Динабург. В декабре 1577 года литовцы внезапным ударом овладели Венденом.

В следующем, 1578 году в атаку перешли русские войска. 25 июля они взяли город Оберпаллен и осадили Венден. Но было уже поздно. Попытки царя воевать одновременно и на юге, и на севере Ливонии привели не только к распылению сил. Польша и Швеция сплотились против общего врага. В районе Пернова отряды литовского гетмана Сапеги соединились со шведским войском Бойэ. 21 октября 1578 года эта армия атаковала под Венденом царских воевод. Татарская конница бежала с поля боя, а русские отступили в осадный лагерь. Однако они понимали, что сил для обороны недостаточно. Ночью четверо воевод — Иван Голицын, Федор Шереметев, Андрей Палецкий и Андрей Щелканов — с конными отрядами вырвались из окружения, а утром противник взял лагерь штурмом. Литовцам и шведам досталось 17 тяжелых орудий. 18-тысячная русская армии потеряла больше трети убитыми.

Здесь надо заметить попутно, что все русско-литовские сражения этого периода формально не имели никакого отношения к межгосударственному конфликту между Россией и Польшей. Несмотря на то что договор о перемирии истек еще в 1574 году, ни та, ни другая стороны не заявляли о возобновлении боевых действий. Иван IV считал, что наказывает своих мятежных подданных (ливонцев), а сражающиеся с его войсками паны — формально — вели свои частные войны против русского царя. Со Стефаном Баторием Россия в январе 1578 года заключила перемирие на три года[27].

Похоже, это был тот редкий в дипломатии случай, когда ни одна из подписавших договор сторон изначально не собиралась его соблюдать. Король, закончив к весне 1578 года войну со своими мятежными подданными, жителями Данцига, сразу же начал готовиться к походу против России. Для этого он навербовал в Германии и Венгрии несколько полков пехоты и опытных пушкарей, а также закупил в Западной Европе новейшие артиллерийские орудия.

До царя доходили сведения, что польская армия нацеливается на Полоцк. Но Грозный не придал им значения. Вместо подготовки к обороне он решил наступать сам. В начале июня 1579 года Иван IV отправил из Новгорода в Курляндию армию Василия Хилкова. Этот удар был большой ошибкой. Во-первых, он возложил на Россию ответственность за срыв перемирия. Во-вторых, царские войска оказались разъединены на части именно в тот момент, когда противник нанес им «акцентированный» удар в самое уязвимое место. 11 августа 1579 года Стефан Баторий привел армию к Полоцку, который справедливо считал «ключом к Ливонии и самой Литве»{35}. По польским данным, королевские войска насчитывали 41 814 солдат. Цифра это, скорее всего, близка к реальности, поскольку численность наемного войска напрямую связана с суммами жалованья. Неизбежные надбавки из-за желания солдат получить плату за погибших товарищей уравновешиваются неучтенными слугами знати, стоящими на службе у своего родовитого нанимателя, а не у короля.

По данным Разрядного приказа, Россия смогла выставить против этой армии 10 532 кавалериста и 3119 пехотинцев. Вместе с татарами, боевыми холопами и ополчениями северных городов получилось всего 23 641 человек. Ситуация осложнялась тем, что еще в июле 1579 года шведский флот обстрелял и сжег предместья Ивангорода и Нарвы. Одновременно с этим из Ревеля к Нарве двинулась 10-тысячная армия. Ивану Грозному предстоял нелегкий выбор. В конце концов он разделил войска, отправив к Полоцку лишь отряд Бориса Шеина и Федора Шереметева. Основные русские силы во главе с Тимофеем Трубецким и Дмитрием Хилковым пошли к Нарве.

Еще в пути Шеин и Шереметев узнали, что все дороги к Полоцку перекрыты отрядами Батория, а потому свернули к расположенной неподалеку крепости Сокол. Смелыми ударами по коммуникациям противника они принялись мешать подвозу фуража и продовольствия в польский лагерь, при этом избегая столкновений с высланными против них конными полками Криштофа Радзивилла и Яна Глебовича. Таким образом, усилить гарнизон Полоцка перед началом осады Грозному не удалось. Стрельцам Петра Волынского предстояло отбиваться в одиночку.

Задача им предстояла нелегкая. Венгерская пехота Батория действовала быстро и решительно. Яростный пушечный огонь по стенам Острога и примыкающим к ним кварталам вызвал множество пожаров. Вскоре стало ясно, что погасить их не удастся. Тогда стрельцы и горожане перестали тушить пламя, а наоборот — зажгли в Остроге все, что не успело разгореться, и отступили в Большой город. Воины Батория выстроили на пепелище новые укрепления и открыли оттуда огонь из осадных орудий. Польские ядра пробивали деревянные стены, но защитники Полоцка успевали заделать дыры. Некоторое время королевские пушкари пытались поджечь город калеными ядрами. Но, к их удивлению, огонь все не разгорался. С.П. Соловьев так писал о причинах этой неудачи: «…жители, старики и женщины бросались всюду, где вспыхивал пожар, и тушили его, на веревках спускались со стен, брали воду и подавали в крепость для гашения огня. Множество при этом падало их от неприятельских выстрелов, но на место убитых сейчас же являлись новые работники»{36}.

Вскоре пошли проливные дожди, и стрельба по городу прекратилась. В осадном лагере ратники Батория не могли найти сухого места даже под шатрами, а потому вымокли до нитки. Действия отрядов Шеина и Шереметева, прочно оседлавших коммуникации, стали сказываться вовсю: от бескормицы у поляков пали обозные лошади, начали голодать солдаты. Король уже подумывал снять осаду. Но тут, как назло, погода наладилась.