Дэвид Гланц - Советское военное чудо 1941-1943. Возрождение Красной Армии

До осени 1942 года Ставка планировала только конкретные операции, большинство которых носило оборонительный или контрнаступательный характер, и не подготовила планов нескольких последовательных операций или кампаний.[91] Однако осенью 1942 года впервые за время войны она создала единый общий план кампании, включавший в себя широкие и четко определенные цели и требовавший от участвующих в его осуществлении фронтов вести практически одновременные наступления в районах Великих Лук, Ржева и Сталинграда с последующими наступлениями на Вязьму и Ростов, а также включавший как минимум предварительный план первых этапов последующей зимней кампании.[92]

После успеха наступлений Красной Армии в Сталинградской области Ставка в январе и начале февраля 1943 года составила поэтапный и еще более сложный план кампании. Этот план требовал от фронтов Красной Армии провести наступления на нескольких направлениях, охватывающих две трети советско-германского фронта, достигнув к концу марта восточной границы Прибалтики и линии Днепра до Черного моря. Однако на более поздних этапах данной кампании Ставка позволила своим атакующим фронтам чрезмерно растянуться, и кампания провалилась, столкнувшись с умелым немецким сопротивлением. Но в этом была и своя положительная сторона: неудачи, испытанные Ставкой в этой кампании, побудили ее весной и летом 1943 года подходить к стратегическому планированию намного осторожней и осмотрительней.

Подготовленный Ставкой план кампании на лето и осень 1943 года хотя и носил по существу наступательный характер, требовал от действующих фронтов начать ее с обороны — прежде всего в Курской области, где Ставка ожидала нападения вермахта. Вдобавок к подробному планированию этой обороны Ставка также спланировала последующее наступательные операции в Курской области и примыкающих к ней районах; в случае успеха этих первоначальных наступлений предполагалось развернуть действия на еще более широком фронте. От участвующих в операциях фронтов требовалось выйти в район Витебска, форсировав реки Днепр и Сож.

Однако когда войска Красной Армии в начале октября достигли этих целей, Ставка вновь перенапрягла свои силы, приказав им взять Минск и Винницу. Хотя эти последующие наступления провалились, в данном случае планирование Ставкой кампании продемонстрировало вполне оправданное намерение использовать успехи Красной Армии в самой полной степени, какая только возможна — практика, которой Ставка будет придерживаться до конца войны.

При планировании и проведении операций в 1941 и 1942 годах Ставка усвоила, что для достижения успеха в стратегических оборонительных или наступательных операциях требуется в первую очередь организовать эффективное стратегическое взаимодействие[93] между действующими фронтами, стратегическими резервами и другими войсками поддержки:

«Ставка и Генеральный штаб организовывали стратегическое взаимодействие между группами Советских Вооруженных Сил, действующих на разных стратегических направлениях на основе задачи, направления и вариантов действий, а главные командования стратегических направлений и представители Ставки ВГК организовывали оперативно-стратегическое взаимодействие между частями оперативно-стратегических соединений и крупными соединениями [различных] видов вооруженных сил в рамках отдельной стратегической операции».[94]

В 1941 и 1942 годах Ставка оказалась не в состоянии организовать эффективное стратегическое взаимодействие на начальных этапах проводимых немцами операций «Барбаросса» и «Блау», так как при обоих этих наступлениях вермахт добился внезапности и захватил стратегическую инициативу. Однако впоследствии ей удавалось предпринимать совместные действия нескольких фронтов с целью помешать немцам осуществить свои наступательные планы. Например, сразу после начала этих наступлений Ставка проводила атаки на флангах продвигающихся немцев, чтобы отвлечь противника и помешать ему перебросить подкрепления иа направление главного удара.[95] Она также организовывала контратаки, контрудары и, в некоторых случаях, даже контрнаступления с целью разгромить, расстроить или просто ослабить наступающие войска вермахта.[96] Вдобавок, перебрасывая части ВВС со вспомогательных участков фронта для усиления обороны на критических стратегических направлениях во время обороны Ленинграда, Москвы, Одессы и Севастополя, Ставка включала в состав наземной обороны местные войска противовоздушной обороны (МПВО) и силы флота, требуя от них действовать по сухопутным целям.

Хотя Ставке и не удалось организовать эффективное взаимодействие между ее действующими фронтами во время стратегических наступлений, устроенных ею в ходе зимней кампании 1941-1942 годов, она добилась этого в куда большей степени в ходе своей частично успешной зимней кампании 1942-1943 годов. Например, во время этой кампании Ставка координировала в ноябре 1942 года наступательные действия 5 фронтов, в январе 1943 года — 8 фронтов, а в феврале-Марте 1943 года — 11 фронтов в наступлениях, которые в конечном итоге охватили весь советско-германский фронт.[97]

На начальных этапах летне-осенней кампании 1943 года Ставка впервые за время войны организовала взаимодействие между своими действующими фронтами, задействовав их сначала в «группах фронтов» для ведения оборонительных действий, а позже и в наступательных операциях на нескольких стратегических направлениях.[98] Вдобавок до и во время этих операций Ставка впервые за время войны провела в сочетании с наземными операциями крупномасштабные воздушные операции дальнебомбардировочной и фронтовой авиации с целью расстроить немецкие коммуникации и ослабить и так уже клонящуюся к упадку силу немецких ВВС.[99] Кроме того, Ставка начала в тылу у противника крупномасштабные партизанские операции-также с целью расстроить сообщения и помешать свободному перемещению резервов врага.[100]

Наконец, на более поздних этапах летне-осенней кампании 1943 года Ставка организовала взаимодействие трех групп фронтов, имеющих задачу наступать до Днепра и далее, а конкретно- трех фронтов, наступающих на Белоруссию, еще двух-на Украине в районе Киева и Винницы, и трех — под Кривым Рогом.[101] Эти координируемые Ставкой воздушно-наземные наступления привели к важным стратегическим приобретениям, но что еще важнее — они вымостили дорогу к более крупномасштабным и еще лучше скоординированным операциям в 1944 и 1945 годах.

Основные трудности, с которыми столкнулась Ставка в первые два периода войны при попытках действенно управлять войсками и координировать их операции, проистекали из достижения вермахтом внезапности, огромной сложности военных операций, неопытности и необученнасти многих солдат и офицеров и нехватки необходимого вооружения. Но они также отражали влияние личности Сталина на принятие стратегических решений и неопытность других членов Ставки.[102]

Перед войной Сталин в ходе чисток выбил самых опытных и наделенных воображением офицеров, расстроив тем самым преемственность в советской военной теории, уничтожив накануне войны ее самые положительные аспекты и извратив ее военную стратегию.[103] Когда же началась война, во время всего первого ее периода позиция и мнение Сталина доминировали при принятии любых стратегических решений. Основанные на взглядах и предубеждениях, суждения Сталина часто заслоняли собой объективную реальность. Хотя участие Сталина в стратегическом планировании, с одной стороны, вносило в него определенное единство замысла, оно же, с другой стороны нагнетало страх на Генеральный штаб и высшее военное руководство.

Требования Сталина, чтобы Красная Армия упорно держалась за непригодные для обороны позиции, и его вмешательство в принятие стратегических решений возлагают на него прямую ответственность за катастрофы под Уманью, Киевом, Вязьмой и все прочие, случившееся в 1941 году.[104] Его влияние лишало Ставку инициативы и ограничивало ее стратегические горизонты, вынуждая составлять планы не загодя, а реагируя на единственный императив — восстановление стабильности фронта. В то же время упорство Сталина и его настойчивость в создании резервов, скудное выделение их на нужды фронтов в конечном итоге стратегически усилили Красную Армию. В результате ее упорное сопротивление в битвах за Ленинград, Москву и Ростов и та энергия, самопожертвование и решимость, которую войска проявили в ходе последующей зимней кампании, тоже отразили железную волю Сталина. Невзирая на стратегические просчеты Сталина, в декабре 1941 года сильно потрепанная Красная Армия сражалась с яростью и отчаянием, зеркально отражавшими решимость и безжалостность ее вождя.