Филип Шафф - История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.

II. Possidius (Calamensis episcopus, ученик и друг Августина): Vita Augustini (краткая, но достоверная, написана в 432 г., через два года после его смерти, в tom. x. Append. 257–280, ed. Bened., и почти во всех остальных изданиях). Benedictini Editores: Vita Augustini ex ejus potissimum scriptis concinnata, в 8 книгах (очень тщательно и подробно), в tom, xi, 1–492, ed. Bened. (в репринте Migne, tom. i, pp. 66–578). Биографии: Tillemont (Mem., tom. xiii); Ellies Dupin (Nouvelle bibliothèque des auteurs ecclésiastiques, tom. ii‑iii); P. Bayle [Dictionnaire historique et critique, статья Augustin); Remi Ceillier (Histoire générale des auteurs sacrés et ecclés., vol. xi‑xii); Cave (Lives of the Fathers, vol. ii); Kloth (Der heil. Aug., Aachen, 1840, 2 vols.); Böhringer (Kirchengeschichte in Biographien, vol. i. P. iii, p. 99 ff.); Poujoulat (Histoire de S. Aug. Par., 1843 и 1852, 2 vols.; то же самое на немецком, Fr. Hurter, Schaffh., 1847, 2 vols.); Eisenbarth (Stuttg., 1853); Pu. Schaff (St. Augustine, Berlin, 1854; English ed. New York and London, 1854); C. Bindemann (Der heil. Aug., vol. i. Berl., 1844; vol. ii, 1855, неполный). Braune: Monica und Augustin. Grimma, 1846. См. также список литературы в §146. С. Bindemann: Der heil. Augustin. Berlin, 1844, — 55, — 69. 3 vols. Gangauf: Des heil. Aug. Lehre von Gott dem dreieinigen. Augsburg, 1866. Reinkens: Geschichtsphilosophie des heil. Augustin. Schaffhausen, 1866. Emil Feuerlein: Ueher die Stellung Augustin's in der Kirchen- und Kulturgeschichte. 1869. (в v. Sybel, «Hist. Zeitschrift», 1869, vol. xi, 270–313. Ernst: Die Werke und Tugenden der Ungläubigen nach Augustin. Freib., 1872. Böhringer: Aurelius Augustinus, revised ed. Leipz., 1877–78. 2 parts. Aug. Dorner: Augustinus, sein Theol. System und seine religionsphilosophische Auschauung. Berlin, 1873. Ebert: Gesch. der christl. lat. Lit. Leipzig, 1874 sqq., vol. i, 203–243. Edward L. Cutts: St. Augustine. London (Soc. for Prom. Christian Knowledge), 1880. H. Reuter: Augustinische Studien, в Brieger, «Zeitschrift für Kirchengesch». 1880–83 (четыре статьи об Августине, его учении о церкви, предопределении, царстве Божьем и т. д.). Сн. Н. Collett: St. Aug., a Sketch of his Life and Writings as affecting the Controversy with Rome. Lond., 1883. W. Cunningham: S. Austin and his Place in Christian Thought (Hulsean Lectures for 1885), Cambridge, 1886 (283 pp.). James F. Spalding: The Teaching and Influence of Saint Augustine. N. York, 1886 (106 pp.). H. Reuter: Augustinische Studien, Gotha, 1887 (516 pp.; умелый, ученый и познавательный труд). Ad. Harnack: Augustin's Confessionen. Glessen, 1888 (31 pp., кратко, но емко). F. W. Farrar, Lives of the Fathers, Lond., 1889, vol. ii, 298–460.

Философия Августина обсуждается в более крупных трудах по истории философии: Brucker, Tennemann, Rixner, H. Ritter (vol. vi, pp. 153–443), Huber (Philosophie der Kirchenväter) и в следующих трудах: Theod. Gangauf: Metaphysische Psychologie des heil. Augustinus. 1ele Abtheilung, Augsburg, 1852. T. Théry: Le génie philosophique et littéraire de saint Augustin. Par., 1861. Аббат Flottes: Études sur saint Aug., son génie, son âme, sa philosophie. Par., 1861. Nourrisson: La philosophie de saint Augustin (ouvrage couronné par l'Institut de France), deuxième ed. Par., 1866, 2 vols. Erdmann: Grundriss der Gesch. der Philos., i, 231 sqq. Ueberweg: History of Philos. Engl, transi, by Morris, vol. i, 333–346. Ferraz: De la psychologie de S. Aug. 2d ed. Paris, 1869. Schütz: Augustinum non esse ontologum. Monast., 1867. G. Loesche: De Augustino Plotinizante in doctnna de Deo disserenda. Jenae, 1880. (68 pp.)

Описывать собственную жизнь — трудная и деликатная задача, даже если эта жизнь — шедевр природы или Божьей благодати, то есть наиболее достойна описания. Из всех автобиографий ни одна так несвободна от налета тщеславия и самовосхваления и ни одна не заслужила столько уважения и любви за свою искренность и кротость, как автобиография святого Августина.

«Исповедь», которую он написал на сорок шестом году жизни, еще сияет пылом его первой любви, исполнена огня и помазания Святого Духа. Это возвышенное произведение, в котором Августин, как Давид в пятидесятом псалме, исповедуется перед Богом, перед своим и последующими поколениями во всех грехах юности без остатка; и в то же время это гимн, восхваляющий Божью благодать, которая вывела его из тьмы на свет и призвала на служение царству Христа[2144]. Здесь мы видим самого великого учителя церкви всех времен «простертым в пыли, общающимся с Богом, купающимся в Его любви; читатели для него — лишь тени». Он отказывается от всех почестей, от всего величия, от всей красоты и с благодарностью возлагает их к подножию Всеблагого Бога. Читающие «Исповедь» постоянно чувствуют, что христианство — это не мечта и не иллюзия, но истина и жизнь, и восхищаются чудесной благодатью Божьей.

Аврелий Августин, родившийся 13 ноября 354 г.[2145] в Тагасте, незначительном селении в плодородной провинции Нумидия в Северной Африке, недалеко от Гиппо Региус, унаследовал у своего отца–язычника Патриция[2146] страстную чувствительность, а от матери–христианки Моники (одной из благороднейших женщин в истории христианства, которую отличали высочайшие интеллектуальность и духовность, ревностное благочестие, нежнейшая и всепобеждающая любовь) — стремление к Богу, так замечательно выразившееся в его словах: «Ты сотворил нас для Себя, и сердцу нашему нет покоя, пока оно не успокоится в Тебе»[2147]. Эти стремление и уважение к нежному и святому имени Иисуса, хотя и остававшиеся на заднем плане, сопровождали его во время обучения в школах Мадауры и Карфагена, в путешествиях в Рим и Милан, в странствиях по лабиринту плотских удовольствий, манихейской поддельной мудрости, академического скептицизма и платонического идеализма, пока наконец молитва матери, проповеди Амвросия, биография святого Антония и, прежде всего, послания Павла не стали орудиями Святого Духа, совершившими в тридцатитрехлетнем мужчине чудесную перемену, которая превратила его в неизмеримое благословение для всего христианского мира и даже грехи и заблуждения его юности поставила на служение истине[2148].

Сын, о котором столько молились, не мог погибнуть, и верующей матери, дух которой, следуя за ним, перенес больше страданий, чем ее тело, когда она рождала его на свет[2149], было позволено незадолго до смерти, ради ободрения будущих матерей, получить ответ на свои молитвы и ожидания, и она смогла покинуть сей мир с радостью, хотя и не увидела вновь родного дома. Моника умерла по дороге домой, в Остии, рядом с устьем реки Тибр, на пятьдесят шестом году жизни на руках своего сына, насладившись с ним замечательной беседой, которая выходила за пределы пространства и времени и предвещала вечный субботний отдых святых. Она не жалела, что умирает в чужой земле, потому что была недалека от Бога, Который воскресит ее в последний день. «Похорони мое тело где угодно — такой была ее последняя просьба, — и не беспокойся о нем; единственное, о чем я прошу, — вспоминай обо мне у алтаря моего Бога, где бы ты ни был»[2150]. Августин в своей «Исповеди» воздвиг Монике благороднейший и нетленный памятник.

Если и было другое столь же абсолютное и плодотворное обращение, как обращение Павла на пути в Дамаск, то это обращение Августина в саду Кассициакума, недалеко от Милана, в сентябре 386 г., когда в момент жесточайшей борьбы ума и сердца — родовых схваток новой жизни — он услышал божественный голос ребенка: «Возьми, читай!» — и «облекся в Господа нашего Иисуса Христа» (Рим. 13:14). Вот его трогательная жалоба: «Я полюбил Тебя поздно, Красота, такая древняя и новая; я полюбил Тебя поздно! И вот, Ты был внутри, но я был снаружи и искал Тебя там. В Твое прекрасное творение ворвался я в своем безобразии, ибо Ты был со мной, а я не был с Тобой! Меня держали далеко от Тебя вещи, которых не было бы, если бы они не были в Тебе! Ты позвал, и взывал громко, и прорвался через мою глухоту. Ты воссиял, Ты засверкал и прогнал мою слепоту. Ты дохнул, и я вдохнул, и дышал Тобой. Я вкусил от Тебя, и я алкаю и жажду. Ты дотронулся до меня, и я пылаю ради Твоего мира. Если бы я со всем, что есть во мне, мог бы жить в Тебе, боль и тревоги оставили бы меня; все было бы полно Тобой и все было бы жизнью для меня».

Он принял крещение от Амвросия в Милане в пасхальное воскресенье 387 г. вместе со своим обращенным из манихейства другом Алипием и родным сыном Адеодатом (имя которого значит «данный Богом»). Он был запечатлен Богом, и началось его внутреннее преображение. Он резко порвал с миром, оставил блестящее и прибыльное преподавание риторики, которым занимался в Риме и Милане, продал свое имущество, раздал средства бедным и с того момента направил свои редкие дарования исключительно на служение Христу, сохранив верность этому служению до последнего дыхания. После смерти матери, которую он уважал и очень нежно любил, он во второй раз отправился в Рим, на несколько месяцев, и написал несколько книг в защиту истинного христианства против ложной философии и манихейской ереси. Вернувшись в Африку, он провел три года с друзьями, Алипием и Еводием, в своем родном поместье в Тагасте в созерцательном и литературном уединении.

Потом в 391 г. в нумидийском приморском городе Гиппо Региус (Гиппон, сейчас Бона) он был избран пресвитером против своей воли, согласно гласу народа, который, как и в похожих случаях Киприана и Амвросия, оказался гласом Божьим, а в 395 г. — епископом. И затем тридцать восемь лет, до самой своей смерти, он трудился в этом городе, превратив его в интеллектуальный центр западного христианства[2151].