Виктор Усов - Советская разведка в Китае. 20-е годы XX века

Далее речь зашла о перспективах революции в Китае и Японии. Ли Шичжуан упомянул о том, что не будь нынешней мировой войны, в России ни при каких условиях не могла бы быть установлена власть народа. Поливанов приветствовал это мнение своего коллеги: «Несмотря на то, что мировая война принесла людям неисчислимые бедствия, она в то же время способствовала освобождению народов. Я уверен, что противоречия между Англией, Японией и Америкой уже совершившийся факт. В недалеком будущем между этими странами вспыхнет война. Ее результатом станет революция в Японии. Мы должны воспользоваться этим и начать действовать. Сейчас мы способствуем тому, чтобы Индия вышла из-под гнета Англии. Мы помогаем ей обрести независимость. Одним словом, общая ситуация в 20 столетии определяется тем, что дни империалистических правительств сочтены!».[246]

Однако вскоре позиция советских руководителей резко изменилась. Этому способствовало два момента: первое — то, что китайский посланник принял участие в демарше дипломатического корпуса, явившись вместе со своими коллегами к Ленину и заставив его отдать приказ об освобождении арестованного румынского посла; вскоре он вслед за персоналом других посольств покинул Петроград и направился в Вологду, отказавшись переехать в Москву. Второе — то, что уже в декабре 1917 г. в результате сговора держав Антанты с Пекином китайские войска, нарушив действовавшие в то время международные соглашения, заняли зону КВЖД, силой оружия разогнали Харбинский Совет рабочих и солдатских депутатов и передали контроль над важнейшей железнодорожной магистралью белогвардейцам и представителям Антанты.

Уже 22 февраля 1918 г. Наркоминдел направил международным отделам краевых Совдепов инструкцию, в которой предписывал им:

«В отношении китайцев надлежит помнить, что нынешнее Пекинское правительство не является выразителем воли китайского народа и ведет борьбу с поднявшим восстание против реакционного севера народом Южного Китая, образовавшим Федеративную Республику».[247]

Однако в дальнейшем Наркоминдел не отказывался от общения с реакционным Пекинским правительством, но уже не считал необходимым обсуждать с ним проблемы мировой революции. Данная тема должна была стать центральным пунктом в общении Советского правительства с революционным Югом во главе с Сунь Ятсеном.

Борьба за признание

Советская Россия желала, чтобы Китай ее признал и установил с ней официальные дипломатические отношения. Однако переговоры по этому вопросу затягивались на неопределенное время. Здесь сказывалась враждебная позиция империалистических государств, которые, начиная с Вашингтонской конференции,[248] оказывали сильный нажим на Пекин, стремясь не допустить заключения российско-китайского соглашения об установлении дипломатических отношений. Попытки установить дипломатические отношения между Китаем и созданной в апреле 1920 г. Дальневосточной республикой (направившей в конце августа в Пекин своих дипломатических представителей во главе с А. Ф. Агаревым, а затем с И. Л. Юриным[249]) также ни к чему не привели. Хотя они и создали условия для направления в Китай первой официальной дипломатической миссии РСФСР во главе с А. К. Прайкесом (конец 1921 — первая половина 1922 г.), а затем с А. А. Иоффе (август 1922 — январь 1923 г.). Она стала возможной только после того, как в сентябре 1920 г. Пекинское правительство наконец отказалось признавать бывшего царского посла и консулов и объявило аннулированным право экстерриториальности русских на китайской территории.[250]

Как известно, Советское правительство еще в 1917 г. лишило все царские дипломатические представительства за границей их полномочий. Однако они продолжали именовать себя по-прежнему и, более того, пользовались признанием как правительств, при которых они в свое время были аккредитованы и которые надеялись как на реставрацию в России старых порядков, так и дипломатического корпуса. Такое же положение было и в Китае.

Русским посланником в Китае все еще считался князь Н. А. Кудашев. После Октябрьского переворота 1 декабря 1917 г. Кудашев получил от первого народного комиссара по иностранным делам в первом правительстве Советской России Л. Д. Троцкого телеграмму, посланную 30 ноября, где миссии в Пекине было предложено сотрудничать с Советским правительством. Здесь же излагалась суть внешней политики.[251] Через неделю 7 декабря Кудашевым была получена вторая телеграмма от 5 декабря следующего содержания: «Совет Народных Комиссаров предлагает всем служащим Посольства немедленно ответить, согласны ли они проводить ту международную политику, которая предуказана Съездом Советов Солдатских и Рабочих Депутатов и Съездом Крестьянских Депутатов и которая нашла себе выражение в мероприятиях, направленных к скорейшему заключению мира. Все не желающие проводить эту политику должны немедленно устраниться от работы, сдав дела низшим служащим, независимо от занимавшегося им (так в тексте — В. У.) ранее поста, раз они не согласны подчиняться советской власти. Попытки чиновников, враждебных советской власти, продолжать свою политику в прежнем направлении будут приравнены к тягчайшему государственному преступлению. Содержание настоящей телеграммы сообщите всем консулам. Требую немедленного и категоричного ответа».[252] Однако ответа не последовало. Дело в том, что Н. А. Кудашев 19 ноября 1917 г. получил телеграмму от российского поверенного в делах в Лондоне К. Д. Набокова, в которой сообщалось, что весь личный состав МИД России отказался сотрудничать с правительством Ленина.[253] Это сообщение Кудашев передал 21 ноября циркулярной телеграммой всем российским консулам в Китае. На следующий день он также циркулярной телеграммой приказал консулам не подчиняться Троцкому и оставлять его телеграммы без ответа. Почти все российские консулы в Китае единодушно последовали этому приказу Кудашева и выразили готовность руководствоваться в своей деятельности только указаниями миссии в Пекине. 5 декабря миссия сделала заявление китайскому правительству о том, что она отказалась подчиняться правительству большевиков и будет по-прежнему «продолжать свои обязанности до сформирования законного Правительства в России».[254]

Китайское правительство не признало Советскую власть. Оно даже просило Кудашева предписать российским консулам в Китае «оказывать содействие китайским властям в мерах противодействия появлению в Китае большевистских агентов». В то же время, по словам Кудашева, Пекин снабдил инструкциями китайские пограничные власти «относиться доброжелательно к большевикам».[255]

Однако Троцкий не успокаивается и 6 января 1918 г. шлет очередную телеграмму в российскую миссию в Пекине, где просит указать фамилии сотрудников, готовых служить Советскому правительству, и обещает им повышенные оклады.[256] Но и эта телеграмма остается без ответа. Тогда в марте Москва пытается заменить Кудашева и консулов своими дипломатическими и консульскими представителями. Оно уведомляет правительство Китая о том, что дипломатическим представителем Советского правительства в Пекине назначается бывший российский вице-консул в Шанхае А. Н. Вознесенский, который был отстранен от работы на посту вице-консула за свои демократические убеждения еще при царском правительстве. Генеральным консулом в Урге назначается типографский рабочий из Кяхты А. Н. Васильев, консулом в Кульдже — ставший на сторону Советской власти секретарь Консульства А. П. Зинькевич, консулом в Хайларе — солдат Домбровский, консулом в Куаньчэнцзы (Чанчунь) — рабочий-железнодорожник Дронов.[257] Однако Пекинское правительство не признало эти назначения и не пустило названных лиц на территорию Китая.

А Кудашев и его штат продолжали занимать обширные здания миссии в посольском квартале и называть себя представителями Временного правительства и русского народа. Самым умным из членов царской миссии считался, по мнению секретаря миссии ДВР М. И. Казанина, первый секретарь царской миссии В. В. Граве, красивый и стройный, с маленькой острой бородкой, безупречно одетый, всегда ходивший с моноклем. Хорошее впечатление производил второй секретарь миссии Игорь Митрофанов, молодой, чисто выбритый блондин, хорошо знавший Пекин и его историю. Хорошо известными среди ориенталистов были драгоманы Бруннет и Гагельстром. Старший драгоман Колесов, по словам китайского учителя Казанина, был «мерзавцем и ничтожеством».[258]

И вот наконец 22 сентября 1920 г. китайские газеты опубликовали декрет президента о том, что «Китай… перестает ныне признавать Российских Посланников и Консулов», так как «они давно утратили свой представительный характер и поистине не имеют оснований продолжать исполнять лежащие на них ответственные обязанности».[259]