Виктор Брачев - Травля русских историков

«Что касается включения Платоновым меня в какой-то комитет или совет, то это возмутительное с его стороны злоупотребление моим именем, — заявил Е. В. Тарле. — Теперь я вполне понимаю, как он осмелился это сделать: с одной стороны, я считаюсь знакомым с международной политикой, а с другой стороны, он, очевидно, считал, что «наметить» меня можно, а дело далекое — сказать, объясниться всегда можно успеть. Ведь и вообще Платонов смотрел на меня как на чужого, никогда меня не допускал до той близости, как своих друзей, рассчитывая, очевидно, что, будучи чужим и малосимпатичным ему человеком, я все же смогу при случае пригодиться»{191}.

Уже с 1928 г., показывал далее Е. В. Тарле, он стал замечать по отношению к себе явную неискренность и даже враждебность со стороны С. Ф. Платонова. Но истинные свои чувства, заявил Е. В. Тарле, С. Ф. Платонов обнаружил только теперь. «Когда я ему уже не нужен и когда, не довольствуясь несчастьем, которое он мне принес, он пытается инсинуировать против меня»{192}.

«Я на них (С. Ф. Платонова и людей его круга. — Б.В.) смотрю теперь, — отмечал Е. В. Тарле в своих показаниях 9 апреля 1930 г., — даже не как на противников, а как на врагов, и это чувство все усиливается по мере размышлений над всем этим гнусным делом. Покрывать этих людей в чем бы то ни было у меня нет ни малейшего желания. И если я чего-либо не говорю о них, то исключительно потому, что не знаю очень многого, что они делали и говорили. Думаю, что прилагаемые дополнения об этом достаточно свидетельствуют. Я считаю позором для себя привлечение по этому делу и некоторой моральной реабилитацией выделение меня из этого дела. Дальнейшей реабилитацией будет вся моя дальнейшая деятельность»{193}.

Естественно, что следствие постаралось как можно эффективнее воспользоваться таким настроением Е. В. Тарле и закрепить свой успех, что и было блестяще им осуществлено в показаниях Е. В. Тарле (11, 14, 17, 19, 20 и 21 февраля 1930 г.). «В развитие своих совершенно точных и откровенных показаний, — заявил Е. В. Тарле 11 февраля 1930 г., — сообщаю, что существовавшая организация, в которой Платонов играл одну из руководящих ролей, по моим данным, состояла из следующих лиц: Рождественского, Лихачева, Радлова Э.; близко были к Платонову, как к одному из руководителей организации, Любавский и Егоров. Программа организации была конституционно-монархическая.

Практическая деятельность выражалась в пропаганде конституционно-монархических идей и в выращивании кадров путем организации различного рода нелегальных кружков и объединений, которыми руководил Академический центр, являющийся составной частью организации. Будущее Советского Союза представлялось большинству членов организации так, что советская власть, чтобы укрепиться, должны эволюционировать в направлении буржуазно-демократическом, что завершится конституционной монархией, что будущая конституционно-монархическая Россия должна пребывать в тесном союзе с конституционно-монархической Германией.

Это будет могущественный союз, влияющий на весь мир. К этому стремятся Отто Гетч и Шмидт-Отт, связанные с организацией через посредство Платонова. Организация пользовалась пересылкой для себя литературы через БЮК, а также через оказии. Организация имела разветвление в Москве. К Платонову близко стояли — Любавский, Егоров.

Показание это мною собственноручно написано, в чем и подписываюсь»{194}.

Особый упор делал Тарле на националистических устремлениях С. Ф. Платонова: «…О Платонове, как о выразителе русской национальной идеи, говорил Карсавин на юбилее Платонова в 1920 г. С Карсавиным, по словам Платонова, он виделся в 1926 г. В настоящее время Карсавин читает лекции в Богословском институте в Париже». В кругу Платонова, добавляет Тарле, часто «говорили против крайней украинизации».

Рассказывая о составе, целях и задачах организации, якобы созданной Платоновым, и признавая факт своего участия в ней, Тарле в свое оправдание пишет: «Не умаляя своей ответственности за участие в организации, я все же считаю нужным объяснить, в силу каких обстоятельств объективного и субъективного порядка я оказался в ее составе.

Я категорически заявляю, что в данный момент желаю быть вполне искренним и последовательным в своем раскаянии.

Беспартийным социал-демократом я считал себя со студенческих времен. В первые годы после Октябрьской революции я склонялся к Мартову, переходя на интернационалистическую позицию. Потом я перестал пристально следить за текущей политикой соввласти, допуская выводы о неправильности целого ряда мероприятий соввласти, особенно в области внутренней политики.

В моем поведении и в степени моего участия в организации, кроме политических ошибок, большую роль сыграли личные черты характера, согласно которым я избегал резких и отчетливых постановок вопросов, а также, в силу неизвинительного оппортунизма, часто избегал возражать другим членам организации в случае своего с ними несогласия. Кроме того, сыграли очень большую роль мои личные взаимоотношения с членами организации. Прошу верить, что меня, на первой стадии моего участия, сблизили с членами организации, в частности с Платоновым, в первую очередь научные взаимные интересы.

В заключение я хочу искренне сказать, что горячо раскаиваюсь в участии в этой организации и прошу соввласть в лице Государственного политического управления — простить мое участие в организации и тот ущерб, который я наносил этим участием. Всю свою дальнейшую жизнь я буду стремиться искупить свою вину творческой научной деятельностью на пользу рабочего класса»{195}.

Итоги проделанной следствием со времени ареста Е. В. Тарле работы с ним были суммированы в показаниях ученого от 11 апреля 1930 г. «В завершение моих совершенно точных и чистосердечных показаний, — заявил он, — сообщаю, что существовавшая контрреволюционная организация во главе с С. Ф. Платоновым имела свое разветвление по ряду городов (университетских: Москва, Харьков, Минск и другие). Конечной целью организации было, как я уже писал, свержение существующего в СССР государственного строя и установление конституционной монархии во главе с Андреем Владимировичем.

Организация вместе с германскими монархическими организациями, в частности со «Стальным шлемом» и вообще с националистическими организациями, по выработанному соглашению имела задачей, после интервенции в СССР, установить тесный союз между Россией и монархической Германией. Организация план интервенции разработала следующий: принимая во внимание существующее соглашение между союзниками и Германией, что последняя явится фактической исполнительницей интервенции в СССР, германские войска должны быть пропущены через лимитрофные государства в Ленинград, где одновременно будет высажен десант со стороны моря с одновременным появлением воздушного флота.

Организация также учитывала внутреннее политическое состояние СССР, которое вследствие крестьянских волнений на почве земельной политики соввласти, крестьянских настроений в Красной армии, а стало быть, неповиновение власти, общий подъем повстанческого движения, в котором активную роль должны принять белые отряды, организованные за границей и переброшенные на территорию СССР для возглавления повстанческого движения в отдельных пунктах Союза. Также со стороны организации учитывались свои внутренние силы, которые должны были быть использованы как руководители отдельных повстанческих и других групп, принимающих участие в деле свержения соввласти по отдельным городам Союза. Этот план со стороны Платонова был согласован с Отто Гетчем, Шмидт-Оттом и Ионасом в бытность их здесь в Ленинграде и в Москве.

(Я, со своей стороны, говорил, как указано в предыдущем протоколе, с Пенго, доверенным лицом Бриана.) Практическая деятельность организации выражалась в руководстве ячейками и группами, имеющимися в отдельных городах, например в Москве, Харькове, Минске и других. В Москве во главе группы стоял Любавский, в Харькове — Бузескул, в Минске — Пичета. В создании нелегальных и полулегальных кружков и объединений и руководстве ими, как, например, в Ленинграде — кружки молодых историков, «Новый Арзамас», кружок Лаппо-Данилевского, кружок Рождественского, кружок Дома ученых и другие.

Касаясь объединений, нужно упомянуть организацию «Воскресенье» (ликвидированную), связанную через своих руководителей Мейера и Половцеву с Платоновым, «Братство Серафима Саровского», связанное с Платоновым через Анциферова и Андреевского. В создании в интересах организации интеллигентских кадров посредством перечисленных кружков и объединений и изоляции посредством их молодежи от коммунистического влияния. Использование организованным порядком всех возможностей в борьбе с мероприятиями соввласти в области науки и техники с целью срыва восстановительного процесса страны. В интересах организации — информация заграничных центров со стороны отдельных членов организации об экономическом, политическом и военном состоянии СССР и всемерная подготовка к общей мобилизации антисоветских сил во время войны и интервенции.