Сергей Кузьмин - Скрытый Тибет. История независимости и оккупации

В 1890 г. в Калькутте была подписана «Конвенция относительно Сиккима и Тибета». Цинское правительство признало протекторат Великобритании над Сиккимом. Была определена тибетско-сиккимская граница и намечены переговоры с англичанами о торговле в Тибете. С британской стороны ее подписал вице-король Индии, с цинской — один из лхасских амбаней. Тибетцы не признали эту конвенцию и опрокинули столбы, установленные на границе.{231} В 1893 г. цинские и британские представители подписали «Дополнительные правила относительно торговли, коммуникаций и пастбищ к Сиккимо-Тибетской конвенции 1890 г.» Тибет их тоже не признал: оба соглашения были подписаны без его участия. Тибетские власти запретили тибетцам селиться в Ятунге, намеченном для торговли с англичанами, а в Пари установили военный пост. Британский представитель в Сиккиме К. Уайт вспоминал, что китайцы не имеют никакой власти в Тибете, а Китай — только номинальный сюзерен Тибета.{232} Понятие «сюзеренитета Китая над Тибетом» ввели сами англичане, считая Маньчжурскую империю Китаем и неверно толкуя отношения императора с Тибетом с 1720 г.{233}

В 1895 г. в Тибете к власти пришел Далай-лама XIII Тубтен Гьяцо (1876—1933). Это был энергичный и талантливый политик. Он сумел арестовать регента Дэмо-хутухту и взять власть в свои руки. После этого он отстранил от дел управления амбаней.{234} Последние сообщили об этом в Пекин и получили императорский указ, предписывавший восстановить власть регента. Но регент умер в заключении, а новый амбань так и не решился обнародовать указ.

Между тем Великобритания вырабатывала свою тибетскую политику. План вице-короля Британской Индии лорда Дж.Н. Керзона состоял в том, чтобы прекратить изоляцию Тибета, добиться там привилегий для англичан и «зафиксировать сюзеренитет» над ним маньчжурской династии.{235} Главным соперником в Центральной Азии Великобритания считала Россию.{236} Китай британцы считали важным торговым партнером и бастионом для сдерживания России в Азии.{237} Англичане решили использовать Тибет как разменную монету в соперничестве с Россией, не задумываясь о долгосрочных последствиях.

Россия в XIX—XX вв. стремилась расширить свои контакты с Тибетом и Монголией. Это логически следует из ее геополитического положения, исторических традиций и этнического состава. Являясь неотъемлемой частью евразийской общности и на большом протяжении соприкасаясь с государствами Центральной Азии, Россия издавна контактировала с тибето-монгольской цивилизацией. Эти контакты всегда были естественной частью жизни Российской империи, прежде всего потому, что тибетский буддизм — традиционная религия не только тибетцев и монголов, но также родственных им бурятов и калмыков. Вхождение монгольских народов в состав Российской империи в основном не носило характер завоевания, и русские не считали их ниже себя. Это всегда отличало Россию от Великобритании. Англичане отмечали, что «завоевание Центральной Азии русскими есть завоевание одним восточным народом другого: сходство характеров делает слияние более легким. Напротив, общеизвестно, что английские чиновники никогда не старались смягчить преграды, которые их отделяют от индусского племени».{238}

Царская администрация, хотя и вводила определенные ограничения, в целом старалась не вмешиваться в общественную жизнь «малых народностей» и стремилась оградить их от эксплуатации и ассимиляции (хотя «на местах» были многочисленные злоупотребления). Аналогичную политику царское правительство проводило и в отношении более слабых государств Центральной Азии, покровительствуя им на международной арене. Свою роль играло и уважение к русским царям как наследникам Золотой Орды, а также их благосклонность к буддизму. Поэтому монгольские народности почитали «белого царя» и с доверием относились к России. Несомненно, это знали и в Тибете.

В конце XIX в. Российская империя начала налаживать с ним политические контакты. Особую роль в этом сыграл бурятский цанит-хамбо Агван Доржиев (1854—1938), который стал представителем Далай-ламы в России.{239} Распространено мнение, что на протяжении ряда лет он был одним из учителей Далай-ламы XIII. В действительности, он был ценшапом — партнером Далай-ламы по философским диспутам, которые являются важной частью буддийского образования. Англичане признавали: «Та сила [Россия. — Авт.], конечно, была далеко, но ее престиж стоял выше в Тибете и Монголии, чем таковой любой другой страны».{240} Это вызывало недовольство Великобритании. Не будучи связана с Центральной Азией исторически и этнически, она видела в России главное препятствие своей экспансии в этом регионе. Сообщения о приеме А. Доржиева и других представителей Далай-ламы царем Николаем II в 1900—1901 гг. вызвали сильное беспокойство англичан. В 1902 г. было подписано англо-японское соглашение, имевшее антироссийскую направленность. В 1902 г. английская печать неоднократно сообщала о тайных договорах России с Тибетом и Китаем.{241} Так, в апреле 1902 г. корреспондент «Рейтер» в Пекине сообщил, что российский посланец П.М. Лессар предложил маньчжурскому императору даровать независимость Тибету. Сообщалось о заключении секретных соглашений о русском протекторате над Тибетом, о передаче Пекином его интересов в Тибете России и т.д. Сообщали разные детали о секретном договоре России с Тибетом.

Материалы из российского Архива внешней политики не подтвердили существование таких договоров.{242} Очевидно, основанием послужили переговоры России с империей Цин. Для британского кабинета, представителей военного министерства и индийской прессы было ясно, что не следует остерегаться «русской угрозы» Тибету. С другой стороны, такая угроза оправдывала планы наиболее воинственных британских кругов и служила предлогом для британского военного вторжения. Посылку своей миссии в Тибет англичане трактовали как легитимный ответ на такие акции тибетского правительства, как возврат трех писем Керзона нераспечатанными, игнорирование Соглашения с Цин 1890 г., которое было отвергнуто тибетскими властями.{243} В действительности, под этими надуманными предлогами планировался акт агрессии.

2 февраля 1903 г. российское посольство в Лондоне направило в МИД Великобритании меморандум о том, что российское правительство из надежных источников знает о военной экспедиции англичан в Тибет и обращает внимание на то, что такие действия могут заставить его принять меры самозащиты в регионе.{244} Российская и британская стороны в Лондоне неоднократно обсуждали эту тему. МИД России решил направить в Дарцедо (Кандин) своего эмиссара для контакта с буддийскими властями Тибета и чтобы иметь постоянное наблюдение за отношениями Далай-ламы с пекинскими властями. Кроме того, это дало бы возможность России следить за действиями Англии и Франции в Южном Китае, наблюдать за российскими паломниками, идущими в Тибет, развивать экономические связи с империей Цин. Доржиев предлагал отправить такого представителя под видом паломника в один из монастырей Дарцедо. Им стал Б. Рабданов. В конце 1903 г. он прибыл в Дарцедо. 6 ноября 1903 г. английские власти приказали своему отряду пересечь границу с Тибетом, а уже 8 ноября МИД России запросил об этом информацию от Рабданова. В начале 1904 г. тот сообщил, что в Тибете происходит подготовка к войне, а сами тибетцы из всех европейцев симпатизируют лишь русским. Информацию Рабданов получал от Доржиева, находившегося в Лхасе. В 1905 или 1906 г. Рабданов вернулся в Россию.

20 марта 1903 г. МИД направил российскому послу в Лондоне письмо, в котором, в частности, говорилось, что Россия заинтересована в сохранении статус-кво в Тибете, а если его нарушит Англия, то Россия примет меры не в самом Тибете, а в других частях Азии.{245} После этого состоялись переговоры. Стороны договорились не нарушать статус-кво Тибета, причем Англия обещала не аннексировать его территории. Россия же признала британские особые интересы и «местное доминирование» в Тибете по географическим причинам.

6 ноября 1903 г. правительство Великобритании отдало приказ о вторжении в Тибет. «Не простое любопытство увидеть “замкнутую страну” заставило вооруженную британскую миссию двинуться к Тибету в декабре 1903 г., а заносчивая враждебность тибетцев, которая казалась нам тем серьезнее благодаря интригам России, желавшей захватить в свои руки главенство в великом политико-религиозном центре.»{246} Российский посол в Лондоне А.К. Бенкендорф был проинформирован, что вторжение связано с «жестоким поведением» тибетцев в отношении британских подданных. В ноябре 1903 г. посол России в Лондоне встречался с королем Эдуардом V1L В числе прочего обсуждались Тибет, Маньчжурия и Персия. Целью англичан было «лучшее понимание» противоречий России и Великобритании: последняя, готовясь к войне с Германией, старалась заранее урегулировать разногласия с будущим союзником.