Генрих Штоль - Пещера у Мертвого моря

Бедуины утверждали, что нашли свитки в пещере у Мертвого моря. Это известие взволновало Сукеника. Наконец что-то интересное! Не просмотрев остальной почты, он кинулся звонить антиквару. Последний, к счастью, смог ему показать довольно большой лоскут кожи, полученный в заклад.

Какие древнееврейские документы были до того времени найдены?

В 1945 году сирийский торговец Кираз строил дом в квартале Тальпиот. Когда рыли фундамент, обнаружили оссуарии — каменные ящики с человеческими костями. Сукеник сам исследовал оссуарии, на которых были высечены имена покойных, и датировал их I в. до н. э. — I в. н. э. Кроме того, науке были известны папирус Нэш из Египта с текстом десяти заповедей — его датировка остается спорной — и несколько надписей.

И все. Со страстью первооткрывателя и в то же время трезво, точно и сдержанно, как настоящий ученый, профессор исследовал рукописный фрагмент. Он дрожал как тростник под напором морского ветра.

«Не смею высказать, что я думаю о рукописи, которую видел сегодня», — читаем мы в его дневнике.

Запись была сделана 29 ноября 1947 года, в тот самый день, когда Объединенные Нации санкционировали окончательный раздел Палестины на еврейское и арабское государства. Решение это могло означать лишь одно: холодной войной последних месяцев дело не ограничится. Отныне должна начаться война «горячая».

Как поступить профессору Сукенику? Как правоверный еврей, исследователь Ветхого завета, археолог, он должен немедленно отправиться в Вифлеем и установить связь с владельцем бесценных рукописей, которые могут совершить переворот в многовековых представлениях о становлении Ветхого завета или, по крайней мере, значительно изменить их. Во что бы то ни стало за любую цену он должен купить эти рукописи.

Но как в такое опасное время идти непосредственно в район военных действий? Сукеник посоветовался со своим сыном, не только гебраистом и археологом, но и майором еврейских партизанских войск.

— Вопрос весьма сложный, — ответил сын. — Как солдат, я безусловно против твоей поездки. Как археолог, я считаю, что ты должен поехать, хотя это и очень опасно. А как сын я говорю: ты мой отец, и я подчинюсь любому твоему решению.

Профессор Сукеник поехал в Вифлеем уже на следующий день, когда арабы попытались блокировать еврейскую часть Иерусалима. Они нарушили связь с Тель-Авивом и прервали железнодорожное сообщение, нападали на еврейские автобусы, переворачивали, взрывали и сжигали их. Несмотря на это, Сукенику удалось добраться до Вифлеема. В обычное время туда можно было доехать за пятнадцать — двадцать минут, а дойти прогулочным шагом за полтора часа, теперь же Сукенику пришлось полдня карабкаться по козьим тропам, пробираться через сады и оливковые рощи.

Поездка оказалась удачной. Сукеник купил три полных свитка и большое количество фрагментов и цел и невредим вернулся со своими сокровищами в Иерусалим. Слух об этом быстро распространился в Вифлееме.

Халил Искандер Шахин, который не знал и не мог знать, что привел в движение целую лавину, бледнел и дрожал от страха — перед войной и перед законом. Слишком много людей были осведомлены о том, что у него есть рукописи! Один пакет с фрагментами он закопал в саду. Ведь ни один настоящий делец не продает весь товар сразу, особенно если последний покупатель даже не стал торговаться — верный знак, что цена может повыситься.

А в это время профессор Сукеник, совершенно забыв о тревогах войны, сидел в своем кабинете, расшифровывая рукописи. Его волнение росло с каждой строкой.

Итак, его предположение было совершенно правильным. Предстоял переворот в библейской науке, более того, он уже начался во время расшифровки. И произвели его довольно плохо сохранившийся текст пророка Исайи и несколько фрагментов. Два других свитка, по всей видимости, восполняли большой пробел в истории Израиля и его религиозной жизни. В одном из них рассказывалось о войне сынов Света против сынов Тьмы, во втором были псалмы и гимны, отсутствующие в псалтыри.

Когда работа Сукеника близилась к завершению, взволнованный и счастливый профессор решил сообщить всему миру о сенсационной находке.

В январе 1948 года иностранные журналисты получили приглашение на пресс-конференцию в еврейском агентстве печати: В такой-то день в 16.00 профессор Сукеник сделает важное сообщение о находке древнейших рукописей Библии.

— Этот человек не иначе как спятил, — прохрипел представитель Франс-пресс.

— Идиот, — подхватил журналист из херстовского Интернейшнл Ньюс Сервис.

— Хоть это и безумие, но в нем есть последовательность, как сказал старик Шекспир, — резюмировал корреспондент «Таймс».

Его коллега из «Манчестер гардиан» сухо добавил:

— Пусть он делает сообщение кому хочет, только не нам.

Мужи прессы единодушно решили, что, возможно, этот Сукеник и способный ученый, но не реалист. Типичный профессор, который не видит жизни за книгами и бумагами. Кроме господина Сукеника, все в Иерусалиме знали, что каждый день между тремя и пятью пополудни Арабский легион имеет обыкновение обстреливать Израильское агентство печати. Назначать пресс-конференцию там и в такое время было не только безумием, но и самоубийством.

«Профессоров, — рассуждали журналисты, — много, и если граната угодит этому чудаку Сукенику в лоб, найдется другой (профессор, разумеется, а не лоб). Но мы, журналисты мирового класса, мы незаменимы и остережемся рисковать жизнью. Мы преспокойно останемся дома. Допустим, что в агентстве печати и в самом деле разорвется бомба, не только арабская, но и научная, ну что ж, несколько третьестепенных репортеров, несмотря на опасность, несомненно пойдут туда и, если им удастся вернуться живыми, на следующий день передадут информацию».

Но вокруг Сукеника ходило множество слухов, и случилось так, что в назначенный час все журналисты были на месте. Пресс-конференция оказалась более многолюдной, чем любая другая.

Один американский журналист, которого контузило взрывом гранаты, прежде чем он успел войти в здание Израильского агентства печати, не разрешил увезти себя домой и потребовал, чтобы его внесли в зал заседаний, находившийся под угрозой обстрела.

Слушая профессора Сукеника, журналисты совершенно забыли о войне, которая бушевала за стенами зала.

— Исследования еще впереди, — говорил профессор Сукеник, — но уже сегодня я могу с уверенностью сказать, что находки из пещеры у Мертвого моря не просто древнейшие, но и первые в мире рукописи периода античности на древнееврейском языке. Они появились между II и I веками до нашего летосчисления и, следовательно, на тысячу лет старше, чем известные до сих пор полные рукописные тексты Библии. В числе находок есть свитки, созданные какой-то неизвестной нам еврейской религиозной общиной. Из них книга «Война сынов Света против сынов Тьмы» имеет, по-видимому…

Где-то совсем близко от зала заседаний с шумом разорвалась граната. Зазвенели осколки стекла, со стен посыпалась известка, от потолка отвалилось несколько кусков штукатурки.

Сукеник рассеянно поднял голову, с удовлетворением убедился, что стены и потолок еще целы, и, как ни в чем не бывало, продолжал:

— …особое историческое значение. Я приведу вам несколько строк из первой главы этой книги.

«Сыны Леви и сыны Иуды и сыны Беньямина, изгнанные в пустыню, станут бороться с сынами Тьмы, всем своим воинством против их орд, когда сыны Света вернутся из пустыни народов, чтобы поселиться в пустыне Иерусалимской… Молнии засверкают во всех концах земли, сливаясь в светлое пламя, пока не минуют навеки времена Тьмы. Великолепие, и радость, и бесконечный день наступят для всех сынов Света. Сыны Света и сыны Тьмы будут бороться между собой во славу силы господней, в грохоте битвы и под воинственные клики, и это время бедствий для народа, избавляемого Богом».

На сегодня довольно. Я позволю себе в ближайшее время пригласить вас еще раз, чтобы рассказать о дальнейших результатах своей работы.

Трудно сказать, читал ли в то время газеты митрополит Афанасий Иошуа Самуил, скорее всего — нет, поэтому в феврале он мог еще ничего не знать о внезапно возникшей «конкуренции». А между тем именно тогда его усилия увенчались, наконец, конкретным результатом.

По-видимому, отец Бутрос указал митрополиту на учреждение, куда последний еще не обращался, — Американскую школу восточных исследований. 18 февраля 1948 года митрополит Афанасий и патер Бутрос отправились туда и показали свои свитки доктору Джону Треверу (директор школы Миллард Берроуз, профессор теологического факультета Йельского университета, как и многие другие действующие лица этой истории, находился в отъезде).

Тревер принялся рассматривать рукописи с тем большим интересом, что, собственно, приехал в Иерусалим с заданием найти подходящий материал, при помощи которого можно было бы создать широковещательную рекламу доброй старой Библии, забытой широкими кругами населения Соединенных Штатов Америки. К сожалению, рукописи не были его специальностью, и он не мог судить ни об их возрасте, ни об их ценности. Но Тревер читал газеты и, следовательно, знал о пресс-конференции Сукеника.