Военная история Грузинского гренадерского Е. И. В. Великого князя Константина Николаевича полка В связи с историей Кавказской войны - Георгий Николаевич Казбек

подошел к крепости, что защищавшие ее только тогда бросились к ружью, когда русские начали переходить через ров. «Провидение спасло наш отряд тем, что он не был открыт в границах, пашалыка», – доносил Котляревский[62]. И действительно, нечаянность нападения была главным ручательством в победе. Было уже три часа по полуночи, когда начался штурм. Гренадеры, оспаривавшие друг у друга честь идти первым на штурм, мгновенно бросились на стены и в миг взлетели на нее. Капитан Шультен[63] первый бросился с головной частью на ближайшую батарею, на которой было два орудия; он мгновенно овладел ею, а затем занял еще две другия. Увлеченные, гренадеры не более как через полтора часа завладели крепостью и цитаделью, положив на месте большую часть гарназона, отчаянно защищавшагося в последней. При штурме взято 16 орудий, два знамени и до 40 пудов пороху.

На другой день утром Котляревский послал донесение о взятии крепости с капитаном Шультеном, котораго маркиз Паулуччи отправил с этой же вестью к Государю Императору, испрашивая чин генерал-майора виновнику этой победы, полковнику Котляревскому[64].

8-го декабря был торжественный праздник для храбрых гренадер, слава которых была достойно оценена Монархом: оба баталиона, бывшие па штурме, получили георгиевские знамена с надписью: «за отличную храбрость при взятии штурмом турецкой крепости Ахалкалаки, с 7–8 число декабря 1811 года.

Кроме этого маркиз Паулуччи просил Государя о награждении чинов полка, бывших на штурме, серебрянными медалями, с изображением вензеля Его Величества и дня победы[65], а также исходатайствовал 40 знаков отличия военнаго ордена для возложения на храбрейших из гренадер.

Оставив в крепости баталион 46 егерскаго полка, посланный на подкрепление отряда и не успевший присоединиться к нему ко дню главнаго штурма, Котляревский возвратился в Гори в двадцатых числах того же декабря. Здесь ожидало его другое поручение, обещавшее ему новое более славное поприще.

Злополучная обстановка, в которой находилась Грузия в сентябре 1811 года, и от которой ее избавил нечаянный случай, бывший при свидании союзных генералов в окрестности Карса, дала возможность персианам усилить свои попытки на Карабах. Этому делу немало способствовали малочисленность наших войск на этом пункте и главное – отсутствие опытнаго правителя, каким показал себя Котляревский перед назначением его командиром Грузинскаго полка. В начале 1812 года Аббас-Мирза с многочисленными полчищами нахлынул на Карабах, разграбил страну и, ободренный успехом при Султанбуше, где персианам удалось взять в плен целый баталион Троицкаго полка, грозил тем же Ширванской провинции. Маркиз Паулуччи, уведомленный об успехах Аббас-Мирзы, тотчас же послал Котляревскаго для начальствования отрядом, которому было назначено собраться в Новой Шемахе.

Оставив полк под командою полковаго командира, подполковника Ушакова, расположенным в окрестностях г. Гори, Котляревский прибыл в Новую Шемаху 9 февраля1812 года.

Во время отсутствия Котляревскаго Ушаков ходил в Тионеты для приведения жителей в полное спокойствие и прекращения неудовольствий, возбужденных голодом и чумою. После этого, в апреле месяце, девять рот, назначенныя в состав Карабахскаго отряда, двинулись к сборному месту[66].

На берегах Аракса Грузинских гренадеров ожидали два блестящих дела, увенчавших славу полка и закончивших поприще Петра Степановича Котляревскаго. Имена Асландуза и Ленкорани напоминают два сверхестественных военных эпизода, два небывалых примера в истории Кавказа; они отвергают собой мистическое значение боевых чудес, творенных величайшими героями целаго света, и придают имени Котляревскаго какой-то сверхестественный колорит.

Чтобы достаточно оценить значение сражения при Асландузе и взятия Ленкорани нужно взглянуть на состояние Грузии в 1812 году.

1812 год, памятный в русской истории знаменитою борьбою Императора Александра с Наполеоном I, отрезал Грузию от России, лишив ее возможности получить какое бы то ни было подкрепление для обороны страны. Пользуясь этим, Аббас-Мирза собрал значительныя силы и с ними завладел ханством Талышинским, выгнав из Ленкорани самаго хана. Вслед за этим, под видом желания принять мирные переговоры, предложенные ему тогдашним главнокомандующим, генерал-лейтенантом Ртищевым, он стянул свои войска к берегам Аракса и небольшими отрядами разорял страну.

Замыслы Аббас-Мирзы были тем более опасны, что вся Грузия, пострадавшая от голода, была взволнована агитаторами, вследствие чего в самой Кахетин поднялся бунт[67]. Это последнее обстоятельство отозвало из Карабаха генерал-лейтенанта Ртищева, нерешительность котораго чуть не довела его до безславной необходимости согласиться на унизительныя для России условия договора с Персиею.

Генерал-майор Котляревский, которому было поручено охранение Карабаха, хорошо понимал цель Аббас-Мирзы. Он был убежден, что избавление от него зависит от смелаго нападения на персиан и что только в этом одном лежит спасение края. Это решение кавказскаго героя многим покажется излишне смелым, а по невероятию успеха даже отчаянно дерзким. Ртищев предугадывал намерение Котляревскаго и потому, уезжая в Тифлис, положительно запретил ему решаться переходить через Аракс. Но шеф Грузинскаго полка не исполнил этого приказания; он перешел через Аракс и наголову разбил неприятеля. Вот как объясняет сам Котляревский свое решение в ответ тем, которые осудили его за излишнюю смелость… «сим порицателям, по неведению ли обстоятельств, или по другим побуждениям, меня несправедливо осуждающим, я мог бы отвечать двумя словами безсмертнаго Суворова, сказанными на замечания одного иностраннаго писателя, приписывавшаго ошибки и сему великому полководцу: победителя не судят. Но я до сих пор отвечал молчанием, ныне же вынужденный взяться за перо в защиту шпаг и штыков, считаю себя обязанным сказать и на сию ядовитость несколько слов. Да вспомним, что действие происходило в 1812 году, когда Наполеон с двадесятьми языц был в России, и, по сведениям с Аракса достигавшим в Москве, что в Грузии, находилось весьма мало войск, рассеянных на обширном пространстве Закавказских владений, и сикурса из России получить немогших. В сие-то время персиане, собрав большия силы, успели не только в мусульманских ханствах и татарских дистанциях, соединенных с ними самою религиею, взволновать умы в свою пользу, но склонили на свою сторону лезгин и даже в самой Грузии кахетинцев, действуя на них посредством царевича Александра. При таких обстоятельствах открыты были переговоры о мире, для коих главнокомандующий в Грузии, генерал-лейтенант Ртищев прибыл в Карабах с небольшим отрядом войск. Непомерныя требования персиан ясно показали, что они желают и надеятся воспользоваться нашим затруднительным положением и, по невозможности удовлетворить их, переговоры скоро кончились. По прекращении оных я представлял генералу Ртищеву, чтобы атаковать Аббас-Мирзу, расположеннаго в тридцати верстах от Аракса, и успех по соединении отряда моего с отрядом, прибывшим с ним, мне казался вероятнее; но он объявил о полученных им сведениях из Тифлиса, что царевич Александр находится у лезгин и собирает войска с намерением вступить в Кахетию, коея жители готовы