Виктор Прудников - Стальной ураган

В напряженных боях дивизия возложенную на нее задачу выполнила успешно. Основные силы Гудериана — 3-я и 4-я танковые дивизии — были разгромлены, а остатки их, бросая технику, в беспорядке бежали. В этих боях дивизия захватила богатые трофеи.

После приведения себя в порядок дивизия вошла в состав подвижной группы замкомвойск 50-й армии генерала В. С. Попова и в настоящее время ведет успешные бои за овладение городом Калугой»[75].

Представление о награждении 112-й танковой дивизии орденом Красного Знамени, видимо, застряло где-то в недрах ЦК ВКП(б), а ее дальнейшую судьбу решали Ставка и Наркомат обороны. Иными словами, дивизию расформировали. На ее базе 3 января 1942 года была создана 112-я танковая бригада. В «табели о рангах» это уже другая тактическая единица, так сказать, среднее звено, решавшее на фронте свои оперативно-тактические задачи.

Командование рассматривало вопрос о новой должности для полковника А. Л. Гетмана. Андрей Лаврентьевич, узнав, что его могут перевести в другое соединение, настоял на том, чтобы оставили в бригаде. О своем решении позже он написал: «Я же остался в бригаде: не хотелось оставлять своих боевых друзей, своих однополчан»[76].

Впереди были новые бои, новые испытания.

На земле Зубцовской

Со 112-й танковой бригадой полковнику Гетману все же пришлось расстаться. В январе — феврале 1942 года она вела бои под Юхновом и Мосальском. Но вскоре пришел приказ командующего Западным фронтом Г. К. Жукова передать дела начальнику штаба М. Т. Леонову, а комбригу прибыть в Малоярославец. Там предстояло принять 6-й танковый корпус.

Заехав в Москву, Андрей Лаврентьевич встретился с начальником Главного автобронетанкового управления генералом Я. Н. Федоренко, без которого не решались любые назначения на высокие должности в танковых войсках.

Федоренко, как и Гетман, — уроженец Украины. Бывший матрос, прошел Гражданскую войну, командовал бронепоездом, потом группой бронепоездов, учился на различных военных курсах, а после окончания Военной академии командовал танковым полком, был начальником автобронетанковых войск Киевского военного округа. В июне 1940 года Яков Николаевич Федоренко стал во главе автобронетанкового Управления Красной Армии.

После войны А. Л. Гетман написал о своем непосредственном начальнике такие строки: «Я. Н. Федоренко глубоко анализировал боевой опыт танковых частей и соединений на фронтах Великой Отечественной войны, внимательно относился к предложениям и запросам войск, поддерживая тесную связь с конструкторами и танкостроителями. Он настойчиво добивался не только постоянного увеличения выпуска бронетанковой техники, но и ее непрерывного совершенствования»[77].

А в те дни 1942 года Яков Николаевич посвящал Гетмана в детали новой должности. «Корпус, — говорил он своему собеседнику, — соединение покрупнее дивизии: три танковые, одна мотострелковая бригады и другие части составляют его ударную силу. Конечно, и задачи у корпуса более масштабные. Так что представляется хорошая возможность применить свои теоретические знания и уже полученный в боях практический опыт».

Далее разговор пошел о сроках формирования танкового корпуса и о командном составе. Война упрощает все и укорачивает сроки любого предприятия. Опыт формирования крупных соединений у Гетмана был. Он формировал бригаду, потом дивизию, в конце концов, не боги горшки обжигают — люди. Если приложить максимум усилий, будет сформирован и корпус. Вызывало беспокойство другое: как сложатся взаимоотношения с ближайшими помощниками — бригадным комиссаром П. Г. Гришиным и начальником штаба Н. С. Комаровым? Да и командиры танковых бригад: 22-й — подполковник И. П. Ермаков, 100-й — полковник Н. М. Иванов, 200-й — полковник И. Г. Москвин, 6-й мотострелковой — полковник А. Н. Комолов — люди для него новые. Правда, в управлении они характеризовались как опытные офицеры. По своему опыту Андрей Лаврентьевич знал, что только бой может показать их командирские качества.

26 апреля Гетман прибыл в Подольск, небольшой подмосковный городок, где размещалось управление корпуса. Городок до боли знакомый. Совсем недавно танкисты 112-й дивизии дрались здесь, не щадя живота своего.

Узнав о приезде командира корпуса, пришли представиться комиссар П. Г. Гришин и начальник штаба Н. С. Комаров. Вопреки ожиданиям, Петр Григорьевич Гришин оказался на редкость общительным и симпатичным человеком. С начальником штаба Н. С. Комаровым произошла небольшая заминка. Он представился:

— Полковник Комаров.

Гетман протянул руку, попросил назвать свои имя и отчество.

— Николай Сосипатрович.

Андрей Лаврентьевич несколько раз повторил вслух: «Сосипатрович, Сосипатрович», потом сказал:

— Редкое имя у отца.

Комаров посчитал нужным внести некоторую ясность, разрядить, так сказать, ситуацию:

— В общем-то, да, имя редкое. Происходит оно от греческого «сосо» — спасать, «патрос» — отец. В нашем переводе — «спасать отца», или «спаситель отца».

Гетман почувствовал неловкость за свою неосведомленность в русских личных именах, произнес:

— Спасибо, Николай Сосипатрович, постараюсь запомнить.

Отношения с комиссаром Гришиным и начальником штаба Комаровым сложились доброжелательные, даже, можно сказать, дружеские, что очень важно на фронте. Андрей Лаврентьевич впоследствии написал: «Мы быстро освоились, не теряя времени, приступили к предстоящему нам сложному делу — формированию танкового корпуса. С первых же дней много делал для этого бригадный комиссар П. Г. Гришин. Опытный работник, он возглавил партийно-политическую работу, глубоко вникал в подбор и расстановку кадров, обеспечение частей и соединений корпуса всем необходимым. Полковник Н. С. Комаров продуманно, прочно сколачивал штаб, готовя его к выполнению боевых задач»[78].

6-й танковый корпус формировался из разных частей, дислоцирующихся в Подольске, Вольске и Владимире. Их командиры получили приказ двигаться к Малоярославцу. 10 мая последние части подтянулись к месту сосредоточения и сразу же приступили к боевой подготовке по планам, разработанным под руководством полковника Н. С. Комарова.

Гетман издал приказ: «Боевую подготовку частей и подразделений проводить исключительно в поле на местности, максимально приблизив ее к боевой обстановке, не допускать условности в учебе, показывать бойцам то, что придется делать в бою»[79].

Предстояло в первую очередь сколотить роты, батальоны, отработать практические навыки ведения боевых действий в условиях высокоманевренного боя и рейдам по тылам врага, научиться вести при необходимости активную оборону днем и ночью.

Все соединения корпуса, за исключением 22-й танковой бригады, были недавно сформированы и не имели боевого опыта. Пришло много молодежи, которая вообще не нюхала пороху и не слышала грохота артиллерийской канонады. Трудно приходилось всем. Учеба длилась по 12 часов в сутки. Норма вождения на механика-водителя составляла 6,5 часа. Ее надо было накрутить в течение светового дня, а позже пришлось прихватывать и темного времени суток.

Посещая полигоны, где отрабатывались вопросы взаимодействия танков и пехоты, артиллерии и авиации, комкор видел усталые лица бойцов и командиров, мокрые от пота гимнастерки — хоть выжимай! Подойдя к машинам, спрашивал дымивших самокрутками танкистов: «Трудно?»

Ответы были разные — от шутливых солдатских: «Нашему Ивану на работе всегда тяжело», до сосредоточенных командирских: «Тяжело в ученье, легко в бою».

Гетман продолжал:

— Выдержим такую нагрузку, научимся бить немцев, как положено бойцам Красной Армии, уверен — в бою не оплошаем. Опыт войны говорит: успеха можно добиться лишь в результате четких и слаженных действий всех родов войск. Возьмем, например, пехоту — царицу полей. Без поддержки танков, артиллерии, авиации — она ничто. А ведь и танки без пехоты — не такая уж грозная сила. Предположим, прорвали они линию обороны противника, вышли в тыл. А что дальше? Надо закрепляться, и сделает это наша родная пехота.

«Просто, по-товарищески, разговаривал с воинами генерал А. Л. Гетман (это звание ему было присвоено в мае 1942 года. — В. П.), — вспоминал бывший политработник 6-й мотострелковой бригады М. О. Слободян. — Он всегда умело отбирал из своего боевого опыта (а он был немалым — сражения у стен Москвы, под Каширой, Тулой, Ясной Поляной, Калугой, в которых возглавляемая им 112-я танковая дивизия принимала активное участие) все наиболее ценное, что следовало бы учесть и при необходимости применить в предстоящих боях. Умению комкора общаться с людьми могли позавидовать многие наши командиры и политработники»[80].