Дмитрий Егоров - 1941. Разгром Западного фронта

Избежать подобной участи удалось по меньшей мере двум сводным отрядам 11-го мехкорпуса. Когда в одну из ночей остатки 204-й мотодивизии проходили Кореличи (находятся на дороге Новогрудок — Мир), дозорные доложили, что в одном из дворов стоит наш танк, по их словам «целехонький». Танк оказался принадлежащим зам. командующего войсками фронта И. В. Болдину, который подтвердил отход на старую границу в направлении станции Столбцы (однако в мемуарах самого Болдина данный факт не фигурирует). В группе 204-й МД было несколько грузовых и легковых автомашин. На грузовиках были установлены 4 станковых пулемета; на них также ехали раненые, больные, с потертыми ногами. Западнее местечка Мир в деревне Уша (там протекает и одноименная речушка с топкими берегами, левый приток Немана) группа была встречена пехотой и мотоциклистами противника. Завязался бой, продолжавшийся с перерывами до вечера. Когда стемнело, уничтожив автомашины, группа Пирова по заранее разведанному маршруту перешла через реку Уша и ушла дальше на восток. Немцы вели обстрел трассирующими пулями, что давало советским воинам дополнительную ориентировку. Этот бой можно считать последним боем, который организованно вели остатки 204-й моторизованной дивизии.

Какие трудности и страдания пришлось перенести тем, кто пошел с генералом Мостовенко, неизвестно. А. И. Бабак вспоминал, что остатки 167-го ЛАП отступали вместе с какой-то танковой частью, но нет уверенности, что она была из 11-го корпуса: «В районе Барановичи мы были окружены. Бои продолжались несколько дней. Прорваться удалось лишь первым танкам. Много живой силы и техники осталось на поле боя. Я, как и другие, прицепился на танк КВ, но прорваться не сумел, так как танк попал на мину, нас всех сбросило. Я спустился к болоту. Там майор-танкист сформировал оставшихся (100–150) и вывел через болото ползком. Под утро мы вышли из окружения и пробирались севернее Барановичей. Возле Минска мы опять попали в окружение, где 5 июля я попал в плен. Нас, оставшихся в живых, погнали в пересыльный лагерь в г. Дзержинск»[486]. Лишь генерал армии К. Н. Галицкий указал в своих мемуарах, что накануне прорыва в Полесье к его 24-й стрелковой дивизии присоединился сводный отряд 11-го мехкорпуса во главе с командиром и замполитом. 14 июля они вышли к своим в 80 км северо-восточнее Мозыря. На местах боев, которые вели части корпуса, осталось 266 танков, 141 бронемашина, 540 колесных машин и 110 мотоциклов. На следующий день южнее Могилева в полосе 61-го стрелкового корпуса вышел отряд 85-й дивизии, который вел зам. комдива полковник К. Ф. Скоробогаткин. Его люди некоторое время совместно продвигались на восток с группой Галицкого. Но среди вышедших не было многих бойцов и командиров, в том числе зам. командира 11-го МК генерал-майора танковых войск П. Г. Макарова, командира 29-й ТД полковника Н. П. Студнева и начальника штаба дивизии подполковника Н. М. Каланчука. Около деревни Большие Жуховичи Кореличского района остатки 29-й ТД были окончательно разгромлены и рассеяны на мелкие группы; полковник Студнев был убит. Н. М. Каланчук в арьергардных боях получил три ранения с контузией и, как он сам писал, вместе с 216-м полевым эвакогоспиталем был пленен в районе Старого Села западнее Минска. В мае 1943 г. за организацию побега, коммунистическую агитацию и пропаганду он был арестован гестапо, заключен в Нюрнбергскую тюрьму, а затем — в концлагерь Бухенвальд. Освобожден в 1945 г. По опубликованным данным, начальник артиллерии 11-го мехкорпуса генерал-майор артиллерии Н. М. Старостин также попал в плен, но в сентябре. Генерал Макаров умер от голода и болезней осенью 1943 г., Н. М. Старостин вскоре после пленения был публично расстрелян немцами для устрашения других пленных. Также попали в плен кавалерийские генералы Никитин и Зыбин, много штабных офицеров и командования частей корпуса: начальник оперотдела штакора подполковник Н. Д. Новодаров, начальник 1-го отделения штадива 6-й КД майор Н. Ф. Панасенко, командиры полков В. В. Рудницкий и Д. М. Алексеев. Начальник штаба корпуса полковник И. Е. Панков пропал без вести. Комкор 6-го КК 5 июля в одном из боев в районе Старого Села был с горсткой кавалеристов прижат к реке, тяжело ранен и подобран немцами. Обстоятельства пленения Е. С. Зыбина неизвестны. Можно лишь предполагать…

Справка. 216-й ПЭГ (полевой эвакогоспиталь) не значится в списке медучреждений ЗапОВО. Возможно, он был развернут на базе 216-го войскового лазарета, находившегося в Старых Дорогах Минской области. Либо, если за давностью лет Каланчук ошибся в номере, это мог быть 215-й ПЭГ на базе 215-го лазарета из Ломжи.

Н. С. Степутенко вспоминал: «Из Зельвы я был направлен на р. Неман, где в районе г. Мосты собирались остатки наших разбитых подразделений. 28 июня на р. Неман шла кровавая битва. Воды Немана багровели от человеческой крови. Я потерял своих последних товарищей. У самого прибавилось еще пять ранений. Одна в живот, опасная: осколок пробил правую сторону живота. Извлекли, но в эту дыру проникли кишки. Стянули, заклеили. Поставили на ноги, сказали: живи и воюй. Собирали отряд кавалеристов, 29 июня набралось около 1800 карабинеров (так в письме. — Д. Е.). На Слоним!.. Там прорвемся на Барановичи, и дальше путь на восток, на Осиповичи или на Минск. (Калининское ВУ химзащиты было развернуто на основе ликвидированного кавалерийского училища, и лейтенант Степутенко отлично владел конем. — Д. Е.). Но все не сбылось. У Слонима на р. Щара наш кавалерийский сборный отряд был окружен и полностью уничтожен. У меня прибавилась седьмая рана, но я живой. Преодолел железнодорожное полотно, скрылся во ржи. Это было 30 июня… Наткнулся на мешок с гречневой крупой. Проткнул дыру, начал жевать. Пять дней до этого ничего не ел. Крупа сухая, слюны нет. Нужна вода. Рядом отдельный дом и колодец. Потянуло к колодцу. Попить не успел. Цепь немцев-автоматчиков прочесывала рожь. Под огнем автоматчиков от колодца бросился в рожь. Упал… Помню, как меня за руки волокли на песчаный бугор у дороги. Там было около 200 товарищей жестокой судьбы. В первых числах июля (3-го или 4-го) был брошен в полевой концентрационный лагерь Шталаг-307 в районе Пружаны»[487]. Вполне возможно, что во главе этого отряда мог быть комдив-36 Е. С. Зыбин.

Мне пока еще не удалось точно установить, почему остатки 85-й СД выводил на восток не сам генерал А. В. Бондовский, а его заместитель. Но вот насчет зам. командира по политчасти, депутата Верховного Совета РСФСР, бригадного комиссара Н. И. Толкачева информация есть. Тяжело раненный в обе ноги, истекающий кровью, он был захвачен в плен. Они сохранили ему жизнь (за всю войну было чрезвычайно мало случаев, чтобы к ним в руки попадали политработники в таком высоком звании — все-таки бригадный генерал, или, применительно к «табели о рангах» Третьего Райха, бригадефюрер СС) и поместили в лазарет лагеря военнопленных «Шталаг-352». Лагерь был развернут под Минском и имел 24 филиала. Подпольщики Минска предприняли меры по спасению комиссара, член группы А. Маркевича А. Ананьева на себе сумела вынести его за территорию лагеря. Медики А. Куприщенкова и А. Мохова занялись его лечением. А вот дальше… Из письма А. В. Бондовского М. Ф. Удальцовой: «Я в свое время предпринимал меры, чтобы узнать судьбу многих командиров и политработников, но это мне не удалось, хотя и обращался в МО не однажды. С большим трудом узнал о гибели Н. И. Толкачева, но и то не через Министерство, а от его жены, а ей сообщил Институт истории КПБ. Н. И. Толкачев был тяжело ранен, подпольщики Минска его вылечили, и он стал активным участником минского подполья, но был выдан гестапо предателем. После более двухмесячных пыток на месте минского рынка был повешен как комиссар».

Справка. Командиры полков 6-й кавдивизии подполковники В. В. Рудницкий и Д. М. Алексеев после освобождения из плена успешно прошли госпроверку, были восстановлены в званиях и направлены для дальнейшего прохождения службы в ГУЛАГ МВД СССР, предположительно, в БАМЛАГ — строительство магистрали началось еще до начала войны и было приостановлено в 1942 г., а уже уложенные километры путей — сняты и направлены на строительство обходной ветки вокруг Сталинграда. Майор Н. Ф. Панасенко получил назначение в ИНТАЛАГ. Бывший командир 44-го стрелкового полка, герой обороны Брестской крепости, майор П. М. Гаврилов был назначен начальником лагеря японских военнопленных.

Согласно собранным из разных источников данным, генерал-майор А. В. Бондовский был тяжело ранен где-то южнее Немана и тоже попал в плен, но сумел бежать, либо побег был организован партизанами или подпольщиками. После возвращения на «Большую землю» и проверки органами НКВД был направлен в распоряжение ГУК НКО. Как ограниченно годный после ранения, служил преподавателем на курсах «Выстрел». Писал рапорта с просьбами направить в действующую армию, но просьбу удовлетворили только после гибели на фронте его сына. С 02.12.1943 г. по 21.04.1944 г. Бондовский командовал 324-й стрелковой дивизией, а затем был зам. командира 121-го стрелкового корпуса. В 1949 г. генерал был уволен из армии по состоянию здоровья.