Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

одном случае термин употреблен как adiectivum: «rex Rutenus» (Gerh. Invest, antichr. I, 17, p. 324; Gerh. Comment, psalm., ps. XLV, p. 493); в сочинениях знаменитого хрониста и историософа середины XII в. фрайзингенского епископа Оттона и его продолжателя Рахевина, где пять раз встречается этноним Rut(h)eni (однажды в дифтонгированной форме Reuteni, о которой выше) и однажды хороним Ruthenia (Ott. Fris. chron. VII, 21, p. 342; Ott. Fris. Gesta I, 26, 33; III, 1, 3, p. 174, 180, 192, 398, 400); в саксонских «Брауншвайгских анналах св. Эгидия» (до 1164 г.) (Ann. Brunsv., а. 1135, р. 13); в чешских памятниках середины—третьей четверти XII в. — «Вишеградском продолжении Козьмы Пражского» (Canon. Wissegr. cont., а. 1260, р. 184) и «Анналах» Винцентия Пражского (Vinc. Prag., а. 1141, 1148, 1149, р. 659, 663, 664) наряду с Rusia и, соответственно, Ruzia как названиями страны; в южнобаварском «Житии зальцбургского архиепископа Конрада» 1170-х гг. («marchia Ruthenorum»: Vita Chunr. Salisb., cap. 18, p. 74); в трактатах 1180-х гг. энциклопедиста Готфрида из Витербо (несмотря на cognomen, писатель был немцем по крови и работал при дворе императора Генриха VI [1190— 1197]), где однажды находим и хороним Rutenia (Gotifr. Viterb. Mem., p. 97, 99, 100; Panth. XV, 25; XXIII, 38, p. 142, 249); в «Деяниях венгров» Анонима (вероятно, рубеж XII–XIII вв.) (Gesta Hung., cap. 8-12, 15, р. 42-51, 56), который при этом именует Русь и Rutenia (один раз), и Ruscia (дважды) (ibid., cap. 7-8, р. 42; возможно, здесь имеет место попытка терминологически различить северо-восточную Владимиро-Суздальскую Русь и южную Киевскую, поскольку форма Ruscia оба раза употреблена в составе оборота «Ruscia, que Susudal vocatur»: Шушарин, 1961, с. 137, примеч. 30); в «Польской хронике» Винцентия Кадлубка, писавшего, по всей вероятности, в конце XII — первой четверти XIII в. (Kadl. II, 12, 14, 18; IV, 2, 19, 23, 24, р. 279-280, 286, 294, 379, 421, 433-434, 441; Щавелева, 1990, с. 86-88, 92, 95; в качестве хоронима Кадлубек употребляет термин Russia: ibid. II, 12,18; III, 20, 24; IV, 8, 14, 24, р. 279-280, 291, 351, 353, 357, 397, 407, 418, 437, 441; Щавелева, 1990, с. 86-90, 92, 94-97); в австрийской анналистике первой четверти XIII в. (Cont. Claustr. II, а. 1223, р. 624) и в австрийском актовом материале того же времени («Heinricus Rutenus»: UB Steierm., 1, №293, s. 393; Назаренко, 1984a, c. 98, №13); в «Донесении о Великой Венгрии» Рикарда (1237 г.), причем однажды также в адъективной форме Ruthenicum (Ric. Hung. Μ., p. 160-161; но Русь Рикард здесь же именует Rucia); в современной Рикарду уже упоминавшейся записке о монголах венгра Юлиана, который параллельно с хоронимом Ruscia пользуется этниконами Rutheni (трижды) и Ruceni (однажды) (Epist. Jul., p. 174); у саксонцев Арнольда Любекского (Am. Lubec. I, 9, р. 24) и Альберта в его «Штаденских анналах» (Ann. Stad., а. 1224, р. 358), причем в качестве хоронима оба автора, напомним, используют другую форму — Rucia или Ruzia; в также нижненемецком «Любекском таможенном уставе» 1220-х гг. (Lub. UB, №32, р. 38); в «Салонской истории» середины XIII в. далматинца Фомы Сплитского, в том числе и как название страны — Rutenia (Thom. Spalat., cap. 4, 33, 36, 37, p. 10, 122, 136, 169); мн. др.

Едва ли подлежит сомнению (несмотря на особое мнение О. Прицака, о котором специально ниже), что термин Rut(h)eni / Rut(h)enia применительно к руси/Руси относится к тому обширному классу «ученой» этно- и топонимии средневековья, которая заменяла реальные названия заимствованиями, как правило, из античной ономастической номенклатуры по принципу либо той же территориальной приуроченности, либо большей или меньшей созвучности. Это факт хорошо известный. В византийской литературной традиции такая тенденция была выражена очень сильно, в главных историографических жанрах будучи даже господствующей: русь именовалась «тавроскифами», венгры — «гуннами», болгары — «мисянами» и т. п. (Бибиков, 1981, с. 42-46); но и в литературе латинского средневековья она достаточно заметна (см., например: Liman, 1987, s. 407-420; Chekin, 1991, p. 289-339). Иногда автор прибегает к древним названиям с апологетической целью удревнить историю описываемого им народа: так, готы под пером готского историка VI в. Иордана становятся античными «гетами» (Getae) (Iord. Get., passim); у других писателей антикизация названий — следствие общей выспренности стиля. Поэтому полагаем, что термин Rut(h)eni по отношению к руси относится к тому же ряду, что «даки» (Daci) по отношению к данам, «тевтоны» (Theutoni) — к немцам, «свевы» (Suebi) — к шведам, «паннонцы» (Pannonii) — к венграм и т. п. В античных текстах Rut(h)eni было названием одного из южногалльских племен в районе нынешней Тулузы и встречается, например, в «Записках о галльской войне» Юлия Цезаря (Caes. bell. Gall. I, 45, 2) и «Естественной истории» Плиния (Plin. III, 37). Есть упоминания, которые прямо выдают античные корни этого этнонима как названия руси. В трактате «Императорские досуги» первой четверти XIII в. полигистора Гервазия Тильберийского, работавшего в южнофранцузском Арле, в контексте географического обзора Европы читаем: «Polonia in uno sui capite contingit Russiam, quae et Ruthenia, de qua Lucanus: Solvuntur flavi longa statione Rutheni» — «Польша одной из своих оконечностей граничит с Русью, которая [зовется] также Рутенией; о ней Лукан [пишет]: Вот и давнишний постой уходит от русых рутенов» (Gerv. Tilb. VII, р. 765; Матузова, 1979, с. 65; Лукан, с. 18).

Еще одним подтверждением происхождения термина Rut(h)eni из антикизирующей стилизации этнонимии может служить другой аналогичный термин, который ранее применительно к руси практически не был известен. В обнаруженном недавно (в 1980-е гг.) списке «Санкт-Галленского продолжения» «Хроники» Херманна из Райхенау (о его существовании было известно, но оно считалось утраченным) есть сообщение о браке ок. 1069/70 г. киевского князя Святослава Ярославича (1073—1076) с немкой Одой, в котором «король Руси» Святослав назван «rex Rittulorum» (Cont. Sangall., а. 1072, fol. 17v); тот же термин употреблен и по отношению к Всеволоду Ярославичу в известии о браке его дочери Евпраксии с императором Генрихом IV под 1089 г. (об обоих сюжетах см. главу XI). Рукопись представляет собой довольно позднюю ренессансную копию, и чтение Rittulorum явно испорчено; поскольку палеографически путаница «u» и «it» весьма вероятна, то не будет слишком смелым предположить, что в оригинале стояло именно «rex Rutulorum». Этноним Rutuli также почерпнут из античной традиции, где он неоднократно встречается как название одного из древнелатинских племен — например, в «Энеиде» Вергилия (Verg. Aen. I, 266; VII, 409; X, 108, 445) и у Тита Ливия (Liv.