Александр Карпов - Азовский флот и флотилии

Первые гидрографические сведения о Приазовье в то время встречаются в дневнике генерала П. Л. Гордона, в котором сообщается, что вскоре после разгрома Азовской крепости царь и его приближенные на гребных судах отправились к Таганрогу, который представился путникам высоким мысом. «Осмотрев местность и убедившись, что положение ея удобно для гавани, — пишет Гордон, — мы отправились к другому низкому мысу, лежащему в одной или двух английских милях от первого. Эта местность оказалась ниже и с глинистым грунтом; вблизи находился небольшой остров, лежащий против Очаковского рога… По сравнении обеих местностей, большинство мнений оказалось в пользу первой, по возвышенности, ея каменистой почве, достаточной глубине моря и простору для устройства гавани. При всем этом оказался источник хорошей воды»[31].

Петр Первый отдал распоряжение произвести тщательный осмотр и съемку берегов по обе стороны от Таганрога. Эта работа была осуществлена инженером Христианом Ругалем. Осенью 1696 года появилась его карта, показывающая контуры берегов, дающая глубинные промеры в прибрежной части моря и изображающая устья реки Еланчик и Миусского лимана. Несмотря на отсутствие градусной сетки, эта карта — первая геодезическая и картографическая работа, произведенная на юге России в царствование Петра Первого.

В этом же году, на основании съемок генерал-майора И. А. Менгдена, графом Я. В. Брюсом составляется карта части Великой и Малой России, которая в 1699 году была издана в Амстердаме голландцем Тессингом. Рукописный экземпляр этой карты находится в АН России. При сличении печатной и рукописной карт обнаруживаются между ними некоторые несущественные различия, вызванные, по мнению профессора Д. Лебедева, либо тем, что Тессингу мог быть послан не тот оригинал, точная копия с которого хранится в Академии наук, а какой-то другой рукописный вариант той же карты, либо тем, что Тессинг сам внес несущественные изменения в полученную карту. Не входя в детальный разбор их несоответствия, укажем, что карта Менгдена-Брюса одна из первых карт, которая с наибольшей точностью изображает контуры Азовского моря и гидрографическую сеть его бассейна. Особенно тщательно вычерчены на ней реки северной части Азовского моря. Начиная от Дона, к западу располагается Миусский лиман, затем реки Кальмиус, Берда и Молочная. Реки восточной части показаны лишь нижними своими течениями.

Значительным достижением составителей этой карты является показ некоторых кос и образуемых ими заливов, а также попытка намного точнее изобразить Арабатскую Стрелку и Сиваш. Авторам, однако, не удалось избежать серьезных недостатков. Азовское море у них сильно сужено с севера на юг, слишком широким изображен Сивашский залив, в виде острова показан Таманский полуостров, образуемый проливами, идущими из Азовского моря в Черное, допущен ряд других неточностей.

В июле 1697 года в Таганрог для устройства гавани отправился инженер-генерал де Лаваль. Прибыв на место и обследовав его, Лаваль решил, что оно не подходит для этой цели и заложил в районе Петрушиной косы шанец, где предполагал построить и гавань. Приехавший вскоре сюда начальник Пушкарского приказа А. С. Шеин, утвердил данное решение, очевидно, по причине отсутствия в Таганроге достаточного количества пресных вод. «А на Таганроге город не заложен для того, что пресных вод не явилось», — писал Шеин патриарху Адриану.

Тогда же помощник де Лаваля инженер Ругаль, согласно предписания царя, произвел тщательное обследование реки Миус, ее ширины, глубины, лесных угодий и т. д. Однако он не ограничился только этим участком, а как и год назад, вновь осмотрел берег Азовского моря до Кривой косы. В начале 1698 года его вызвали в Москву с отчетом. Здесь Ругаль сделал доклад и представил карту северной части Таганрогского залива и устья Миуса. Приведенные им данные вызвали сомнения, поэтому Пушкарский приказ пригласил на свое заседание капитана Матвея Симонта, который, ознакомившись с докладной и картой Ругаля, заявил, что устройство гавани при Миусе возможно. После этого представление было утверждено.

Однако, посланный для личного осмотра этого места, Симонт нашел, что глубина в 5 верстах от миусского берега составляла лишь один фут, а на девятиверстном расстоянии — несколько более четырех футов. Глубина же в лимане доходила до 50–80 московских вершков (2,2–3,5 метра). Следовательно, Ругаль производил промеры либо недобросовестно, либо в самую высокую воду.

Итогом произведенных Симонтом работ в районе Миусского лимана явились новая опись и чертеж устьев Миуса, которые с достаточной убедительностью показали несостоятельность выводов Ругаля и решения по этому вопросу Пушкарского приказа.

В октябре 1697 года в указе азовскому воеводе А. Г. Прозоровскому предписывалось произвести осмотр и описание рек местности от Черкасска до Азовского моря. Эта работа была выполнена Хр. Ругалем в кратчайший срок. Уже в конце января 1698 года он представил в Пушкарский приказ письменный отчет и карту, на которой с большой подробностью и точностью вычерчены главные рукава дельты, протоки, гирла, ерики, острова, луга и дороги, показаны впадающие в Дон и Мертвый Донец реки Мокрый Кагальник, Сухой, Мокрый, Донецкий и Морской Чулек, а также река Самбек. В Таганрогском заливе изображены косы Чумбурская, Очаковская, Петрушина и Таганрогский мыс. При помощи штриховки показан характер поверхности.

В 1697–99 годах, по указу Петра I, осуществлялась большая работа по очистке рек Воронеж и Дон. Одному из руководителей очистных работ С. Т. Шетневу государь повелевал: «…Где в тех реках объявятся какие карчи и езовые перебои и завалы и заносы и из тех рек то все повытаскивать на берег и нагнутые деревья ссечь и узкие места расчистить и берега открыть и мелкие места вычистить и корабельному ходу учинить проход свободный»[32]. О размахе очистных работ можно судить по тому, что в них периодически участвовало до 1000 человек.

Одновременно с указанными работами на Дону проводились измерительные и съемочные изыскания под руководством адмирала К. И. Крюйса, имевшие своей целью облегчение судоходства по этой реке и Азовскому морю. Полностью работы были закопчены не рапсе 1701 года и нашли свое отражение в Атласе реки Дон, изданном на русском и голландском языках в Амстердаме между 1703–1704 годами.

В Атласе на пятнадцати листах приводится план течения р. Дон. Последний лист плана представляет донскую дельту с показом основного русла, Мертвого Донца и главных рукавов. Недалеко от разветвления Дона на плане, изображено устье р. Темерник, от которого вверх по течению нанесен гористым правый берег.

В своих записках, помещенных в Атласе, К. И. Крюйс сообщает, что до него никто не изучал течение Дона и лишь он «под смотрением и в присутствии Его царского Величества сделал, изыскал, от места до места примечал, ширину мест описал и еще получасно грунт диплотом и тонким линем, компасом и минутною склянкою расчислил, дабы подлинное положение и расстояние ея измерить, а то есть самое надежное и точнейшее средство к показанию грунтов и на каких румбах реки лежат». Что река эта никем не исследовалась, Крюйс исходит из того, что «ее начало определяли то с Рипейских (Рафейских) гор то с гор между Обью и Обдор, то с Кавказских, то из Аракса, то из Гирканского леса и т. д. Все это произошло оттого, что друг у друга списывали, а сами в этих местах не бывали»[33]. Далее он указывает, что Дон берет начало из небольшого Иван-озера, расположенного на 54°15′ с. ш., и впадает в Азовское море на широте 47°20′. Автор подвергает резкой критике тех, кто определял длину Иван-озера в 1500 и 600 верст. Им совершенно правильно объясняется полноводность Дона, образующаяся от впадения в него многочисленных притоков.

По сообщению К. Крюйса, Дон со всеми впадающими и него реками «…преизобилует рыбою осетриною, белугою, стерлядью, щукою, лещами, окунями и прочими — все великого и изрядного качества…»

Вице-адмирал высоко отзывается о мореходных качествах казаков, которые, как подчеркивает он, очень хорошо знали все выходы через малые реки, впадающие в Меотическое озеро.

Одновременно с гидрографическими изысканиями на Дону Крюйс принял участие в съемке части Азовского моря, проводившейся во время плавания корабля «Крепость». Выйдя 14 августа 1699 года из Таганрога, «Крепость» и сопровождающие ее суда из-за встречных ветров лишь 16 августа показались на виду у Керчи.

Появление довольно большого флота испугало и изумило турок. При переговорах с русскими, в частности с Ф. М. Апраксиным и А. Д. Меншиковым[34], они удивлялись, как это такой большой флот мог пройти по Азовскому морю, усеянному, по их мнению, многочисленными мелями и банками. В ответ на это Апраксин и Меншиков заявили, что при движении флота они нигде не встретили мелей и считают возможным плавание по Азовскому морю еще большего, чем «Крепость», корабля.